45 цитат из книги «Джон Стейнбек. К востоку от Эдема» — подборка редакции

Ниже 45 цитат из книги «Джон Стейнбек. К востоку от Эдема»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Да, у человечества есть одна-единственная тайна. Все наши романы, вся поэзия вертится на непрекращающейся борьбе добра и зла в нас самих. Мне иногда кажется, что зло вынуждено приспосабливаться и менять обличье, но добро бессмертно. У порока каждый раз новое молодое лицо, зато больше всего на свете чтут добродетель, и так будет всегда!

   Да, у человечества есть одна-единственная тайна. Все наши романы, вся поэзия вертится на непрекращающейся борьбе добра и зла в нас самих. Мне иногда кажется, что зло вынуждено приспосабливаться и менять обличье, но добро бессмертно. У порока каждый раз новое молодое лицо, зато больше всего на свете чтут добродетель, и так будет всегда!
2. «

   Ирландцы вовсе не такие уж весельчаки. Они люди угрюмые и умеют обрекать себя на страдания, которых не заслужили. Это ведь про них говорят, что они бы сами себя порешили, да благо есть виски, а с ним и мир краше, и на душе легчает.

   Ирландцы вовсе не такие уж весельчаки. Они люди угрюмые и умеют обрекать себя на страдания, которых не заслужили. Это ведь про них говорят, что они бы сами себя порешили, да благо есть виски, а с ним и мир краше, и на душе легчает.

   — Самюэл Гамильтон · книга
3. «

   Мы — единственный на земле биологический вид, наделенный даром творить, и наше единственное орудие творчества — разум индивидуума, душа отдельной личности. Нет изобретений или идей, рожденных двумя людьми. Сотворчество никогда не достигает подлинных вершин ни в одной области, будь то музыка, или живопись, или математика, или философия. Когда чудо уже свершилось, когда идея рождена, группа может взять ее за основу, может что-то добавить или расширить, но изобрести группе не дано. Потому-то и бесценен разум личности.

   Мы — единственный на земле биологический вид, наделенный даром творить, и наше единственное орудие творчества — разум индивидуума, душа отдельной личности. Нет изобретений или идей, рожденных двумя людьми. Сотворчество никогда не достигает подлинных вершин ни в одной области, будь то музыка, или живопись, или математика, или философия. Когда чудо уже свершилось, когда идея рождена, группа может взять ее за основу, может что-то добавить или расширить, но изобрести группе не дано. Потому-то и бесценен разум личности.
4. «

   Почти каждый человек прячет в себе какие-нибудь неуёмные желания и влечения, страсти и чувства, готовые прорваться в любой миг; спокойная поверхность нередко скрывает под собой рифы эгоизма, алчности и похоти. Большинство из нас либо держат свою природу в узде, либо дают ей волю тайком. <...> ...секс — со всеми сопутствующими ему томлениями и страданиями, ревностью и запретами — волнует и бередит человека сильнее, чем все другие страсти. А в те времена секс бередил людей даже мучительнее, чем сейчас, потому что сама эта тема не подлежала обсуждению, её старательно обходили молчанием. Каждый скрывал полыхавший в нём огонь и на людях делал вид, что ничего такого нет и быть не может, но едва пламя из твоего маленького ада вырывалось наружу, ты оказывался перед ним беспомощен.

   Почти каждый человек прячет в себе какие-нибудь неуёмные желания и влечения, страсти и чувства, готовые прорваться в любой миг; спокойная поверхность нередко скрывает под собой рифы эгоизма, алчности и похоти. Большинство из нас либо держат свою природу в узде, либо дают ей волю тайком. <...> ...секс — со всеми сопутствующими ему томлениями и страданиями, ревностью и запретами — волнует и бередит человека сильнее, чем все другие страсти. А в те времена секс бередил людей даже мучительнее, чем сейчас, потому что сама эта тема не подлежала обсуждению, её старательно обходили молчанием. Каждый скрывал полыхавший в нём огонь и на людях делал вид, что ничего такого нет и быть не может, но едва пламя из твоего маленького ада вырывалось наружу, ты оказывался перед ним беспомощен.
5. «

   Ложь — вот что опасно. Ложь отравит всё. Если они когда-нибудь обнаружат, что вы лгали им в этом, то и в правдивых вещах усомнятся. Рухнет вся их вера в вас.

   Ложь — вот что опасно. Ложь отравит всё. Если они когда-нибудь обнаружат, что вы лгали им в этом, то и в правдивых вещах усомнятся. Рухнет вся их вера в вас.

   — Ли · книга
6. «

   Но я воспылал любовью к блистающему чуду — человеческой душе. Она прекрасна, единственна во Вселенной. Она вечноранима, но неистребима, ибо «ты можешь господствовать».

   Но я воспылал любовью к блистающему чуду — человеческой душе. Она прекрасна, единственна во Вселенной. Она вечноранима, но неистребима, ибо «ты можешь господствовать».

   — Ли · книга
7. «

   ...вы полагаете, что устремления людей приобретают важность лишь с определенного возраста? Разве у вас теперь чувства острей или мысли ясней, чем в десять лет? Разве звуки, краски, запахи мира вы воспринимаете так же ярко и живо, как тогда? (…) Время старит и печалит, и мало что дает человеку сверх этого.

   ...вы полагаете, что устремления людей приобретают важность лишь с определенного возраста? Разве у вас теперь чувства острей или мысли ясней, чем в десять лет? Разве звуки, краски, запахи мира вы воспринимаете так же ярко и живо, как тогда? (…) Время старит и печалит, и мало что дает человеку сверх этого.
8. «

   Оливия обладала великой отвагой. Вероятно, чтобы растить детей, это качество необходимо. И ещё я просто обязан рассказать вам, как Оливия разделалась с первой мировой войной. Мышлению Оливии были чужды категории международного масштаба. <...> Поэтому Оливия не очень-то поверила, что началась война, и продолжала не верить, даже когда салинасский эскадрон добровольческой кавалерии, попав под призыв, погрузил лошадей в вагоны и отбыл в неизвестном направлении. <...> Знай немцы Оливию и будь они поумнее, они бы из кожи вон вылезли, только бы её не прогневить. Но они её не знали, а может, были дураки. Убив Мартина Хопса, они проиграли войну, потому что моя мать пришла в бешенство и взялась за них, засучив рукава. Она любила Мартина Хопса. Он за свою жизнь и мухи не обидел. Когда немцы его убили, Оливия объявила Германской империи войну.

   Оливия обладала великой отвагой. Вероятно, чтобы растить детей, это качество необходимо. И ещё я просто обязан рассказать вам, как Оливия разделалась с первой мировой войной. Мышлению Оливии были чужды категории международного масштаба. <...> Поэтому Оливия не очень-то поверила, что началась война, и продолжала не верить, даже когда салинасский эскадрон добровольческой кавалерии, попав под призыв, погрузил лошадей в вагоны и отбыл в неизвестном направлении. <...> Знай немцы Оливию и будь они поумнее, они бы из кожи вон вылезли, только бы её не прогневить. Но они её не знали, а может, были дураки. Убив Мартина Хопса, они проиграли войну, потому что моя мать пришла в бешенство и взялась за них, засучив рукава. Она любила Мартина Хопса. Он за свою жизнь и мухи не обидел. Когда немцы его убили, Оливия объявила Германской империи войну.
9. «

   Бережливость — это статья дохода.

   Бережливость — это статья дохода.
10. «

    Иногда человек сам желает быть глупым, если ум не дает ему поступить так, как требуется.

    Иногда человек сам желает быть глупым, если ум не дает ему поступить так, как требуется.

    — Уилл Гамильтон · книга
11. «

    Нет, я никогда не возьму эти деньги. Я был бы счастлив, если бы ты подарил мне... ну, например, то, чем гордится твой брат, — увлечённость делом, радость от твоих успехов. Деньги, даже честные деньги, не идут ни в какое сравнение с такими вещами.

    Нет, я никогда не возьму эти деньги. Я был бы счастлив, если бы ты подарил мне... ну, например, то, чем гордится твой брат, — увлечённость делом, радость от твоих успехов. Деньги, даже честные деньги, не идут ни в какое сравнение с такими вещами.
12. «

    Говорят, когда любишь женщину, всё время в ней сомневаешься, потому что сомневаешься в себе.

    Говорят, когда любишь женщину, всё время в ней сомневаешься, потому что сомневаешься в себе.
13. «

    Я верю, что у вполне обыкновенных людей может родиться чудовище, монстр.

    Я верю, что у вполне обыкновенных людей может родиться чудовище, монстр.
14. «

    Отвага и упорство дрябнут в человеке, если их не упражнять.

    Отвага и упорство дрябнут в человеке, если их не упражнять.

    — Самюэль Гамильтон · книга
15. «

    ...богатые особенно страдают неудовлетворенностью. Одень человека, насыть, дай ему хороший дом — и он умрет с тоски.

    ...богатые особенно страдают неудовлетворенностью. Одень человека, насыть, дай ему хороший дом — и он умрет с тоски.

    — Ли · книга
16. «

    А правда заключалась в том, что в присутствии девушек Карл безумно робел. И, как большинство робких мужчин, он удовлетворял нужды своего естества с помощью безликого племени проституток. Со шлюхой робкий мужчина чувствует себя неизмеримо увереннее. Он ей платит, причем платит вперед, и она становится для него вещью: с проституткой робкий мужчина может позволить себе быть весёлым, а то и жестоким. Кроме того, с ней не сводит кишки от страха, что тебя отвергнут.

    А правда заключалась в том, что в присутствии девушек Карл безумно робел. И, как большинство робких мужчин, он удовлетворял нужды своего естества с помощью безликого племени проституток. Со шлюхой робкий мужчина чувствует себя неизмеримо увереннее. Он ей платит, причем платит вперед, и она становится для него вещью: с проституткой робкий мужчина может позволить себе быть весёлым, а то и жестоким. Кроме того, с ней не сводит кишки от страха, что тебя отвергнут.
17. «

    — Наверно, разные бывают степени величия, — проговорил Адам. — Не думаю. Маленького величия не бывает. Нет уж. По-моему, перед лицом жизненной ответственности ты один наедине с этой громадой и выбор у тебя таков: либо тепло и дружество и ласковое пониманье, либо же холод и одинокость величия. Вот и выбираешь. Я рад, что выбрал заурядность, но откуда мне знать, какую награду принесло бы величие?

    — Наверно, разные бывают степени величия, — проговорил Адам. — Не думаю. Маленького величия не бывает. Нет уж. По-моему, перед лицом жизненной ответственности ты один наедине с этой громадой и выбор у тебя таков: либо тепло и дружество и ласковое пониманье, либо же холод и одинокость величия. Вот и выбираешь. Я рад, что выбрал заурядность, но откуда мне знать, какую награду принесло бы величие?

    — Адам Траск · книга
18. «

    Утро сегодня легкое, как пух, — такое утро грех проспать.

    Утро сегодня легкое, как пух, — такое утро грех проспать.

    — Том Гамильтон · книга
19. «

    Ни у кого нет такого права — лишать человека любой, самой малой частицы того, что ему положено на земле. И жизнь, и смерть — наш общий удел. Каждый должен нести свою боль.

    Ни у кого нет такого права — лишать человека любой, самой малой частицы того, что ему положено на земле. И жизнь, и смерть — наш общий удел. Каждый должен нести свою боль.

    — Ли · книга
20. «

    Внезапно он понял, что радость и грусть — части единого целого. Храбрость и страх — тоже неразрывны.

    Внезапно он понял, что радость и грусть — части единого целого. Храбрость и страх — тоже неразрывны.

    — Адам Траск · книга