25 цитат из книги «Джулия Кэмерон. Право писать» — от иронии до философии

Собрали 25 цитат из книги «Джулия Кэмерон. Право писать» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Правда не всегда приятна, но она приводит к ясному пониманию себя, к здоровому ощущению обилия возможностей и становится попутчиком по дороги из той жизни, что у нас сейчас, к той, которая нам понравится больше.

   Правда не всегда приятна, но она приводит к ясному пониманию себя, к здоровому ощущению обилия возможностей и становится попутчиком по дороги из той жизни, что у нас сейчас, к той, которая нам понравится больше.
2. «

   Писать следует потому, что такова природа человека. Так мы заявляем своё право на личную вселенную.

   Писать следует потому, что такова природа человека. Так мы заявляем своё право на личную вселенную.
3. «

   Я переварила рану в творчество.

   Я переварила рану в творчество.
4. «

   Моё информационное тело кажется мне телом потерявшего форму спортсмена. Пресс продолжил качать исключительно мой внутренний цензор.

   Моё информационное тело кажется мне телом потерявшего форму спортсмена. Пресс продолжил качать исключительно мой внутренний цензор.
5. «

   Басня о том, что для творчества нам нужно время — много времени — мешает нам пользоваться имеющимся запасом.

   Басня о том, что для творчества нам нужно время — много времени — мешает нам пользоваться имеющимся запасом.
6. «

   Часто одиночество настигает нас, потому что мы потеряли широту обзора, масштаб и панораму своей жизни.

   Часто одиночество настигает нас, потому что мы потеряли широту обзора, масштаб и панораму своей жизни.
7. «

   Ещё детьми мы копим слова с жадностью и восхищением. Слова — наша собственность. Называя мир, мы присваиваем его.

   Ещё детьми мы копим слова с жадностью и восхищением. Слова — наша собственность. Называя мир, мы присваиваем его.
8. «

   Вся моя жизнь и работа, которой она наполнена больше похожа на лоскутное одеяло, чем на гладкий нескончаемый рулон безмятежного шелка.

   Вся моя жизнь и работа, которой она наполнена больше похожа на лоскутное одеяло, чем на гладкий нескончаемый рулон безмятежного шелка.
9. «

   На самом базовом уровне писать — это шалость. Одержимость самим собой. «Я думаю вот что...» Внутри каждого из нас живёт непослушная двухлетка, и ей хочется заявить о себе. Если позволить себе писать именно с таким настроем — поделиться секретами с самим собой, ликуя от собственной дерзости, особой «дисциплины» для этого не понадобится.

   На самом базовом уровне писать — это шалость. Одержимость самим собой. «Я думаю вот что...» Внутри каждого из нас живёт непослушная двухлетка, и ей хочется заявить о себе. Если позволить себе писать именно с таким настроем — поделиться секретами с самим собой, ликуя от собственной дерзости, особой «дисциплины» для этого не понадобится.
10. «

    Дети прямолинейны и недвусмысленны. Они не церемонятся. Их слова искренни и вески. В них слышны решимость и упорство. Пыл и целеустремленность. Дети доверяют силе слов.

    Дети прямолинейны и недвусмысленны. Они не церемонятся. Их слова искренни и вески. В них слышны решимость и упорство. Пыл и целеустремленность. Дети доверяют силе слов.
11. «

    Писательство даёт мне возможность посмотреть глубже первого впечатления, моих представлений и желаний и увидеть нечто более основательное, устойчивое, что будет радовать меня гораздо дольше, чем мне сходу казалось.

    Писательство даёт мне возможность посмотреть глубже первого впечатления, моих представлений и желаний и увидеть нечто более основательное, устойчивое, что будет радовать меня гораздо дольше, чем мне сходу казалось.
12. «

    В некотором смысле творчество — не наше дело. К нему не нужно стремиться, оно даётся нам и так. Это не изобретение эго. Это естественная функция души. Нам предначертано дышать и жить. А также — слушать и творить. Нам не нужны авторучки. Не нужны отдельные комнаты и свободное время. Нужно одно лишь намерение позволить творчеству творить сквозь нас. Открываясь чему-то или кому-то большему, чем мы сами, мы заодно открываем себя собственному высшему «Я».

    В некотором смысле творчество — не наше дело. К нему не нужно стремиться, оно даётся нам и так. Это не изобретение эго. Это естественная функция души. Нам предначертано дышать и жить. А также — слушать и творить. Нам не нужны авторучки. Не нужны отдельные комнаты и свободное время. Нужно одно лишь намерение позволить творчеству творить сквозь нас. Открываясь чему-то или кому-то большему, чем мы сами, мы заодно открываем себя собственному высшему «Я».
13. «

    Мы храним воспоминания в теле. Храним страсти и горести. Храним и радости, и мгновения запредельного творения. Чтобы добраться до них, восстановить их и пройти насквозь, нужно проникнуться телом. Когда в жизни случаются эмоциональные потрясения, травма потери возлюбленного, горе разлуки — всё это запечатлевается в теле. Ум теряет чувствительность, он мастер всё отрицать, но тело крепко держится за действительность. Обращаясь к телу, мы обращаемся к сердцу. Именно там рождается искусство.

    Мы храним воспоминания в теле. Храним страсти и горести. Храним и радости, и мгновения запредельного творения. Чтобы добраться до них, восстановить их и пройти насквозь, нужно проникнуться телом. Когда в жизни случаются эмоциональные потрясения, травма потери возлюбленного, горе разлуки — всё это запечатлевается в теле. Ум теряет чувствительность, он мастер всё отрицать, но тело крепко держится за действительность. Обращаясь к телу, мы обращаемся к сердцу. Именно там рождается искусство.
14. «

    Писать — это плакать на плече у друга. Делиться секретами с тем, кто услышит и поможет нам разложить всё по полочкам. Шагать с товарищем по ухабам скорби и отчаяния. Наблюдать за погодой — и влиять на погоду. Разглядывать пейзаж, в которым мы живём.

    Писать — это плакать на плече у друга. Делиться секретами с тем, кто услышит и поможет нам разложить всё по полочкам. Шагать с товарищем по ухабам скорби и отчаяния. Наблюдать за погодой — и влиять на погоду. Разглядывать пейзаж, в которым мы живём.
15. «

    Есть у меня грёза. Жемчужные ворота. Святой Пётр извлекает анкету и задаёт мне Главный Вопрос: — За какие заслуги тебя впустить? — Я убеждала людей писать, — отвечаю я. И врата распахиваются предо мной.

    Есть у меня грёза. Жемчужные ворота. Святой Пётр извлекает анкету и задаёт мне Главный Вопрос: — За какие заслуги тебя впустить? — Я убеждала людей писать, — отвечаю я. И врата распахиваются предо мной.
16. «

    Нередко мы так хотим жить как писатели, что забываем замечать, что у нас уже есть жизнь, о которой можно писать.

    Нередко мы так хотим жить как писатели, что забываем замечать, что у нас уже есть жизнь, о которой можно писать.
17. «

    Мы часто говорим, что творчество предполагает заботу о своём внутреннем ребёнке, но для этого также требуется участие и одобрение внутреннего взрослого!

    Мы часто говорим, что творчество предполагает заботу о своём внутреннем ребёнке, но для этого также требуется участие и одобрение внутреннего взрослого!
18. «

    Мозг человека обожает писать. Ему нравится давать явлениям названия, находить ассоциации и отличия. Подбирать слова — как выбирать яблоки: вот это, похоже, вкуснейшее.

    Мозг человека обожает писать. Ему нравится давать явлениям названия, находить ассоциации и отличия. Подбирать слова — как выбирать яблоки: вот это, похоже, вкуснейшее.
19. «

    Писательство дало мне составить карты моих горестей и радостей, границ и великих равнин щедрости. Оно позволило мне сказать: «Вот где заканчиваюсь я и начинаешься ты». И ещё: «Да, мы во всём «этом» «вместе».

    Писательство дало мне составить карты моих горестей и радостей, границ и великих равнин щедрости. Оно позволило мне сказать: «Вот где заканчиваюсь я и начинаешься ты». И ещё: «Да, мы во всём «этом» «вместе».
20. «

    Писательство — прямое видение непревзойдённой красоты обыденного. Это и есть повседневность, а повседневность есть здравый рассудок.

    Писательство — прямое видение непревзойдённой красоты обыденного. Это и есть повседневность, а повседневность есть здравый рассудок.