Топ-25 цитат из книги «Джоджо Мойес. После тебя»

Собрали 25 цитат из книги «Джоджо Мойес. После тебя» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   ... уныние – это грех и только труд поможет справиться с депрессией.

   ... уныние – это грех и только труд поможет справиться с депрессией.

   — Луиза Кларк · книга
2. «

   Двигаться дальше не значит предать память о ком-то.

   Двигаться дальше не значит предать память о ком-то.

   — Сэм · книга
3. «

   ... скорбь может заставить вас вести себя так, что вы сами удивитесь.

   ... скорбь может заставить вас вести себя так, что вы сами удивитесь.

   — Луиза Кларк · книга
4. «

   Хорошие работники не тащат за собой домашние проблемы на рабочее место.

   Хорошие работники не тащат за собой домашние проблемы на рабочее место.

   — Ричард (Richard) · книга
5. «

   Потому что это не похоже на жизнь. Это вообще ни на что не похоже.

   Потому что это не похоже на жизнь. Это вообще ни на что не похоже.
6. «

   ...все рано или поздно меняется.

   ...все рано или поздно меняется.

   — Луиза Кларк · книга
7. «

   Похоже, я совершила классическую ошибку большинства женщин, которые полностью игнорируют то, что мужчина говорит и делает, а прислушиваются исключительно к зову своего сердца, коварно нашептывающему: «Со мной всё будет по-другому».

   Похоже, я совершила классическую ошибку большинства женщин, которые полностью игнорируют то, что мужчина говорит и делает, а прислушиваются исключительно к зову своего сердца, коварно нашептывающему: «Со мной всё будет по-другому».

   — Луиза Кларк · книга
8. «

   Дорога из царства скорби никогда не бывает прямой. Будут хорошие дни, будут плохие дни. Сегодня просто был плохой день, изгиб той самой дороги, который надо пройти и постараться не заблудиться.

   Дорога из царства скорби никогда не бывает прямой. Будут хорошие дни, будут плохие дни. Сегодня просто был плохой день, изгиб той самой дороги, который надо пройти и постараться не заблудиться.

   — Луиза Кларк · книга
9. «

   Еще не успев обзавестись собственными детьми, я уже узнала несколько важных вещей о том, каково это – быть родителем. Что бы ты ни сделал, ты все равно будешь не прав. Если ты будешь жестоким, или авторитарным, или небрежным, то непременно ранишь неокрепшую душу своего подопечного. Если ты будешь любящим, внимательным и станешь хвалить своего подопечного даже за самые незначительные достижения – скажем, если ему удалось утром не проспать или воздержаться от курения в течение дня, – это все равно выйдет тебе боком. Я выяснила, что если ты являешься родителем de facto, то все вышесказанное остается в силе, но при этом у тебя нет тех властных полномочий, которыми ты, по идее, должен быть наделен, поскольку кормишь и обслуживаешь своего подопечного.

   Еще не успев обзавестись собственными детьми, я уже узнала несколько важных вещей о том, каково это – быть родителем. Что бы ты ни сделал, ты все равно будешь не прав. Если ты будешь жестоким, или авторитарным, или небрежным, то непременно ранишь неокрепшую душу своего подопечного. Если ты будешь любящим, внимательным и станешь хвалить своего подопечного даже за самые незначительные достижения – скажем, если ему удалось утром не проспать или воздержаться от курения в течение дня, – это все равно выйдет тебе боком. Я выяснила, что если ты являешься родителем de facto, то все вышесказанное остается в силе, но при этом у тебя нет тех властных полномочий, которыми ты, по идее, должен быть наделен, поскольку кормишь и обслуживаешь своего подопечного.

   — Луиза Кларк · книга
10. «

    В моей голове не укладывалось, как можно было дать кому-то жизнь, любить этого ребенка, заботиться о нем, а когда ему исполнилось шестнадцать лет, заявить, будто ты ужасно утомлен, а потом сменить замки, чтобы не пускать его в дом. Ведь шестнадцать лет — это детский возраст, так?

    В моей голове не укладывалось, как можно было дать кому-то жизнь, любить этого ребенка, заботиться о нем, а когда ему исполнилось шестнадцать лет, заявить, будто ты ужасно утомлен, а потом сменить замки, чтобы не пускать его в дом. Ведь шестнадцать лет — это детский возраст, так?

    — Луиза Кларк · книга
11. «

    И она действительно тонула. Тонула в море страхов, вины и раскаяния.

    И она действительно тонула. Тонула в море страхов, вины и раскаяния.

    — Луиза Кларк · книга
12. «

    Очень важно не делать из усопших святых. Невозможно идти вперед, находясь в тени святого.

    Очень важно не делать из усопших святых. Невозможно идти вперед, находясь в тени святого.

    — Марк · книга
13. «

    Мне кажется, людям надоедает смотреть на чужое горе, – заметила Наташа. – Словно на скорбь тебе отпущено определенное количество времени, ну, может, полгода, а потом твое уныние всех уже начинает слегка раздражать. Они считают, что долго горевать – значит потакать своим слабостям.

    Мне кажется, людям надоедает смотреть на чужое горе, – заметила Наташа. – Словно на скорбь тебе отпущено определенное количество времени, ну, может, полгода, а потом твое уныние всех уже начинает слегка раздражать. Они считают, что долго горевать – значит потакать своим слабостям.

    — Наташа · книга
14. «

    Ведь всем кажется, что их родные вечно будут рядом, да? Но неожиданно оглянешься, а их уже нет.

    Ведь всем кажется, что их родные вечно будут рядом, да? Но неожиданно оглянешься, а их уже нет.

    — Сунил · книга
15. «

    Было здорово повидать стариков и все такое, но через пару недель мне уже не терпелось вернуться в Нью-Йорк. Это не город, а эпическая поэма.

    Было здорово повидать стариков и все такое, но через пару недель мне уже не терпелось вернуться в Нью-Йорк. Это не город, а эпическая поэма.

    — Натан · книга
16. «

    — Как думаешь, сколько времени может уйти на то, чтобы пережить чью-то смерть? Я хочу сказать, смерть того, кого ты реально любил. <...> — Ой-ей-ей! Ну... — он посмотрел на свою кружку, затем бросил взгляд на окутанные тенью поля, — сомневаюсь, что это вообще возможно. — Надо же, как весело! — Нет, я серьезно. Я очень много об этом думал. Ты просто учишься жить с этой утратой, с твоими незабвенными. Потому что они остаются с тобой навсегда, пусть даже и отошли в мир иной. Хотя это уже не то непереносимое горе, что обрушивается на тебя изначально и заставляет совершенно иррационально злиться на всех тех идиотов, которые живут припеваючи, тогда как твой любимый человек уже умер. Нет, это что-то такое, к чему приспосабливаешься постепенно. Как к дыре в душе. Ну, я не знаю. Как если бы ты был булочкой, а превратился в пончика.

    — Как думаешь, сколько времени может уйти на то, чтобы пережить чью-то смерть? Я хочу сказать, смерть того, кого ты реально любил. <...> — Ой-ей-ей! Ну... — он посмотрел на свою кружку, затем бросил взгляд на окутанные тенью поля, — сомневаюсь, что это вообще возможно. — Надо же, как весело! — Нет, я серьезно. Я очень много об этом думал. Ты просто учишься жить с этой утратой, с твоими незабвенными. Потому что они остаются с тобой навсегда, пусть даже и отошли в мир иной. Хотя это уже не то непереносимое горе, что обрушивается на тебя изначально и заставляет совершенно иррационально злиться на всех тех идиотов, которые живут припеваючи, тогда как твой любимый человек уже умер. Нет, это что-то такое, к чему приспосабливаешься постепенно. Как к дыре в душе. Ну, я не знаю. Как если бы ты был булочкой, а превратился в пончика.

    — Сэм · книга
17. «

    Слишком много людей заботится исключительно о своем счастье, абсолютно не задумываясь о том, какие разрушительные последствия это может иметь. Ты не поверишь, сколько подростков мне приходится подбирать по уик-эндам. Пьяных, обкуренных, обдолбанных. Родители или слишком поглощены собственными делами, или вообще исчезают в неизвестном направлении, а детишки существуют в вакууме, а потом идут неверной дорожкой.

    Слишком много людей заботится исключительно о своем счастье, абсолютно не задумываясь о том, какие разрушительные последствия это может иметь. Ты не поверишь, сколько подростков мне приходится подбирать по уик-эндам. Пьяных, обкуренных, обдолбанных. Родители или слишком поглощены собственными делами, или вообще исчезают в неизвестном направлении, а детишки существуют в вакууме, а потом идут неверной дорожкой.

    — Сэм · книга
18. «

    В тебе живет голод, Кларк. Бесстрашие. Просто ты похоронила его, как и большинство людей.

    В тебе живет голод, Кларк. Бесстрашие. Просто ты похоронила его, как и большинство людей.

    — Уилл Трейнер · книга
19. «

    Иногда мне казалось, что нас всех затянула пучина горя, но мы отказываемся признаваться остальным, что идем на дно.

    Иногда мне казалось, что нас всех затянула пучина горя, но мы отказываемся признаваться остальным, что идем на дно.

    — Луиза Кларк · книга
20. «

    Я, кажется, что-то понял. Лу, люди такого уровня больше всего ценят надежность и благоразумие. Нет, конечно, очень важно не быть идиотом и хорошо делать свою работу. И все же главное – это личная преданность.

    Я, кажется, что-то понял. Лу, люди такого уровня больше всего ценят надежность и благоразумие. Нет, конечно, очень важно не быть идиотом и хорошо делать свою работу. И все же главное – это личная преданность.

    — Натан · книга