Его парнишка хотел быть учителем, и он был прав: те, кто разглагольствует о прелестях физического труда, не знают, о чем говорят.

— Может мы могли бы что-нибудь сделать? Может все было бы по-другому? — Если говорить о том, что могло бы быть мы ничего не исправим.

Я нигде не бывала, кроме мест, говорить о которых не было никакого удовольствия. В отличие от меня, у неё всё это было, и она мне кое-что рассказывала, а я слушала, но мы обе понимали, насколько односторонним получается этот разговор. Она рассказывала — я слушала. Два совершенно разных мира. Если бы нам удалось нащупать что-нибудь общее, что-нибудь, чем мы могли поделиться друг с другом, тогда, поделившись, мы опять почувствовали бы, что нас что-то связывает.

Как признаться кому-нибудь в том, что у тебя никогда не было отношений? Кто захочет слушать? А если и так, то кто захочет остаться?