96 цитат из книги «Джонатан Сафран Фоер. Жутко громко и запредельно близко» на каждый день

Ниже 96 цитат из книги «Джонатан Сафран Фоер. Жутко громко и запредельно близко»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Ей нужно подтверждение моей любви, только это всем друг от друга и нужно, не сама любовь, а подтверждение, что она в наличии, как свежие батарейки в карманном фонарике из аварийного набора в шкафу в коридоре.

   Ей нужно подтверждение моей любви, только это всем друг от друга и нужно, не сама любовь, а подтверждение, что она в наличии, как свежие батарейки в карманном фонарике из аварийного набора в шкафу в коридоре.
2. «

   Мне нужна нескончаемая чистая тетрадь и вечность.

   Мне нужна нескончаемая чистая тетрадь и вечность.
3. «

   Нет ничего плохого в компромиссах. Даже если вся жизнь — сплошной компромизм.

   Нет ничего плохого в компромиссах. Даже если вся жизнь — сплошной компромизм.
4. «

   — Вам было страшно, что он умрёт? — Мне было страшно, что ему предстоит жить. — Почему? Он написал: «Жизнь страшнее смерти».

   — Вам было страшно, что он умрёт? — Мне было страшно, что ему предстоит жить. — Почему? Он написал: «Жизнь страшнее смерти».
5. «

   Она протягивала ко мне руки, а я, не зная, как их взять, поломал ей пальцы своим молчанием.

   Она протягивала ко мне руки, а я, не зная, как их взять, поломал ей пальцы своим молчанием.
6. «

   — Ну, смотри: что будет, если самолет сбросит тебя посреди пустыни Сахара, и ты возьмешь пинцетом одну песчинку и сдвинешь ее на один миллиметр? Что это будет означать? — Ну, типа, что я сдвинул песчинку. — Из чего следует? — Из чего следует, что я сдвинул песчинку. — Из чего следует, что ты изменил Сахару. Огромнейшую пустыню, которой миллиард лет. А ты ее изменил.

   — Ну, смотри: что будет, если самолет сбросит тебя посреди пустыни Сахара, и ты возьмешь пинцетом одну песчинку и сдвинешь ее на один миллиметр? Что это будет означать? — Ну, типа, что я сдвинул песчинку. — Из чего следует? — Из чего следует, что я сдвинул песчинку. — Из чего следует, что ты изменил Сахару. Огромнейшую пустыню, которой миллиард лет. А ты ее изменил.
7. «

   Надеюсь, что когда-нибудь и тебе доведется узнать, как приятно сделать для любимого то, чего ты сам не понимаешь.

   Надеюсь, что когда-нибудь и тебе доведется узнать, как приятно сделать для любимого то, чего ты сам не понимаешь.
8. «

   Я хотела ребенка. Что это значит — хотеть ребенка? Я проснулась однажды утром и поняла пустоту внутри себя. Я поняла, что могу пренебречь своей жизнью, но не жизнью, которая будет после меня. Я не могла этого объяснить. Потребность возникла раньше, чем объяснение.

   Я хотела ребенка. Что это значит — хотеть ребенка? Я проснулась однажды утром и поняла пустоту внутри себя. Я поняла, что могу пренебречь своей жизнью, но не жизнью, которая будет после меня. Я не могла этого объяснить. Потребность возникла раньше, чем объяснение.
9. «

   Это нормально — не разбираться в себе.

   Это нормально — не разбираться в себе.
10. «

    Моя жизнь была пробелом.

    Моя жизнь была пробелом.
11. «

    Что если воду, которая льется из душа, обрабатывать специальным раствором, который бы реагировал на сочетание таких вещей, как пульс, температура тела и мозговые колебания, чтобы кожа меняла цвет в зависимости от твоего настроения? Когда ты жутко возбужден, кожа будет зеленеть, а когда рассержен, само собой, краснеть, а когда у тебя на душе акшакак — коричневеть, а когда тебя осенило — синеть. Все бы сразу видели твое самочувствие, и мы были бы осторожней друг с другом, потому что не будешь же говорить девочке с фиолетовой кожей, что тебя достали ее опоздания, но зато обязательно хлопнешь розового приятеля по плечу и скажешь ему: «Поздравляю!» Еще почему это было бы полезное изобретение, так это потому, что сколько раз бывает, когда ты знаешь, что тебя переполняют разные чувства, но не можешь в них разобраться. Бесит ли это меня? Или только немного напрягает? И эта неразбериха портит тебе настроение, становится твоим настроением, превращает тебя в потерянного серого человека. А благодаря моей специальной воде можно будет посмотреть на свои руки, увидеть, что они оранжевые, и подумать: Я счастлив! Оказывается, все это время я был счастлив! Какое облегчение!

    Что если воду, которая льется из душа, обрабатывать специальным раствором, который бы реагировал на сочетание таких вещей, как пульс, температура тела и мозговые колебания, чтобы кожа меняла цвет в зависимости от твоего настроения? Когда ты жутко возбужден, кожа будет зеленеть, а когда рассержен, само собой, краснеть, а когда у тебя на душе акшакак — коричневеть, а когда тебя осенило — синеть. Все бы сразу видели твое самочувствие, и мы были бы осторожней друг с другом, потому что не будешь же говорить девочке с фиолетовой кожей, что тебя достали ее опоздания, но зато обязательно хлопнешь розового приятеля по плечу и скажешь ему: «Поздравляю!» Еще почему это было бы полезное изобретение, так это потому, что сколько раз бывает, когда ты знаешь, что тебя переполняют разные чувства, но не можешь в них разобраться. Бесит ли это меня? Или только немного напрягает? И эта неразбериха портит тебе настроение, становится твоим настроением, превращает тебя в потерянного серого человека. А благодаря моей специальной воде можно будет посмотреть на свои руки, увидеть, что они оранжевые, и подумать: Я счастлив! Оказывается, все это время я был счастлив! Какое облегчение!

    — Оскар Шелл · книга
12. «

    Она написала: я бы хотела снова стать девочкой, и чтобы вся жизнь снова была впереди. Я страдала чаще, чем следовало. А радости, которые мне выпали, не всегда радовали. Теперь я бы прожила иначе. Когда я была в твоем возрасте, дедушка купил мне рубиновый браслет. Он был большой и болтался на запястье. Не браслет, а целое ожерелье. Позднее дедушка признавался, что специально просил ювелира сделать его таким. Он хотел, чтобы размер браслета был символом его любви. Больше рубинов — больше любви. Но носить его было мукой. Я вообще его не носила. И вот главное, что я хочу тебе сказать. Если я решу подарить тебе браслет, я сперва дважды измерю твое запястье

    Она написала: я бы хотела снова стать девочкой, и чтобы вся жизнь снова была впереди. Я страдала чаще, чем следовало. А радости, которые мне выпали, не всегда радовали. Теперь я бы прожила иначе. Когда я была в твоем возрасте, дедушка купил мне рубиновый браслет. Он был большой и болтался на запястье. Не браслет, а целое ожерелье. Позднее дедушка признавался, что специально просил ювелира сделать его таким. Он хотел, чтобы размер браслета был символом его любви. Больше рубинов — больше любви. Но носить его было мукой. Я вообще его не носила. И вот главное, что я хочу тебе сказать. Если я решу подарить тебе браслет, я сперва дважды измерю твое запястье
13. «

    Того, кто не хочет верить, ничто не убедит. Зато тому, кто хочет, есть за что уцепиться.

    Того, кто не хочет верить, ничто не убедит. Зато тому, кто хочет, есть за что уцепиться.
14. «

    А ведь странно, что количество умирающих людей всё так же растет, а Земля несмотря на это сохраняет свои размеры; значит ли это, что однажды не будет даже комнатки, чтобы кого-то похоронить?

    А ведь странно, что количество умирающих людей всё так же растет, а Земля несмотря на это сохраняет свои размеры; значит ли это, что однажды не будет даже комнатки, чтобы кого-то похоронить?
15. «

    Сколько людей проходит через твою жизнь! Сотни тысяч людей! Надо держать дверь открытой, чтобы они могли войти! Но это значит, что они могут в любую минуту выйти!

    Сколько людей проходит через твою жизнь! Сотни тысяч людей! Надо держать дверь открытой, чтобы они могли войти! Но это значит, что они могут в любую минуту выйти!
16. «

    Если польются слезы, пущу их по изнанке щек.

    Если польются слезы, пущу их по изнанке щек.
17. «

    Я положила на него руку. Мне всегда было так важно до него дотрагиваться. Ради этого я жила. До сих пор не знаю, почему. Крошечные, ни к чему не обязывающие прикосновения. Моих пальцев к его плечу. Наших бедер, когда нас стиснет в битком набитом автобусе. Не знаю зачем, но мне это было необходимо. Иногда думала: вот бы сшить все эти прикосновения в одно. Сколько раз сотни тысяч пальцев должны прикоснуться друг к другу, чтобы получилась любовь?... Зачем вообще люди занимаются любовью?

    Я положила на него руку. Мне всегда было так важно до него дотрагиваться. Ради этого я жила. До сих пор не знаю, почему. Крошечные, ни к чему не обязывающие прикосновения. Моих пальцев к его плечу. Наших бедер, когда нас стиснет в битком набитом автобусе. Не знаю зачем, но мне это было необходимо. Иногда думала: вот бы сшить все эти прикосновения в одно. Сколько раз сотни тысяч пальцев должны прикоснуться друг к другу, чтобы получилась любовь?... Зачем вообще люди занимаются любовью?
18. «

    Оптимист настроен конструктивно и надеется на лучшее. Пессимист — циник и критикан.

    Оптимист настроен конструктивно и надеется на лучшее. Пессимист — циник и критикан.

    — Томас Шелл · книга
19. «

    Я уже скучаю по тебе, Оскар. Я скучала по тебе, даже когда мы были вместе. Со мной всегда так, мне всегда не хватает тех, кто рядом, а рядом лишь те, кого больше нет.

    Я уже скучаю по тебе, Оскар. Я скучала по тебе, даже когда мы были вместе. Со мной всегда так, мне всегда не хватает тех, кто рядом, а рядом лишь те, кого больше нет.
20. «

    Утром он уехал в аэропорт. Я не решилась дотронуться до его чемодана. Я ждала его возвращения. Прошли часы. И минуты. Я не открыла магазин в 11:00. Я ждала у окна. Я все еще в него верила. Я не обедала. Прошли секунды. День миновал. Наступил вечер. Я не ужинала. В промежутках между мгновениями умещались годы. Твой отец толкался у меня в животе. Что он пытался мне сказать? Я поднесла к окнам птичьи клетки. Я открыла окна и открыла клетки. Я спустила рыбок в унитаз. Я отвела вниз собак и кошек и сняла с них ошейники. И выпустила насекомых на улицу. И змей. И мышей. Я сказала им: Вон. И они ушли. И больше не вернулись.

    Утром он уехал в аэропорт. Я не решилась дотронуться до его чемодана. Я ждала его возвращения. Прошли часы. И минуты. Я не открыла магазин в 11:00. Я ждала у окна. Я все еще в него верила. Я не обедала. Прошли секунды. День миновал. Наступил вечер. Я не ужинала. В промежутках между мгновениями умещались годы. Твой отец толкался у меня в животе. Что он пытался мне сказать? Я поднесла к окнам птичьи клетки. Я открыла окна и открыла клетки. Я спустила рыбок в унитаз. Я отвела вниз собак и кошек и сняла с них ошейники. И выпустила насекомых на улицу. И змей. И мышей. Я сказала им: Вон. И они ушли. И больше не вернулись.

    — Бабушка Оскара · книга