— Ты всех заставлял говорить об их работе, — упрекнула Руфь. — Да, признаюсь. И уж если не могли толком поговорить о своем деле, каково было бы слушать, как они разглагольствуют о чем-нибудь другом.
— Ты всех заставлял говорить об их работе, — упрекнула Руфь. — Да, признаюсь. И уж если не могли толком поговорить о своем деле, каково было бы слушать, как они разглагольствуют о чем-нибудь другом.
Я нигде не бывала, кроме мест, говорить о которых не было никакого удовольствия. В отличие от меня, у неё всё это было, и она мне кое-что рассказывала, а я слушала, но мы обе понимали, насколько односторонним получается этот разговор. Она рассказывала — я слушала. Два совершенно разных мира. Если бы нам удалось нащупать что-нибудь общее, что-нибудь, чем мы могли поделиться друг с другом, тогда, поделившись, мы опять почувствовали бы, что нас что-то связывает.