Подборка из книги: 63 цитаты — «Джон Стейнбек. К востоку от Эдема»

Ниже 63 цитаты из книги «Джон Стейнбек. К востоку от Эдема»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Я думаю, значимость человека в этом мире измеряется числом и природой посетивших его озарений. И хотя в миг озарения человек одинок, именно озарения единят нас с миром. Озарение есть начало всякого творчества, оно наделяет человека индивидуальностью.

   Я думаю, значимость человека в этом мире измеряется числом и природой посетивших его озарений. И хотя в миг озарения человек одинок, именно озарения единят нас с миром. Озарение есть начало всякого творчества, оно наделяет человека индивидуальностью.
2. «

   Если бы человечество никогда не дразнило судьбу, то до сих пор бы сидело на деревьях.

   Если бы человечество никогда не дразнило судьбу, то до сих пор бы сидело на деревьях.

   — Самюэль Гамильтон · книга
3. «

   Быть человеком — значит взять на себя какую-то ответственность, а не просто заполнять собой пространство.

   Быть человеком — значит взять на себя какую-то ответственность, а не просто заполнять собой пространство.

   — Адам Траск · книга
4. «

   Пустоту вехами не разметишь. Два пустых дня сливаются в один.

   Пустоту вехами не разметишь. Два пустых дня сливаются в один.
5. «

   Если противостоять силе невозможно, гораздо проще направить её в нужное тебе русло.

   Если противостоять силе невозможно, гораздо проще направить её в нужное тебе русло.

   — Кэти Эймс · книга
6. «

   Для ребенка ужасней всего чувство, что его не любят, страх, что он отвергнут, — это для ребенка ад. <...> Отверженность влечет за собой гнев, а гнев толкает к преступлению в отместку за отверженность, преступление же родит вину — и вот вся история человечества.

   Для ребенка ужасней всего чувство, что его не любят, страх, что он отвергнут, — это для ребенка ад. <...> Отверженность влечет за собой гнев, а гнев толкает к преступлению в отместку за отверженность, преступление же родит вину — и вот вся история человечества.
7. «

   Ни у кого нет такого права — лишать человека любой, самой малой частицы того, что ему положено на земле. И жизнь, и смерть — наш общий удел. Каждый должен нести свою боль.

   Ни у кого нет такого права — лишать человека любой, самой малой частицы того, что ему положено на земле. И жизнь, и смерть — наш общий удел. Каждый должен нести свою боль.

   — Ли · книга
8. «

   — Я вижу, ты другая стала. Совсем взрослая. Что-нибудь произошло? — Произошло. Я Ароновы письма сожгла. — Он тебя обидел? — Да нет. Просто не по себе мне было последнее время. Я же с самого начала старалась ему доказать, что никакая я не идеальная. — Теперь тебе больше не надо никому ничего доказывать, достаточно быть самой собой. И от этого тебе стало легче. Правильно я говорю?

   — Я вижу, ты другая стала. Совсем взрослая. Что-нибудь произошло? — Произошло. Я Ароновы письма сожгла. — Он тебя обидел? — Да нет. Просто не по себе мне было последнее время. Я же с самого начала старалась ему доказать, что никакая я не идеальная. — Теперь тебе больше не надо никому ничего доказывать, достаточно быть самой собой. И от этого тебе стало легче. Правильно я говорю?

   — Ли · книга
9. «

   ...ложь есть средство наживы или способ спасти свою шкуру. Если твёрдо придерживаться этого определения, то, думаю, лжецом можно считать и писателя — при условии, что тот неплохо зарабатывает.

   ...ложь есть средство наживы или способ спасти свою шкуру. Если твёрдо придерживаться этого определения, то, думаю, лжецом можно считать и писателя — при условии, что тот неплохо зарабатывает.
10. «

    Мы — единственный на земле биологический вид, наделенный даром творить, и наше единственное орудие творчества — разум индивидуума, душа отдельной личности. Нет изобретений или идей, рожденных двумя людьми. Сотворчество никогда не достигает подлинных вершин ни в одной области, будь то музыка, или живопись, или математика, или философия. Когда чудо уже свершилось, когда идея рождена, группа может взять ее за основу, может что-то добавить или расширить, но изобрести группе не дано. Потому-то и бесценен разум личности.

    Мы — единственный на земле биологический вид, наделенный даром творить, и наше единственное орудие творчества — разум индивидуума, душа отдельной личности. Нет изобретений или идей, рожденных двумя людьми. Сотворчество никогда не достигает подлинных вершин ни в одной области, будь то музыка, или живопись, или математика, или философия. Когда чудо уже свершилось, когда идея рождена, группа может взять ее за основу, может что-то добавить или расширить, но изобрести группе не дано. Потому-то и бесценен разум личности.
11. «

    Гордишься своим горем? (…) Чувствуешь себя трагическим героем? (…) Возможно, ты играешь роль на высокой сцене перед единственным зрителем — самим собою.

    Гордишься своим горем? (…) Чувствуешь себя трагическим героем? (…) Возможно, ты играешь роль на высокой сцене перед единственным зрителем — самим собою.
12. «

    Для ребёнка ужасней всего чувство, что его не любят, страх, что он отвергнут, — это для ребенка ад. А думаю, каждый на свете в большей или меньшей степени чувствовал, что его отвергли. Отверженность влечёт за собой гнев, а гнев толкает к преступлению в отместку за отверженность, преступление же родит вину — и вот вся история человечества. Думаю, если бы устранить отверженность, человек стал бы совсем другим. Может, меньше было бы свихнувшихся. Я в душе́ уверен — почти не стало бы тогда на свете тюрем. В этой повести — весь корень, всё начало беды. Ребёнок, тянущийся за любовью и отвергнутый, даёт пинка кошке и прячет в сердце свою тайную вину; а другой крадёт, чтобы деньгами добыть любовь; а третий завоёвывает мир — и во всех случаях вина, и мщение, и новая вина. Человек — единственное на земле животное, отягощённое виной.

    Для ребёнка ужасней всего чувство, что его не любят, страх, что он отвергнут, — это для ребенка ад. А думаю, каждый на свете в большей или меньшей степени чувствовал, что его отвергли. Отверженность влечёт за собой гнев, а гнев толкает к преступлению в отместку за отверженность, преступление же родит вину — и вот вся история человечества. Думаю, если бы устранить отверженность, человек стал бы совсем другим. Может, меньше было бы свихнувшихся. Я в душе́ уверен — почти не стало бы тогда на свете тюрем. В этой повести — весь корень, всё начало беды. Ребёнок, тянущийся за любовью и отвергнутый, даёт пинка кошке и прячет в сердце свою тайную вину; а другой крадёт, чтобы деньгами добыть любовь; а третий завоёвывает мир — и во всех случаях вина, и мщение, и новая вина. Человек — единственное на земле животное, отягощённое виной.

    — Ли · книга
13. «

    А кроме того, с тех пор, как Сайрус приступил к военизации быта, его жена успешно овладела навыками, без которых солдату не уцелеть. Она старалась не попадаться на глаза, ни с кем не заговаривала первая, делала не больше того, что входило в её обязанности, и не стремилась к повышению. Она превратилась в безликого рядового, в седьмые штаны в десятом ряду. Ей так было легче. Всё дальше отодвигая себя на задний план, Алиса добилась того, что Сайрус вскоре вообще перестал её замечать.

    А кроме того, с тех пор, как Сайрус приступил к военизации быта, его жена успешно овладела навыками, без которых солдату не уцелеть. Она старалась не попадаться на глаза, ни с кем не заговаривала первая, делала не больше того, что входило в её обязанности, и не стремилась к повышению. Она превратилась в безликого рядового, в седьмые штаны в десятом ряду. Ей так было легче. Всё дальше отодвигая себя на задний план, Алиса добилась того, что Сайрус вскоре вообще перестал её замечать.
14. «

    Иногда человек сам желает быть глупым, если ум не дает ему поступить так, как требуется.

    Иногда человек сам желает быть глупым, если ум не дает ему поступить так, как требуется.

    — Уилл Гамильтон · книга
15. «

    Непризнанная правда способна человеку повредить хуже всякой лжи. Нужна большая храбрость, чтобы отстаивать правду, какую время наше не приемлет. За это карают, и карой обычно бывает распятие.

    Непризнанная правда способна человеку повредить хуже всякой лжи. Нужна большая храбрость, чтобы отстаивать правду, какую время наше не приемлет. За это карают, и карой обычно бывает распятие.

    — Самюэль Гамильтон · книга
16. «

    Том, третий сын, пошел весь в отца. Родился он с громовым криком и жил, сверкая, как молния. В жизнь он ринулся очертя голову. Он не знал меры в радости и восторге. Мир и людей он не открывал, а создавал сам. Когда он читал книги, то знал, что читает их первым. Он жил в мире, сияющем свежестью и новизной, нетронутом, как Эдем на шестой день сотворения мира. Он стремительно нёсся по раздолью жизни, словно ошалевший от простора жеребёнок, а когда позднее жизнь воздвигла перед ним изгородь, он промчался сквозь неё, разметав рейки и проволоку, а ещё позже, когда вокруг бесповоротно сомкнулись стены, он прошиб их собой и вырвался на свободу. Ему была доступна великая радость, но столь же великой бывала и его скорбь; так, например, когда у него умерла собака, мир рухнул.

    Том, третий сын, пошел весь в отца. Родился он с громовым криком и жил, сверкая, как молния. В жизнь он ринулся очертя голову. Он не знал меры в радости и восторге. Мир и людей он не открывал, а создавал сам. Когда он читал книги, то знал, что читает их первым. Он жил в мире, сияющем свежестью и новизной, нетронутом, как Эдем на шестой день сотворения мира. Он стремительно нёсся по раздолью жизни, словно ошалевший от простора жеребёнок, а когда позднее жизнь воздвигла перед ним изгородь, он промчался сквозь неё, разметав рейки и проволоку, а ещё позже, когда вокруг бесповоротно сомкнулись стены, он прошиб их собой и вырвался на свободу. Ему была доступна великая радость, но столь же великой бывала и его скорбь; так, например, когда у него умерла собака, мир рухнул.
17. «

    Будущее сулило безграничные, беспредельные возможности. Счастья у людей будет ну прямо полные штаны! Изобилие хлынет в Долину бурным потоком, как река Салинас в мартовские дни богатого дождями года. <...> И, пожалуй, в одном только у Самюэла слегка заходил ум за разум: он, видите ли, сомневался, будут ли люди счастливы, когда это замечательное время наконец настанет. <...> Аппетит меры не знает, — говорил Самюэл. — Дашь человеку сладкого пирога, наестся он так, что у него этот пирог из носа лезет, а ему подавай ещё.

    Будущее сулило безграничные, беспредельные возможности. Счастья у людей будет ну прямо полные штаны! Изобилие хлынет в Долину бурным потоком, как река Салинас в мартовские дни богатого дождями года. <...> И, пожалуй, в одном только у Самюэла слегка заходил ум за разум: он, видите ли, сомневался, будут ли люди счастливы, когда это замечательное время наконец настанет. <...> Аппетит меры не знает, — говорил Самюэл. — Дашь человеку сладкого пирога, наестся он так, что у него этот пирог из носа лезет, а ему подавай ещё.
18. «

    ...в его душе была стальная нить правдивости, и ложь, наткнувшись на нее с налету, ссекала себе голову.

    ...в его душе была стальная нить правдивости, и ложь, наткнувшись на нее с налету, ссекала себе голову.
19. «

    Постарайся понять одну простую вещь: что бы ни происходило, всё не так страшно и не так радостно, как кажется.

    Постарайся понять одну простую вещь: что бы ни происходило, всё не так страшно и не так радостно, как кажется.
20. «

    Не понимаю, почему такая девушка, как ты… — начал он и в тот же миг пал жертвой древнейшего заблуждения, аксиомы, гласящей, что девушка, в которую ты влюблён, не может быть непорядочной или лживой.

    Не понимаю, почему такая девушка, как ты… — начал он и в тот же миг пал жертвой древнейшего заблуждения, аксиомы, гласящей, что девушка, в которую ты влюблён, не может быть непорядочной или лживой.

    — мистер Эдвардс · книга