136 цитат из книги «Джек Лондон. Мартин Иден» для размышлений

136 цитат из книги «Джек Лондон. Мартин Иден» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Повторялась исконная трагедия одиночки, пытающегося внушить истину миру.

   Повторялась исконная трагедия одиночки, пытающегося внушить истину миру.

   — Мартин Иден · книга
2. «

   — Ты всех заставлял говорить об их работе, — упрекнула Руфь. — Да, признаюсь. И уж если не могли толком поговорить о своем деле, каково было бы слушать, как они разглагольствуют о чем-нибудь другом.

   — Ты всех заставлял говорить об их работе, — упрекнула Руфь. — Да, признаюсь. И уж если не могли толком поговорить о своем деле, каково было бы слушать, как они разглагольствуют о чем-нибудь другом.

   — Мартин Иден · книга
3. «

   Слушать разговоры о деле бездельникам скучно, вот они и определили, что это узкопрофессиональные разговоры и вести их в обществе не годится. Они же определили, какие темы не узкопрофильные и о чём, стало быть, годится беседовать: это новейшие оперы, новейшие романы, карты, бильярд, коктейли, автомобили, скачки, ловля форелей или голубого тунца, охота на крупного зверя, парусный спорт и прочее в том же роде, — и заметь, всё это бездельники хорошо знают. По сути, это — узкопрофессиональные разговоры бездельников. И самое смешное, что многие умные люди или те, кто слывёт умными людьми, позволяют бездельникам навязывать им свои дурацкие правила.

   Слушать разговоры о деле бездельникам скучно, вот они и определили, что это узкопрофессиональные разговоры и вести их в обществе не годится. Они же определили, какие темы не узкопрофильные и о чём, стало быть, годится беседовать: это новейшие оперы, новейшие романы, карты, бильярд, коктейли, автомобили, скачки, ловля форелей или голубого тунца, охота на крупного зверя, парусный спорт и прочее в том же роде, — и заметь, всё это бездельники хорошо знают. По сути, это — узкопрофессиональные разговоры бездельников. И самое смешное, что многие умные люди или те, кто слывёт умными людьми, позволяют бездельникам навязывать им свои дурацкие правила.
4. «

   Ее ограниченность была ограниченностью ее мирка; но ум ограниченный не замечает своей ограниченности, видит ее лишь в других. А потому Руфь полагала, что мыслит широко и, если их взгляды расходятся, виной тому ограниченность Мартина.

   Ее ограниченность была ограниченностью ее мирка; но ум ограниченный не замечает своей ограниченности, видит ее лишь в других. А потому Руфь полагала, что мыслит широко и, если их взгляды расходятся, виной тому ограниченность Мартина.
5. «

   Всякое искусство условно. Но и в условности должна быть реальность.

   Всякое искусство условно. Но и в условности должна быть реальность.
6. «

   Неужто любовь так примитивна и вульгарна, что должна питаться внешним успехом и признанием толпы?

   Неужто любовь так примитивна и вульгарна, что должна питаться внешним успехом и признанием толпы?

   — Мартин Иден · книга
7. «

   Сдается мне, знания — они вроде штурманской рубки. Как приду в библиотеку, всегда про это думаю. Дело учителей по порядку растолковать ученикам всё, что есть в рубке. Учителя — проводники по штурманской рубке, вот и всё. Ничего нового они тут не выдумывают. Не они всё это сработали, не они создали. В рубке есть карты, компас, всё, что надо, а учительское дело всё новичкам показать, чтоб не заблудились.

   Сдается мне, знания — они вроде штурманской рубки. Как приду в библиотеку, всегда про это думаю. Дело учителей по порядку растолковать ученикам всё, что есть в рубке. Учителя — проводники по штурманской рубке, вот и всё. Ничего нового они тут не выдумывают. Не они всё это сработали, не они создали. В рубке есть карты, компас, всё, что надо, а учительское дело всё новичкам показать, чтоб не заблудились.

   — Мартин Иден · книга
8. «

   Он изнывал от желания увидеть вновь девушку, чьи нежные руки с неожиданной цепкостью захватили всю его жизнь.

   Он изнывал от желания увидеть вновь девушку, чьи нежные руки с неожиданной цепкостью захватили всю его жизнь.
9. «

   А, вот оно! Тайна приоткрылась ему. Вот что, оказывается, делали великие писатели и замечательные поэты. Вот почему они стали титанами. Они умели выразить то, что думали, чувствовали, видели.

   А, вот оно! Тайна приоткрылась ему. Вот что, оказывается, делали великие писатели и замечательные поэты. Вот почему они стали титанами. Они умели выразить то, что думали, чувствовали, видели.
10. «

    Ведь мир изумлял не столько тем, что состоял из атомов и молекул, движимых необоримой силой, сколько тем, что в нем жила Руфь. Она была изумительнее всего, что он знал, о чем мечтал, о чем догадывался.

    Ведь мир изумлял не столько тем, что состоял из атомов и молекул, движимых необоримой силой, сколько тем, что в нем жила Руфь. Она была изумительнее всего, что он знал, о чем мечтал, о чем догадывался.
11. «

    Города, эти царства буржуа, убьют вас. Чего стоит логово торгашей, где я вас встретил. Гнилые души – это еще мягко сказано. В такой среде нравственное здоровье не сохранишь. Она растлевает. Все они там растленные, мужчины и женщины, в каждом только и есть, что желудок, а интеллектуальные и духовные запросы у них как у моллюска.

    Города, эти царства буржуа, убьют вас. Чего стоит логово торгашей, где я вас встретил. Гнилые души – это еще мягко сказано. В такой среде нравственное здоровье не сохранишь. Она растлевает. Все они там растленные, мужчины и женщины, в каждом только и есть, что желудок, а интеллектуальные и духовные запросы у них как у моллюска.

    — Расс Бриссенден · книга
12. «

    Наверно, есть в нём какая-то злая сила, иначе откуда у него эта власть над ней.

    Наверно, есть в нём какая-то злая сила, иначе откуда у него эта власть над ней.
13. «

    У каждого своя мудрость, в зависимости от склада души. Моя для меня столь же бесспорна, как ваша для вас.

    У каждого своя мудрость, в зависимости от склада души. Моя для меня столь же бесспорна, как ваша для вас.
14. «

    Ограниченные умы замечают ограниченность только в других.

    Ограниченные умы замечают ограниченность только в других.
15. «

    Часы, которые он проводил подле Руфи, будили то надежду, то сомнения и одинаково сводили с ума.

    Часы, которые он проводил подле Руфи, будили то надежду, то сомнения и одинаково сводили с ума.
16. «

    — Это нечестно! — вскричала Руфь. — Я так и знала, что вы сведете весь разговор к шутке. — Но согласитесь, что шутка остроумна!

    — Это нечестно! — вскричала Руфь. — Я так и знала, что вы сведете весь разговор к шутке. — Но согласитесь, что шутка остроумна!
17. «

    Устав от вечных упований, Устав от радостных пиров, Не зная страхов и желаний, Благословляем мы богов, За то, что сердце в человеке Не вечно будет трепетать, За то, что все вольются реки Когда-нибудь в морскую гладь.

    Устав от вечных упований, Устав от радостных пиров, Не зная страхов и желаний, Благословляем мы богов, За то, что сердце в человеке Не вечно будет трепетать, За то, что все вольются реки Когда-нибудь в морскую гладь.

    — Мартин Иден · книга
18. «

    Он хотел выдвинуться, а не только зарабатывать на хлеб, и готов был на многие лишения, чтобы в конце концов добиться успеха.

    Он хотел выдвинуться, а не только зарабатывать на хлеб, и готов был на многие лишения, чтобы в конце концов добиться успеха.

    — Руфь · книга
19. «

    Она поймала себя на том, что ей любопытно: а каково это быть замужем, и, осознав своеволие и пыл этой мысли, ужаснулась. Это нескромно, так на нее не похоже. Женское естество не донимало Руфь, до сей поры она жила в царстве грез, куда увел ее Теннисон. И даже тончайшие намеки этого тончайшего поэта на грубость, которая вторгалась в отношения королев и рыцарей, ей не были внятны. Всегда она жила в полудреме, и вот жизнь властно, повелительно стучится во все её двери. Ум, объятый страхом, требовал запереться на все замки и засовы, а взбунтовавшиеся инстинкты побуждали распахнуть врата навстречу непонятному и чудесному гостю.

    Она поймала себя на том, что ей любопытно: а каково это быть замужем, и, осознав своеволие и пыл этой мысли, ужаснулась. Это нескромно, так на нее не похоже. Женское естество не донимало Руфь, до сей поры она жила в царстве грез, куда увел ее Теннисон. И даже тончайшие намеки этого тончайшего поэта на грубость, которая вторгалась в отношения королев и рыцарей, ей не были внятны. Всегда она жила в полудреме, и вот жизнь властно, повелительно стучится во все её двери. Ум, объятый страхом, требовал запереться на все замки и засовы, а взбунтовавшиеся инстинкты побуждали распахнуть врата навстречу непонятному и чудесному гостю.
20. «

    Вы так молоды, Мартин, мой мальчик, так молоды. Вы взлетите высоко, но у вас тончайшие крылья, а узор на них — прекраснейшая пыльца. Не опалите их.

    Вы так молоды, Мартин, мой мальчик, так молоды. Вы взлетите высоко, но у вас тончайшие крылья, а узор на них — прекраснейшая пыльца. Не опалите их.

    — Мартин Иден · книга