68 цитат из книги «Джек Керуак. В дороге» — читать онлайн

Собрали 68 цитат из книги «Джек Керуак. В дороге» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   ...в основном мы оставались одни и сливались душами все сильнее и сильнее – до тех пор, пока сказать друг другу «прощай» вообще не стало ужасно трудно.

   ...в основном мы оставались одни и сливались душами все сильнее и сильнее – до тех пор, пока сказать друг другу «прощай» вообще не стало ужасно трудно.

   — Сэл Парадайз · книга
2. «

   – Что ты с собой собираешься делать, Эд? – спросил я. – Не знаю, – ответил он. – Живу себе. Врубаюсь в жизнь.

   – Что ты с собой собираешься делать, Эд? – спросил я. – Не знаю, – ответил он. – Живу себе. Врубаюсь в жизнь.

   — Эд Данкел · книга
3. «

   Ум у меня полнился этой великой песней — «Любимый», как её поёт Билли Холидей; в кустах я устроил себе свой концерт. «Ты слёзы мне осушишь, любя, шепнёшь в тишине: «Как же я жил без тебя?..» Ты тоже встречи ждёшь, к груди меня прижмёшь, любимый, о где же ты?..» Дело даже не в словах, а в замечательной гармоничной мелодии и в том, как Билли поёт — словно нежно перебирает волосы своего возлюбленного в мягком свете лампы.

   Ум у меня полнился этой великой песней — «Любимый», как её поёт Билли Холидей; в кустах я устроил себе свой концерт. «Ты слёзы мне осушишь, любя, шепнёшь в тишине: «Как же я жил без тебя?..» Ты тоже встречи ждёшь, к груди меня прижмёшь, любимый, о где же ты?..» Дело даже не в словах, а в замечательной гармоничной мелодии и в том, как Билли поёт — словно нежно перебирает волосы своего возлюбленного в мягком свете лампы.

   — Сэл Парадайз · книга
4. «

   Не учите старого маэстро новому мотиву.

   Не учите старого маэстро новому мотиву.

   — Реми Бонкур · книга
5. «

   Ну, давай, давай же, а то так и подохнешь! Придурок чертов, да заговори же с нею! Что это с тобой? Неужели ты сам себе еще на осточертел? И прежде, чем понять, что это я такое делаю, я наклонился к ней через проход (а она пыталась заснуть на сиденье) и спросил: – Мисс, не хотите ли подложить под голову мой плащ вместо подушки?

   Ну, давай, давай же, а то так и подохнешь! Придурок чертов, да заговори же с нею! Что это с тобой? Неужели ты сам себе еще на осточертел? И прежде, чем понять, что это я такое делаю, я наклонился к ней через проход (а она пыталась заснуть на сиденье) и спросил: – Мисс, не хотите ли подложить под голову мой плащ вместо подушки?

   — Сэл Парадайз · книга
6. «

   Он не был пьян, его просто пьянило то, что он любил: тусующиеся толпы народа.

   Он не был пьян, его просто пьянило то, что он любил: тусующиеся толпы народа.
7. «

   У них беспокойство, они считают мили, они думают о том, где сегодня будут ночевать, сколько отдавать за бензин, о погоде, о том, как они доберутся – а они ведь все равно доберутся, ты же знаешь. Но им просто необходимо все время волноваться и предавать время своими позывами – ложными и в любом случае чисто нервными и хнычущими, их души, на самом деле, никогда не будут в мире, пока не пристегнутся к какой-нибудь установленной и доказанной тревоге, и, раз найдя ее, они примут соответствующее ей выражение лица – что есть, как видишь, несчастье, и все время оно все пролетает мимо них, и они не знают, и это тоже их беспокоит, и так без конца.

   У них беспокойство, они считают мили, они думают о том, где сегодня будут ночевать, сколько отдавать за бензин, о погоде, о том, как они доберутся – а они ведь все равно доберутся, ты же знаешь. Но им просто необходимо все время волноваться и предавать время своими позывами – ложными и в любом случае чисто нервными и хнычущими, их души, на самом деле, никогда не будут в мире, пока не пристегнутся к какой-нибудь установленной и доказанной тревоге, и, раз найдя ее, они примут соответствующее ей выражение лица – что есть, как видишь, несчастье, и все время оно все пролетает мимо них, и они не знают, и это тоже их беспокоит, и так без конца.

   — Дин Мориарти · книга
8. «

   Рябь на перевернутом вверх тормашками озере пустоты – вот что мне следовало бы сказать. Донышко мира – из золота, а сам мир перевернут.

   Рябь на перевернутом вверх тормашками озере пустоты – вот что мне следовало бы сказать. Донышко мира – из золота, а сам мир перевернут.

   — Сэл Парадайз · книга
9. «

   Мы оба лежали, глядя в потолок, и думали, что же Господь наделал, когда сотворил жизнь такой печальной.

   Мы оба лежали, глядя в потолок, и думали, что же Господь наделал, когда сотворил жизнь такой печальной.
10. «

    Она Дина поняла; она гладила его по волосам; она знала, что тот полоумный.

    Она Дина поняла; она гладила его по волосам; она знала, что тот полоумный.

    — Сэл Парадайз · книга
11. «

    — А что твой брат делает летом по вечерам? — Катается на велосипеде, ошивается перед стекляшкой с газировкой. — А к чему он стремится? К чему мы все стремимся? Чего мы все хотим? — Она не знала. Зевнула. Ей хотелось спать. Это было слишком. Такого никто сказать не мог. Никто никогда и не скажет.

    — А что твой брат делает летом по вечерам? — Катается на велосипеде, ошивается перед стекляшкой с газировкой. — А к чему он стремится? К чему мы все стремимся? Чего мы все хотим? — Она не знала. Зевнула. Ей хотелось спать. Это было слишком. Такого никто сказать не мог. Никто никогда и не скажет.
12. «

    Моя сумрачная любовь растворилась в тенях внутри. Всё кончено.

    Моя сумрачная любовь растворилась в тенях внутри. Всё кончено.
13. «

    Послушайте, все мы должны сойтись на том, что всё прекрасно и нет нужды волноваться ни о чём на свете, мы просто обязаны понять, что на самом-то деле мы ни о чём и не беспокоились.

    Послушайте, все мы должны сойтись на том, что всё прекрасно и нет нужды волноваться ни о чём на свете, мы просто обязаны понять, что на самом-то деле мы ни о чём и не беспокоились.

    — Дин Мориарти · книга
14. «

    Через десять шагов мы оба обернулись, потому что любовь – это дуэль, и посмотрели друг на друга в самый последний раз.

    Через десять шагов мы оба обернулись, потому что любовь – это дуэль, и посмотрели друг на друга в самый последний раз.
15. «

    Я любил её в сладости этого усталого утра. Потом, словно два каких-то утомлённых ангела, забытых где-то на полке Лос-Анджелеса, обретя вместе самое близкое и восхитительное в жизни, мы заснули и проспали чуть ли ни до вечера.

    Я любил её в сладости этого усталого утра. Потом, словно два каких-то утомлённых ангела, забытых где-то на полке Лос-Анджелеса, обретя вместе самое близкое и восхитительное в жизни, мы заснули и проспали чуть ли ни до вечера.

    — Сэл Парадайз · книга
16. «

    Все на свете взаимосвязано, вот так и дождь связывает друг с другом всех на всей земле, по очереди касаясь каждого...

    Все на свете взаимосвязано, вот так и дождь связывает друг с другом всех на всей земле, по очереди касаясь каждого...
17. «

    Проснулся я, когда солнце краснело, и то был единственный отчетливый раз в моей жизни, самый странный миг, когда я не знал, кто я: далеко от дома, загнанный и замученный путешествием, в дешёвом номере, которого никогда прежде не видел, за окном свистит пар, потрескивает старая гостиничная древесина, шаги наверху и все эти печальные звуки, а я смотрел на высокий потолок весь в трещинах, и странных секунд пятнадцать впрямь не соображал, кто я. Это не страшно; просто я кто-то другой, какой-то чужак, и вся моя жизнь призрачна, её живёт привидение.

    Проснулся я, когда солнце краснело, и то был единственный отчетливый раз в моей жизни, самый странный миг, когда я не знал, кто я: далеко от дома, загнанный и замученный путешествием, в дешёвом номере, которого никогда прежде не видел, за окном свистит пар, потрескивает старая гостиничная древесина, шаги наверху и все эти печальные звуки, а я смотрел на высокий потолок весь в трещинах, и странных секунд пятнадцать впрямь не соображал, кто я. Это не страшно; просто я кто-то другой, какой-то чужак, и вся моя жизнь призрачна, её живёт привидение.

    — Сэл · книга
18. «

    Ярость выплёскивалась у него из глаз, когда он рассказывал о том, что ненавидел; та сменялась великим сиянием радости, когда вдруг становился счастлив; каждая мышца его подёргивалась в нетерпении жить и двигаться.

    Ярость выплёскивалась у него из глаз, когда он рассказывал о том, что ненавидел; та сменялась великим сиянием радости, когда вдруг становился счастлив; каждая мышца его подёргивалась в нетерпении жить и двигаться.

    — Сэл Парадайз · книга
19. «

    То была рукопись ночи, какую мы не могли прочесть.

    То была рукопись ночи, какую мы не могли прочесть.
20. «

    И хотя у Реми были сложности с работой и неудавшаяся семейная жизнь с языкастой бабой, он, по крайней мере, научился ржать едва ли не лучше всех на свете, и я сразу увидел всю ту веселуху, что ожидала нас во Фриско.

    И хотя у Реми были сложности с работой и неудавшаяся семейная жизнь с языкастой бабой, он, по крайней мере, научился ржать едва ли не лучше всех на свете, и я сразу увидел всю ту веселуху, что ожидала нас во Фриско.

    — Сэл Парадайз · книга