36 цитат из книги «Джоанн Харрис. Земляничный вор», ставших крылатыми

Собрали 36 цитат из книги «Джоанн Харрис. Земляничный вор» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Случайности эти отнюдь не случайны. Они повторяются циклично.

   Случайности эти отнюдь не случайны. Они повторяются циклично.

   — Вианн Роше · книга
2. «

   Я не очень часто смотрю людям в глаза. Глаза — они как окна: иной раз заглянешь в такое «окно» и увидишь там то, что видеть вовсе не полагалось.

   Я не очень часто смотрю людям в глаза. Глаза — они как окна: иной раз заглянешь в такое «окно» и увидишь там то, что видеть вовсе не полагалось.

   — Розетт · книга
3. «

   Семена никогда не остаются рядом с родительским растением. Они летят туда, куда дует ветер.

   Семена никогда не остаются рядом с родительским растением. Они летят туда, куда дует ветер.

   — Вианн Роше · книга
4. «

   Вообще-то скрывать — это не совсем то же самое, что лгать, но мне иногда кажется, что это одно и то же.

   Вообще-то скрывать — это не совсем то же самое, что лгать, но мне иногда кажется, что это одно и то же.

   — Розетт · книга
5. «

   Смерти я не боюсь. Я боюсь только, что, возможно, все-таки существует жизнь после смерти.

   Смерти я не боюсь. Я боюсь только, что, возможно, все-таки существует жизнь после смерти.

   — Рейно · книга
6. «

   Перед бурей всегда наступает момент затишья, когда ветер, словно передумав нападать, начинает изображать любовь к семейной жизни и уюту. Он то флиртует с цветущими деревьями, то шаловливо брызжет дождем из скучных серых туч. Но именно в такие мгновения напускной игривости ветер наиболее жесток и опасен. Самый страшный момент всегда тот, когда тебе начинает казаться, что опасность, возможно, уже миновала, и ветер, возможно, переменился. Вот тут-то ветер и проявляет свое истинное коварство. Вот тут-то и приходит беда.

   Перед бурей всегда наступает момент затишья, когда ветер, словно передумав нападать, начинает изображать любовь к семейной жизни и уюту. Он то флиртует с цветущими деревьями, то шаловливо брызжет дождем из скучных серых туч. Но именно в такие мгновения напускной игривости ветер наиболее жесток и опасен. Самый страшный момент всегда тот, когда тебе начинает казаться, что опасность, возможно, уже миновала, и ветер, возможно, переменился. Вот тут-то ветер и проявляет свое истинное коварство. Вот тут-то и приходит беда.

   — Вианн Роше · книга
7. «

   Вся моя жизнь — череда горьких шуток и ужасных ошибок.

   Вся моя жизнь — череда горьких шуток и ужасных ошибок.

   — Рейно · книга
8. «

   Если отпустишь на свободу тех, кого любишь, они сами к тебе вернутся, как только отлив сменится приливом.

   Если отпустишь на свободу тех, кого любишь, они сами к тебе вернутся, как только отлив сменится приливом.

   — Вианн Роше · книга
9. «

   Что мне нужно? А что нам нужно всегда? Чего такие, как мы, всегда страстно желаем?

   Что мне нужно? А что нам нужно всегда? Чего такие, как мы, всегда страстно желаем?

   — Зеркальная Дама · книга
10. «

    Отпущение грехов и прощение — далеко не одно и то же.

    Отпущение грехов и прощение — далеко не одно и то же.

    — Рейно · книга
11. «

    Нам нужно соответствовать здешнему обществу и лишний раз не привлекать к себе ненужного внимания.

    Нам нужно соответствовать здешнему обществу и лишний раз не привлекать к себе ненужного внимания.

    — Вианн Роше · книга
12. «

    Сегодня опять выслушивал исповеди. В основном очень скучные, полные всяких мелких грешков и повседневных забот. Жолин Дру не ладит с сыном, Каро Клермон нарушила пост, Франсуа Пансон втайне мечтает о даме, которая раза в два его моложе и, к счастью, понятия не имеет, что является объектом тайной страсти старика, а младший сын Лорана Дюмона, Пьер, решил шокировать меня совершенно неправдоподобными заявлениями о своих связях с преступным миром.

    Сегодня опять выслушивал исповеди. В основном очень скучные, полные всяких мелких грешков и повседневных забот. Жолин Дру не ладит с сыном, Каро Клермон нарушила пост, Франсуа Пансон втайне мечтает о даме, которая раза в два его моложе и, к счастью, понятия не имеет, что является объектом тайной страсти старика, а младший сын Лорана Дюмона, Пьер, решил шокировать меня совершенно неправдоподобными заявлениями о своих связях с преступным миром.

    — Рейно · книга
13. «

    Все люди разные. И некоторые просто более разные, чем другие.

    Все люди разные. И некоторые просто более разные, чем другие.

    — Розетт · книга
14. «

    Все дети украдены, мы держим их при себе до тех пор, пока можем. Но однажды этот мир тоже украдет их у нас и вернет себе.

    Все дети украдены, мы держим их при себе до тех пор, пока можем. Но однажды этот мир тоже украдет их у нас и вернет себе.

    — Вианн Роше · книга
15. «

    Странно, как иногда бывает: только о ком-то подумаешь, и он вдруг перед тобой появляется.

    Странно, как иногда бывает: только о ком-то подумаешь, и он вдруг перед тобой появляется.

    — Розетт · книга
16. «

    Поднимается ветер всегда в такой момент, когда вокруг царят веселье, волшебство, радость... даже само счастье.

    Поднимается ветер всегда в такой момент, когда вокруг царят веселье, волшебство, радость... даже само счастье.

    — Вианн Роше · книга
17. «

    Хватило бы пальцев одной руки, чтобы пересчитать тех, кто был мне действительно приятен.

    Хватило бы пальцев одной руки, чтобы пересчитать тех, кто был мне действительно приятен.

    — Нарсис · книга
18. «

    Неужели он и впрямь думал, что Бог реально отвечает на чьи-то там молитвы? Да у него попросту нет времени, чтобы выслушивать всякие мелкие жалобы.

    Неужели он и впрямь думал, что Бог реально отвечает на чьи-то там молитвы? Да у него попросту нет времени, чтобы выслушивать всякие мелкие жалобы.

    — Рейно · книга
19. «

    Пятьдесят — это всегда звучало для меня как глубокая старость. Пятьдесят, полстолетия. А сейчас эти пятьдесят так пугающе близки.

    Пятьдесят — это всегда звучало для меня как глубокая старость. Пятьдесят, полстолетия. А сейчас эти пятьдесят так пугающе близки.

    — Вианн Роше · книга
20. «

    Когда побываешь в стольких местах, в скольких ухитрились побывать мы с Анук, то невольно начинаешь понимать, что люди везде более или менее одинаковы.

    Когда побываешь в стольких местах, в скольких ухитрились побывать мы с Анук, то невольно начинаешь понимать, что люди везде более или менее одинаковы.

    — Вианн Роше · книга