«Джон Фаулз. Волхв»: 179 цитат

Собрали 179 цитат из книги «Джон Фаулз. Волхв» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Не государства воюют, а люди. Будто зарабатывают право на соль. Тот, кто вернулся, обеспечен солью до конца дней своих.

   Не государства воюют, а люди. Будто зарабатывают право на соль. Тот, кто вернулся, обеспечен солью до конца дней своих.
2. «

   В девятнадцать лет человек не согласен просто совершать поступки. Ему важно их всё время оправдывать.

   В девятнадцать лет человек не согласен просто совершать поступки. Ему важно их всё время оправдывать.

   — Морис Кончис · книга
3. «

   Представила, что у меня твой ребенок, и я обнимаю его, и все мы вместе. Жуть, да? У меня тяжелый случай этой грязной, отвратной, вонючей штуки под названием любовь…

   Представила, что у меня твой ребенок, и я обнимаю его, и все мы вместе. Жуть, да? У меня тяжелый случай этой грязной, отвратной, вонючей штуки под названием любовь…
4. «

   Глядя в морскую даль, я давил в себе навык воспринимать ее как девушку, до сих пор живущую (пусть даже в одной лишь памяти людской), до сих пор мерцающую в «теперь», вдыхающую воздух «теперь», подвижную и деятельную, — и постигал умение думать о ней как о пригоршне развеянного по ветру пепла; как о порванном звене, сломанной ветке эволюции, вечной лакуне бытия, о структуре, некогда сложной, но тающей, миновавшей бесследно, — лишь черточка копоти на чистом листке.

   Глядя в морскую даль, я давил в себе навык воспринимать ее как девушку, до сих пор живущую (пусть даже в одной лишь памяти людской), до сих пор мерцающую в «теперь», вдыхающую воздух «теперь», подвижную и деятельную, — и постигал умение думать о ней как о пригоршне развеянного по ветру пепла; как о порванном звене, сломанной ветке эволюции, вечной лакуне бытия, о структуре, некогда сложной, но тающей, миновавшей бесследно, — лишь черточка копоти на чистом листке.
5. «

   Златые корни с черепа-утёса Роняют знаки и событья; маска Ведёт игру. Я — тот, кого дурачат, Кто не умеет ждать и наблюдать, Икар отринутый, забава века...

   Златые корни с черепа-утёса Роняют знаки и событья; маска Ведёт игру. Я — тот, кого дурачат, Кто не умеет ждать и наблюдать, Икар отринутый, забава века...

   — Николас Эрфе · книга
6. «

   Позже мне стало ясно, что романист нуждается в утратах, что они полезны книгам, хоть и болезненны для «я».

   Позже мне стало ясно, что романист нуждается в утратах, что они полезны книгам, хоть и болезненны для «я».

   — Николас Эрфе · книга
7. «

   Это касается всех коллекционеров. Их мораль стремится к нулю. Вещь в конце концов овладевает своим владельцем.

   Это касается всех коллекционеров. Их мораль стремится к нулю. Вещь в конце концов овладевает своим владельцем.
8. «

   Вот она, истина. Не в серпе и молоте. Не в звездах и полосах. Не в распятии. Не в солнце. Не в золоте. Не в инь и ян. В улыбке.

   Вот она, истина. Не в серпе и молоте. Не в звездах и полосах. Не в распятии. Не в солнце. Не в золоте. Не в инь и ян. В улыбке.
9. «

   — Не всё можно объяснить словами. — В Оксфорде нам твердили, что если словами не выходит, другим путём и пробовать нечего.

   — Не всё можно объяснить словами. — В Оксфорде нам твердили, что если словами не выходит, другим путём и пробовать нечего.

   — Николас Эрфе · книга
10. «

    И вдруг, точно серебряные обрезки ногтя Луны, на меня стало падать одиночество собственного существования, долгая, долгая несовместимость «я» и мира вокруг, — чувство, что порой настигает нас тихими ночами, но очищенное от всякой тоски.

    И вдруг, точно серебряные обрезки ногтя Луны, на меня стало падать одиночество собственного существования, долгая, долгая несовместимость «я» и мира вокруг, — чувство, что порой настигает нас тихими ночами, но очищенное от всякой тоски.

    — Николас · книга
11. «

    Вы превращаете слова в пустой хлам.

    Вы превращаете слова в пустой хлам.

    — Николас Эрфе · книга
12. «

    И мы занялись любовью; не сексом, а любовью; хотя секс был бы гораздо благоразумнее.

    И мы занялись любовью; не сексом, а любовью; хотя секс был бы гораздо благоразумнее.

    — Николас · книга
13. «

    Пожалуй, неплохо бы тебя полюбить. Понимаю, что для любви к тебе у меня тысяча причин, ведь, как я пытался тебе растолковать, по-своему, пусть по-уродски, я все-таки люблю тебя.

    Пожалуй, неплохо бы тебя полюбить. Понимаю, что для любви к тебе у меня тысяча причин, ведь, как я пытался тебе растолковать, по-своему, пусть по-уродски, я все-таки люблю тебя.
14. «

    Раз тебе поперек горла то, что происходит, глупо бурчать на то, как это происходит.

    Раз тебе поперек горла то, что происходит, глупо бурчать на то, как это происходит.
15. «

    Дело не в том, чтоб уметь плавать. А в том, чтобы знать куда.

    Дело не в том, чтоб уметь плавать. А в том, чтобы знать куда.
16. «

    За цинизмом всегда скрывается неспособность к усилию — одним словом, импотенция; быть выше борьбы может лишь тот, кто по настоящему боролся.

    За цинизмом всегда скрывается неспособность к усилию — одним словом, импотенция; быть выше борьбы может лишь тот, кто по настоящему боролся.
17. «

    По-моему, двадцать пять – наиболее трудный и больной возраст и для тебя, и для окружающих. Ты способен соображать, с тобой обращаются как со взрослым. Но бывают встречи, которые сталкивают тебя в отрочество, ибо тебе не хватает опыта, чтобы постичь и усвоить их значение.

    По-моему, двадцать пять – наиболее трудный и больной возраст и для тебя, и для окружающих. Ты способен соображать, с тобой обращаются как со взрослым. Но бывают встречи, которые сталкивают тебя в отрочество, ибо тебе не хватает опыта, чтобы постичь и усвоить их значение.

    — Морис Кончис · книга
18. «

    И вот я тронулся в путь к тусклой окраине сна, к узилищу буден; словно Адам, изгнанный из кущ небесных… с той разницей, что я не верил в Бога, а значит, никто не мог запретить мне вернуться в Эдем.

    И вот я тронулся в путь к тусклой окраине сна, к узилищу буден; словно Адам, изгнанный из кущ небесных… с той разницей, что я не верил в Бога, а значит, никто не мог запретить мне вернуться в Эдем.

    — Николас Эрфе · книга
19. «

    – Оказывается, у меня больше товарищей по несчастью, чем я думал. – По несчастью? – А как еще назвать тех, кого подвергают мукам, не оставляя никакого выбора? – Звучит как строгая дефиниция рода людского.

    – Оказывается, у меня больше товарищей по несчастью, чем я думал. – По несчастью? – А как еще назвать тех, кого подвергают мукам, не оставляя никакого выбора? – Звучит как строгая дефиниция рода людского.

    — Николас Эрфе · книга
20. «

    Здесь, на границе, листопад. И хоть в округе одни дикари, а ты — ты за тысячу миль отсюда, две чашки всегда на моём столе.

    Здесь, на границе, листопад. И хоть в округе одни дикари, а ты — ты за тысячу миль отсюда, две чашки всегда на моём столе.

    — Морис Кончис · книга