42 цитаты из книги «Джонатан Свифт. Путешествия Лемюэля Гулливера» — коротко и по делу

42 цитаты из книги «Джонатан Свифт. Путешествия Лемюэля Гулливера» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Бедные нации алчны, богатые — надменны, а надменность и алчность всегда не в ладах.

   Бедные нации алчны, богатые — надменны, а надменность и алчность всегда не в ладах.

   — Лемюэль Гулливер · книга
2. «

   Власть, правительство, война, закон, наказание и тысяча других вещей не имели соответствующих терминов на языке гуигнгнмов.

   Власть, правительство, война, закон, наказание и тысяча других вещей не имели соответствующих терминов на языке гуигнгнмов.

   — Лемюэль Гулливер · книга
3. «

   Разве не случается, что чужой человек с туго набитым кошельком, оказывает давление на избирателей, склоняя их голосовать за него?

   Разве не случается, что чужой человек с туго набитым кошельком, оказывает давление на избирателей, склоняя их голосовать за него?

   — Король · книга
4. «

   — Что касается приведенных вами чисел убитых в боях, то мне кажется, простите, вы говорите то, чего нет. Я обстоятельно описал ему, что такое пушки, мушкеты, карабины, пистолеты, пули, порох, сабли, штыки, сражения, осады, отступления, атаки, мины и контрмины, бомбардировки, морские сражения, потопление кораблей с тысячью матросов, десятки тысяч убитых с каждой стороны

   — Что касается приведенных вами чисел убитых в боях, то мне кажется, простите, вы говорите то, чего нет. Я обстоятельно описал ему, что такое пушки, мушкеты, карабины, пистолеты, пули, порох, сабли, штыки, сражения, осады, отступления, атаки, мины и контрмины, бомбардировки, морские сражения, потопление кораблей с тысячью матросов, десятки тысяч убитых с каждой стороны

   — Хозяин · книга
5. «

   В свой рассказ я всегда вносил похвальное пристрастие к своему отечеству, которое Диониссий Галикарнасский столь справедливо рекомендует всем историкам; мне хотелось скрыть слабости и уродливые влияния в жизни своей родины и выставить в самом благородном свете ее красоту и добродетель.

   В свой рассказ я всегда вносил похвальное пристрастие к своему отечеству, которое Диониссий Галикарнасский столь справедливо рекомендует всем историкам; мне хотелось скрыть слабости и уродливые влияния в жизни своей родины и выставить в самом благородном свете ее красоту и добродетель.

   — Лемюэль Гулливер · книга
6. «

   Еху ненавидят друг друга больше, чем животных других видов.

   Еху ненавидят друг друга больше, чем животных других видов.

   — Хозяин · книга
7. «

   Огромное количество моих соотечественников вынуждено добывать себе пропитание нищенством, грабежом, воровством, мошенничеством, сводничеством, клятвопреступлением, лестью, подкупами, подлогами, игрой, ложью, холопством, бахвальством, торговлей избирательными голосами, отравлением, развратом и тому подобными занятиями.

   Огромное количество моих соотечественников вынуждено добывать себе пропитание нищенством, грабежом, воровством, мошенничеством, сводничеством, клятвопреступлением, лестью, подкупами, подлогами, игрой, ложью, холопством, бахвальством, торговлей избирательными голосами, отравлением, развратом и тому подобными занятиями.

   — Лемюэль Гулливер · книга
8. «

   У этих животных, как и у прочих зверей, самки общие; но особенностью их является то, что самки еху подпускают к себе самца даже во время беременности и что самцы ссорятся и дерутся с самками так же свирепо, как и друг с другом.

   У этих животных, как и у прочих зверей, самки общие; но особенностью их является то, что самки еху подпускают к себе самца даже во время беременности и что самцы ссорятся и дерутся с самками так же свирепо, как и друг с другом.

   — Хозяин · книга
9. «

   Судейское сословие имеет свой собственный язык, особый жаргон, недоступный пониманию обыкновенных смертных, на котором пишутся все их законы. Законы эти умножаются с таким усердием, что ими совершенно затемнена подлинная сущность истины и лжи, справедливости и несправедливости.

   Судейское сословие имеет свой собственный язык, особый жаргон, недоступный пониманию обыкновенных смертных, на котором пишутся все их законы. Законы эти умножаются с таким усердием, что ими совершенно затемнена подлинная сущность истины и лжи, справедливости и несправедливости.

   — Лемюэль Гулливер · книга
10. «

    Невежество, леность и пороки являются подчас полезнейшими качествами законодателя. Законы лучше всего объясняются, истолковываются и применяются на практике теми, кто более всего заинтересован и способен извращать, запутывать и обходить их.

    Невежество, леность и пороки являются подчас полезнейшими качествами законодателя. Законы лучше всего объясняются, истолковываются и применяются на практике теми, кто более всего заинтересован и способен извращать, запутывать и обходить их.

    — король великанов · книга
11. «

    Существование у нас правительства и законов, очвидно, обусловлено большим несовершенством нашего разума, а следовательно и добродетели; ибо для управления разумным существом достаточно одного разума.

    Существование у нас правительства и законов, очвидно, обусловлено большим несовершенством нашего разума, а следовательно и добродетели; ибо для управления разумным существом достаточно одного разума.

    — Лемюэль Гулливер · книга
12. «

    Мне не нужно было ограждать себя от обмана и насилия, здесь не было франтов, буянов, пьяниц, проституток и венерических болезней; не было сварливых, бесстыдных, расточительны жен; не было негодяев, поднявшихся из грязи благодаря своим порокам, и благородных людей, брошенных в грязь за свои добродетели.

    Мне не нужно было ограждать себя от обмана и насилия, здесь не было франтов, буянов, пьяниц, проституток и венерических болезней; не было сварливых, бесстыдных, расточительны жен; не было негодяев, поднявшихся из грязи благодаря своим порокам, и благородных людей, брошенных в грязь за свои добродетели.

    — Лемюэль Гулливер · книга
13. «

    Если какой-нибудь город поднимает мятеж или восстание, если в нем вспыхивает междоусобица или он отказывается платить обычные подати, то король лишает их благодетельного действия солнца и дождя, так что в непокорной стране начинается голод и болезни. Эта карательная мера усиливается метанием сверху больлших камней, от которых население может укрыться только в подвалах и погребах. Если мятеж продолжает упорствовать, остров опускается на головы непокорных и сокрушает их вместе с их домами.

    Если какой-нибудь город поднимает мятеж или восстание, если в нем вспыхивает междоусобица или он отказывается платить обычные подати, то король лишает их благодетельного действия солнца и дождя, так что в непокорной стране начинается голод и болезни. Эта карательная мера усиливается метанием сверху больлших камней, от которых население может укрыться только в подвалах и погребах. Если мятеж продолжает упорствовать, остров опускается на головы непокорных и сокрушает их вместе с их домами.

    — Лемюэль Гулливер · книга
14. «

    Когда открывается вакансия на высокую должность, вследствие смерти или опалы (что случается часто), пять или шесть соискателей подают прошение императору разрешить им развлечь его императорское величество и двор танцами на канате; и кто прыгнет выше всех, не упавши, получает вакантную должность.

    Когда открывается вакансия на высокую должность, вследствие смерти или опалы (что случается часто), пять или шесть соискателей подают прошение императору разрешить им развлечь его императорское величество и двор танцами на канате; и кто прыгнет выше всех, не упавши, получает вакантную должность.

    — Лемюэль Гулливер · книга
15. «

    Дворец первого министра служит питомником для взращивания подобных ему людей: пажи, лакеи, швейцары, подражая своему господину, становятся такими же министрами в своей сфере и в совершенстве изучают три составных части его искусства; наглость, ложь и подкуп.

    Дворец первого министра служит питомником для взращивания подобных ему людей: пажи, лакеи, швейцары, подражая своему господину, становятся такими же министрами в своей сфере и в совершенстве изучают три составных части его искусства; наглость, ложь и подкуп.

    — Лемюэль Гулливер · книга
16. «

    Измена зарождается в сердце прежде, чем проявляет себя в действии.

    Измена зарождается в сердце прежде, чем проявляет себя в действии.

    — лилипуты · книга
17. «

    Их слог отличается мужественностью и гладкостью, без малейшей цветистости, ибо более всего они стараются избегать нагромождения ненужных слов и разнообразия выражений.

    Их слог отличается мужественностью и гладкостью, без малейшей цветистости, ибо более всего они стараются избегать нагромождения ненужных слов и разнообразия выражений.

    — Лемюэль Гулливер · книга
18. «

    У различных народов различные обычаи.

    У различных народов различные обычаи.
19. «

    Намерением моим было открыть, если удастся, какой-нибудь необитаемый остров, где я мог бы добывать средства к существованию собственным трудом; подобная жизнь больше прельщала меня, чем пост первого министра при самом лощеном европейском дворе.

    Намерением моим было открыть, если удастся, какой-нибудь необитаемый остров, где я мог бы добывать средства к существованию собственным трудом; подобная жизнь больше прельщала меня, чем пост первого министра при самом лощеном европейском дворе.

    — Лемюэль Гулливер · книга
20. «

    Честолюбие монархов не имеет пределов.

    Честолюбие монархов не имеет пределов.

    — Лемюэль Гулливер · книга