158 цитат из книги «Джон Фаулз. Волхв» — читать онлайн

Собрали 158 цитат из книги «Джон Фаулз. Волхв» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Безмятежность, великолепие, царственность; слова затертые, но остальные тут не годились.

   Безмятежность, великолепие, царственность; слова затертые, но остальные тут не годились.
2. «

   — Род человеческий — ерунда. Главное — не изменить самому себе. — Но ведь Гитлер, к примеру, тоже себе не изменял. Повернулся ко мне: — Верно. Не изменял. Но миллионы немцев себе изменили. Вот в чем трагедия. Не в том, что одиночка осмелился стать проводником зла. А в том, что миллионы окружающих не осмелились принять сторону добра.

   — Род человеческий — ерунда. Главное — не изменить самому себе. — Но ведь Гитлер, к примеру, тоже себе не изменял. Повернулся ко мне: — Верно. Не изменял. Но миллионы немцев себе изменили. Вот в чем трагедия. Не в том, что одиночка осмелился стать проводником зла. А в том, что миллионы окружающих не осмелились принять сторону добра.

   — Николас Эрфе · книга
3. «

   По испанской пословице, плавать всего быстрее учится утопающий.

   По испанской пословице, плавать всего быстрее учится утопающий.

   — Морис Кончис · книга
4. «

   У неё просто талант – цеплять не тех мужиков.

   У неё просто талант – цеплять не тех мужиков.
5. «

   — Мертвые живы. — Каким образом? — Живы любовью.

   — Мертвые живы. — Каким образом? — Живы любовью.
6. «

   Порой нет ничего пошлее, чем возвращаться.

   Порой нет ничего пошлее, чем возвращаться.
7. «

   Представьте, что в один прекрасный день у вас открывается шестое, до сих пор не познанное чувство, нечто, что выходит из ряда осознания, зрения – привычных пяти. Но оно важнее других, из него-то и рождаются другие. Глагол «существовать» теперь не пассивен и описателен, но активен… почти повелителен.

   Представьте, что в один прекрасный день у вас открывается шестое, до сих пор не познанное чувство, нечто, что выходит из ряда осознания, зрения – привычных пяти. Но оно важнее других, из него-то и рождаются другие. Глагол «существовать» теперь не пассивен и описателен, но активен… почти повелителен.

   — Морис Кончис · книга
8. «

   За цинизмом всегда скрывается неспособность к усилию — одним словом, импотенция; быть выше борьбы может лишь тот, кто по настоящему боролся.

   За цинизмом всегда скрывается неспособность к усилию — одним словом, импотенция; быть выше борьбы может лишь тот, кто по настоящему боролся.
9. «

   — Если бы я была красивой... Натянула одеяло на подбородок, словно пряча свое уродство. — Иногда красота — это внешнее. Как обертка подарка. Но не сам подарок.

   — Если бы я была красивой... Натянула одеяло на подбородок, словно пряча свое уродство. — Иногда красота — это внешнее. Как обертка подарка. Но не сам подарок.

   — Николас · книга
10. «

    Война – это психоз, порожденный чьим-то неумением прозревать взаимоотношения вещей. Наши взаимоотношения с ближними своими. С экономикой, историей. Но прежде всего – с ничто. Со смертью.

    Война – это психоз, порожденный чьим-то неумением прозревать взаимоотношения вещей. Наши взаимоотношения с ближними своими. С экономикой, историей. Но прежде всего – с ничто. Со смертью.
11. «

    Люблю тебя, хоть ты и не понимаешь, что это значит, ты никогда никого не любил. Я всю неделю пыталась до тебя достучаться. Что ж, как полюбишь — вспомни, что было сегодня. Вспомни, как я поцеловала тебя и ушла. Как шла по улице и ни разу не оглянулась. Я знала, что ты смотришь в окно. Вспомни всё это, вспомни: я люблю тебя. Остальное можешь забыть, но это, будь добр, помни. Я шла по улице и не оглянулась, и я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю так, что с сегодняшнего дня возненавидела.

    Люблю тебя, хоть ты и не понимаешь, что это значит, ты никогда никого не любил. Я всю неделю пыталась до тебя достучаться. Что ж, как полюбишь — вспомни, что было сегодня. Вспомни, как я поцеловала тебя и ушла. Как шла по улице и ни разу не оглянулась. Я знала, что ты смотришь в окно. Вспомни всё это, вспомни: я люблю тебя. Остальное можешь забыть, но это, будь добр, помни. Я шла по улице и не оглянулась, и я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю так, что с сегодняшнего дня возненавидела.
12. «

    Отказ от содержания ради формы, от смысла – ради видимости, от этики – ради эстетики, от aquae – ради undae.

    Отказ от содержания ради формы, от смысла – ради видимости, от этики – ради эстетики, от aquae – ради undae.

    — Морис Кончис · книга
13. «

    В нашем возрасте не секс страшен — любовь.

    В нашем возрасте не секс страшен — любовь.
14. «

    Я точно бутылка содовой, куда вкачали лишнюю порцию газа. Пенюсь от любопытства!

    Я точно бутылка содовой, куда вкачали лишнюю порцию газа. Пенюсь от любопытства!
15. «

    Когда машина свернула с нашей улицы, я остро ощутил, что спасся; и, пожалуй, столь же острым было мерзкое сознание, что она любила сильнее, чем я, а значит, в каком-то невыразимом смысле я выиграл.

    Когда машина свернула с нашей улицы, я остро ощутил, что спасся; и, пожалуй, столь же острым было мерзкое сознание, что она любила сильнее, чем я, а значит, в каком-то невыразимом смысле я выиграл.
16. «

    В безутешном своем прозрении я клял эволюцию, сведшую в одной душе предельную тонкость чувств с предельной бездарностью.

    В безутешном своем прозрении я клял эволюцию, сведшую в одной душе предельную тонкость чувств с предельной бездарностью.
17. «

    Доверчивые серые глаза — оазис невинности на продажном лице.

    Доверчивые серые глаза — оазис невинности на продажном лице.
18. «

    До сих пор я испытывал лишь жажду плотских наслаждений, а ныне познал жажду любви.

    До сих пор я испытывал лишь жажду плотских наслаждений, а ныне познал жажду любви.

    — Николас Эрфе · книга
19. «

    Последний вечер прошёл на удивление спокойно; словно я уже уехал, и разговариваем не мы, а наши тени.

    Последний вечер прошёл на удивление спокойно; словно я уже уехал, и разговариваем не мы, а наши тени.
20. «

    Здесь, на границе, листопад. И хоть в округе одни дикари, а ты — ты за тысячу миль отсюда, две чашки всегда на моём столе.

    Здесь, на границе, листопад. И хоть в округе одни дикари, а ты — ты за тысячу миль отсюда, две чашки всегда на моём столе.

    — Морис Кончис · книга