«Джордж Бернард Шоу. Пигмалион»: 20 цитат

Собрали 20 цитат из книги «Джордж Бернард Шоу. Пигмалион» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Элиза, если вы еще раз скажете, что вы порядочная девушка, отец заберет вас домой.

   Элиза, если вы еще раз скажете, что вы порядочная девушка, отец заберет вас домой.

   — Генри Хиггинс · книга
2. «

   Мир не был бы сотворен, если б его творец думал, как бы не причинить кому-нибудь беспокойства. Творить жизнь – и значит творить беспокойство. Есть только один способ избежать беспокойства: убивать. Вы замечаете, что трус всегда радуется, когда убивают беспокойных людей?

   Мир не был бы сотворен, если б его творец думал, как бы не причинить кому-нибудь беспокойства. Творить жизнь – и значит творить беспокойство. Есть только один способ избежать беспокойства: убивать. Вы замечаете, что трус всегда радуется, когда убивают беспокойных людей?

   — Генри Хиггинс · книга
3. «

   Секрет не в уменье держать себя хорошо или плохо или вообще как бы то ни было, а в уменье держать себя со всеми одинаково.

   Секрет не в уменье держать себя хорошо или плохо или вообще как бы то ни было, а в уменье держать себя со всеми одинаково.

   — Генри Хиггинс · книга
4. «

   Я торговала цветами, но не торговала собой. Теперь вы сделали из меня леди, и я ничем не могу торговать, кроме себя.

   Я торговала цветами, но не торговала собой. Теперь вы сделали из меня леди, и я ничем не могу торговать, кроме себя.

   — Элиза Дулиттл · книга
5. «

   Каждая девушка имеет право на то, чтоб ее любили.

   Каждая девушка имеет право на то, чтоб ее любили.

   — Элиза Дулиттл · книга
6. «

   Вот и прекрасно! К чему тогда весь шум? «Нет у нее никаких родителев». Девушка никому не принадлежит и никому не нужна, кроме меня.

   Вот и прекрасно! К чему тогда весь шум? «Нет у нее никаких родителев». Девушка никому не принадлежит и никому не нужна, кроме меня.

   — Генри Хиггинс · книга
7. «

   Вы рабски прислуживаете мне, а потом жалуетесь, что я вами не интересуюсь: кто ж станет интересоваться рабом?

   Вы рабски прислуживаете мне, а потом жалуетесь, что я вами не интересуюсь: кто ж станет интересоваться рабом?

   — Генри Хиггинс · книга
8. «

   Леди отличается от цветочницы не тем, как она себя держит, а тем, как с ней себя держат.

   Леди отличается от цветочницы не тем, как она себя держит, а тем, как с ней себя держат.

   — Элиза Дулиттл · книга
9. «

   Женщины всё переворачивают вверх дном. Попробуйте впустить женщину в свою жизнь, и вы сейчас же увидите, что ей нужно одно, а вам совершенно другое.

   Женщины всё переворачивают вверх дном. Попробуйте впустить женщину в свою жизнь, и вы сейчас же увидите, что ей нужно одно, а вам совершенно другое.

   — Генри Хиггинс · книга
10. «

    А ведь дерут-то с меня за все чистоганом. — так же как и с достойного. Что же такое, выходит, буржуазная мораль? Да это просто предлог, чтобы отказывать мне во всем. Я недостойный и недостойным останусь.

    А ведь дерут-то с меня за все чистоганом. — так же как и с достойного. Что же такое, выходит, буржуазная мораль? Да это просто предлог, чтобы отказывать мне во всем. Я недостойный и недостойным останусь.

    — Альфред Дулиттл · книга
11. «

    Вчера ночью, когда я бродила по улицам, какая-то девушка заговорила со мной; я хотела ей ответить по-старому, но у меня ничего не вышло. Помните, вы как-то говорили мне, что ребенок, попавший в чужую страну, в несколько недель привыкает к чужому языку, а свой родной забывает? Вот я — такой ребенок в вашей стране. Я забыла свой родной язык и могу теперь говорить только на вашем.

    Вчера ночью, когда я бродила по улицам, какая-то девушка заговорила со мной; я хотела ей ответить по-старому, но у меня ничего не вышло. Помните, вы как-то говорили мне, что ребенок, попавший в чужую страну, в несколько недель привыкает к чужому языку, а свой родной забывает? Вот я — такой ребенок в вашей стране. Я забыла свой родной язык и могу теперь говорить только на вашем.

    — Элиза Дулиттл · книга
12. «

    — Честный вы человек или мошенник, Дулитл? — И того и другого есть понемногу. Как каждый из нас.

    — Честный вы человек или мошенник, Дулитл? — И того и другого есть понемногу. Как каждый из нас.

    — Генри Хиггинс · книга
13. «

    Да вы настоящий Дьявол! Вы умеете вывернуть душу, как другие выворачивают руку, чтобы поставить человека на колени.

    Да вы настоящий Дьявол! Вы умеете вывернуть душу, как другие выворачивают руку, чтобы поставить человека на колени.

    — Элиза Дулиттл · книга
14. «

    Поистине счастлив тот, кому любимое занятие дает средства к жизни.

    Поистине счастлив тот, кому любимое занятие дает средства к жизни.

    — Генри Хиггинс · книга
15. «

    Слыхал я и проповедников и министров, — я ведь человек мыслящий и для меня политика, или религия, или там социальные реформы — развлечение не хуже других, и могу сказать вам одно: собачья это жизнь, с какой стороны ни посмотреть. Быть недостойным бедняком куда лучше.

    Слыхал я и проповедников и министров, — я ведь человек мыслящий и для меня политика, или религия, или там социальные реформы — развлечение не хуже других, и могу сказать вам одно: собачья это жизнь, с какой стороны ни посмотреть. Быть недостойным бедняком куда лучше.

    — Альфред Дулиттл · книга
16. «

    Независимость! Это кощунственная выдумка буржуазии. Мы все зависим друг от друга, все живые люди.

    Независимость! Это кощунственная выдумка буржуазии. Мы все зависим друг от друга, все живые люди.

    — Генри Хиггинс · книга
17. «

    Какие у всех людей чувства, такие и у меня.

    Какие у всех людей чувства, такие и у меня.

    — Элиза Дулиттл · книга
18. «

    Да и вообще, кто из нас понимает, что делает? Мы бы никогда ничего не делали, если бы понимали, что делаем.

    Да и вообще, кто из нас понимает, что делает? Мы бы никогда ничего не делали, если бы понимали, что делаем.

    — Генри Хиггинс · книга
19. «

    Пикеринг: — Неужели вы начисто лишены моральных устоев? Дулитл: — Я не могу позволить себе такую роскошь, хозяин.

    Пикеринг: — Неужели вы начисто лишены моральных устоев? Дулитл: — Я не могу позволить себе такую роскошь, хозяин.

    — Джордж Пикеринг · книга
20. «

    А что такое жизнь, как не цепь вдохновенных безрассудств?

    А что такое жизнь, как не цепь вдохновенных безрассудств?

    — Генри Хиггинс · книга