32 фразы из книги «Джон Фаулз. Волхв», которые запомнились

Собрали 32 цитаты из книги «Джон Фаулз. Волхв» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Секс отличается от других удовольствий интенсивностью, но не качеством. Что это лишь часть, причем не главная, тех человеческих отношений, что зовутся любовью. И что главная часть – это искренность, выстраданное доверие сердца к сердцу. Или, если угодно, души к душе. Что физическая измена – лишь следствие измены духовной. Ибо люди, которые подарили друг другу любовь, не имеют права лгать.

   Секс отличается от других удовольствий интенсивностью, но не качеством. Что это лишь часть, причем не главная, тех человеческих отношений, что зовутся любовью. И что главная часть – это искренность, выстраданное доверие сердца к сердцу. Или, если угодно, души к душе. Что физическая измена – лишь следствие измены духовной. Ибо люди, которые подарили друг другу любовь, не имеют права лгать.
2. «

   Я выпал из своей эпохи, но прошлое меня не принимало.

   Я выпал из своей эпохи, но прошлое меня не принимало.

   — Николас Эрфе · книга
3. «

   Прекрасную картину способен продать только банкрот.

   Прекрасную картину способен продать только банкрот.
4. «

   Нас будто заперли в пыточной камере. Всё ещё любящих, но прикованных к противоположным стенам, чтоб вечно смотрели и никогда не могли коснуться друг друга.

   Нас будто заперли в пыточной камере. Всё ещё любящих, но прикованных к противоположным стенам, чтоб вечно смотрели и никогда не могли коснуться друг друга.

   — Морис Кончис · книга
5. «

   — Род человеческий — ерунда. Главное — не изменить самому себе. — Но ведь Гитлер, к примеру, тоже себе не изменял. Повернулся ко мне: — Верно. Не изменял. Но миллионы немцев себе изменили. Вот в чем трагедия. Не в том, что одиночка осмелился стать проводником зла. А в том, что миллионы окружающих не осмелились принять сторону добра.

   — Род человеческий — ерунда. Главное — не изменить самому себе. — Но ведь Гитлер, к примеру, тоже себе не изменял. Повернулся ко мне: — Верно. Не изменял. Но миллионы немцев себе изменили. Вот в чем трагедия. Не в том, что одиночка осмелился стать проводником зла. А в том, что миллионы окружающих не осмелились принять сторону добра.

   — Николас Эрфе · книга
6. «

   Как-то, ведя машину, я заговорил о том, что у меня нет близких друзей, и прибег к своей любимой метафоре – стеклянная перегородка между мною и миром, – но она расхохоталась. – Тебе это нравится, – сказала она. – Ты, парень, жалуешься на одиночество, а в глубине души считаешь себя лучше всех. – Я злобно молчал, и она, помедлив дольше, чем нужно, выговорила: – Ты и есть лучше всех. – Что не мешает мне оставаться одиноким.

   Как-то, ведя машину, я заговорил о том, что у меня нет близких друзей, и прибег к своей любимой метафоре – стеклянная перегородка между мною и миром, – но она расхохоталась. – Тебе это нравится, – сказала она. – Ты, парень, жалуешься на одиночество, а в глубине души считаешь себя лучше всех. – Я злобно молчал, и она, помедлив дольше, чем нужно, выговорила: – Ты и есть лучше всех. – Что не мешает мне оставаться одиноким.

   — Николас · книга
7. «

   Женщины любят подчиняться, но не выносят, когда их жертвы не получают должной оценки. Мужчины же не умеют ценить женщин, которые внимательны к ним.

   Женщины любят подчиняться, но не выносят, когда их жертвы не получают должной оценки. Мужчины же не умеют ценить женщин, которые внимательны к ним.
8. «

   Я точно бутылка содовой, куда вкачали лишнюю порцию газа. Пенюсь от любопытства!

   Я точно бутылка содовой, куда вкачали лишнюю порцию газа. Пенюсь от любопытства!
9. «

   Война – это психоз, порожденный чьим-то неумением прозревать взаимоотношения вещей. Наши взаимоотношения с ближними своими. С экономикой, историей. Но прежде всего – с ничто. Со смертью.

   Война – это психоз, порожденный чьим-то неумением прозревать взаимоотношения вещей. Наши взаимоотношения с ближними своими. С экономикой, историей. Но прежде всего – с ничто. Со смертью.
10. «

    Мы разом улыбнулись, сознавая, что эти улыбки не смягчают очевидного: мы не верим друг другу ни на грош.

    Мы разом улыбнулись, сознавая, что эти улыбки не смягчают очевидного: мы не верим друг другу ни на грош.
11. «

    Нас призывает случай. Мы не способны призвать сами себя к чему бы то ни было.

    Нас призывает случай. Мы не способны призвать сами себя к чему бы то ни было.
12. «

    В шестнадцать тяжело сознавать, что гения из тебя не выйдет.

    В шестнадцать тяжело сознавать, что гения из тебя не выйдет.
13. «

    Она держалась так, словно мы расстались всего неделю назад. Но это не помогало. Девять месяцев возвели между нами решётку, сквозь которую проникали слова, но не чувства.

    Она держалась так, словно мы расстались всего неделю назад. Но это не помогало. Девять месяцев возвели между нами решётку, сквозь которую проникали слова, но не чувства.
14. «

    Учитесь улыбаться.

    Учитесь улыбаться.

    — Морис Кончис · книга
15. «

    В ней сквозила податливость незапертой двери; однако темнота за дверью удерживала меня от того, чтобы войти.

    В ней сквозила податливость незапертой двери; однако темнота за дверью удерживала меня от того, чтобы войти.

    — Николас Эрфе · книга
16. «

    Всеми её поступками руководил единственный резон: «Хочу».

    Всеми её поступками руководил единственный резон: «Хочу».
17. «

    — Труд сделал из обезьяны человека. — Из меня он человека не сделает. — Вы против Маркса? Я показал ему ладони, натертые рукояткой мотыги. — Я против мозолей.

    — Труд сделал из обезьяны человека. — Из меня он человека не сделает. — Вы против Маркса? Я показал ему ладони, натертые рукояткой мотыги. — Я против мозолей.
18. «

    ...мы были так близки, что имена не требовались.

    ...мы были так близки, что имена не требовались.
19. «

    И вдруг, точно серебряные обрезки ногтя Луны, на меня стало падать одиночество собственного существования, долгая, долгая несовместимость «я» и мира вокруг, — чувство, что порой настигает нас тихими ночами, но очищенное от всякой тоски.

    И вдруг, точно серебряные обрезки ногтя Луны, на меня стало падать одиночество собственного существования, долгая, долгая несовместимость «я» и мира вокруг, — чувство, что порой настигает нас тихими ночами, но очищенное от всякой тоски.

    — Николас · книга
20. «

    Это касается всех коллекционеров. Их мораль стремится к нулю. Вещь в конце концов овладевает своим владельцем.

    Это касается всех коллекционеров. Их мораль стремится к нулю. Вещь в конце концов овладевает своим владельцем.