22 цитаты из книги «Эльчин Сафарли. Если бы ты знал...: красивые цитаты» для поста в соцсетях

22 цитаты из книги «Эльчин Сафарли. Если бы ты знал...: красивые цитаты» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Важно не то, что мы видим. Куда важнее то, что мы чувствуем. Только прочувствованное и пережитое никогда не забывается, это и есть основная составляющая воспоминаний.

   Важно не то, что мы видим. Куда важнее то, что мы чувствуем. Только прочувствованное и пережитое никогда не забывается, это и есть основная составляющая воспоминаний.

   — Эльчин Сафарли · книга
2. «

   Те, кто начинает новый день со встречи с морем, не могут быть злыми или несчастными. И какое это море — летнее или зимнее, — не имеет значения. Когда видишь, как просыпается солнце, как мягко потягивается вода, жмурясь от первых лучей, понимаешь, что совершенно не важно, на чём спать, что у тебя есть и куда нужно спешить после того, как проснёшься. Главное — дождаться утра, чтобы открыть глаза и обнять взглядом море.

   Те, кто начинает новый день со встречи с морем, не могут быть злыми или несчастными. И какое это море — летнее или зимнее, — не имеет значения. Когда видишь, как просыпается солнце, как мягко потягивается вода, жмурясь от первых лучей, понимаешь, что совершенно не важно, на чём спать, что у тебя есть и куда нужно спешить после того, как проснёшься. Главное — дождаться утра, чтобы открыть глаза и обнять взглядом море.

   — Эльчин Сафарли · книга
3. «

   Несчастная любовь — это как... боль в горле. Вполне совместимая с жизнью, просто неприятно, но и не думать о ней невозможно. Помогает ненадолго чай с лимоном и медом, а ещё — время и молчание. Когда говоришь, только больнее становится — даже дыхание перехватывает.

   Несчастная любовь — это как... боль в горле. Вполне совместимая с жизнью, просто неприятно, но и не думать о ней невозможно. Помогает ненадолго чай с лимоном и медом, а ещё — время и молчание. Когда говоришь, только больнее становится — даже дыхание перехватывает.

   — Эльчин Сафарли · книга
4. «

   Моя голова словно блендер: в неё, родимую, загрузили все радостные и печальные переживания, нажали на кнопку, и всё измельчилось, перемешалось так, что уже не отличишь важное от не важного.

   Моя голова словно блендер: в неё, родимую, загрузили все радостные и печальные переживания, нажали на кнопку, и всё измельчилось, перемешалось так, что уже не отличишь важное от не важного.

   — Эльчин Сафарли · книга
5. «

   Почему я вижу тебя только в снах? Почему я просыпаюсь, а вокруг ничего, кроме мыслей о тебе, и нет никакого твоего следа в реальности? Пойми, я не капризничаю, не закатываю истерик. Я просто люблю тебя. И мне без тебя тяжело.

   Почему я вижу тебя только в снах? Почему я просыпаюсь, а вокруг ничего, кроме мыслей о тебе, и нет никакого твоего следа в реальности? Пойми, я не капризничаю, не закатываю истерик. Я просто люблю тебя. И мне без тебя тяжело.

   — Эльчин Сафарли · книга
6. «

   — Почему никто, кого я спрашиваю о любимом городе, не называют тот город, в котором родился и живёт? — Не знаю, милая... Быть может, нас всех разбросали по миру и перемешали в нём для того, чтобы каждый сам искал своё место. Сердцем.

   — Почему никто, кого я спрашиваю о любимом городе, не называют тот город, в котором родился и живёт? — Не знаю, милая... Быть может, нас всех разбросали по миру и перемешали в нём для того, чтобы каждый сам искал своё место. Сердцем.

   — Эльчин Сафарли · книга
7. «

   Ты – будь. Ты будь частью меня, как есть. Как будет.

   Ты – будь. Ты будь частью меня, как есть. Как будет.

   — Эльчин Сафарли · книга
8. «

   Хорошо, есть осень, она нежно и аккуратно готовит нас к холодам. Любимая осень. Время размышлений, рук в карманах, глинтвейна по вечерам и приятной меланхолии...

   Хорошо, есть осень, она нежно и аккуратно готовит нас к холодам. Любимая осень. Время размышлений, рук в карманах, глинтвейна по вечерам и приятной меланхолии...

   — Эльчин Сафарли · книга
9. «

   Столько горького выпито, столько крепких сигарет выкурено, столько людей потеряно. Теперь я живу чуть прихрамывая, но зато отважнее — чего бояться, когда уже столько страхов преодолено.

   Столько горького выпито, столько крепких сигарет выкурено, столько людей потеряно. Теперь я живу чуть прихрамывая, но зато отважнее — чего бояться, когда уже столько страхов преодолено.

   — Эльчин Сафарли · книга
10. «

    Я хочу полюбить снова, как-то иначе и не так сильно. Я хочу привыкнуть к жизни без тебя. Я хочу… продолжать любить тебя. Пусть и безответно. Знаю, я дура. Но моя любовь к тебе делает меня лучше, богаче, хоть и протекает со слезами на глазах. А может, я всё ещё надеюсь, что ты вернёшься?

    Я хочу полюбить снова, как-то иначе и не так сильно. Я хочу привыкнуть к жизни без тебя. Я хочу… продолжать любить тебя. Пусть и безответно. Знаю, я дура. Но моя любовь к тебе делает меня лучше, богаче, хоть и протекает со слезами на глазах. А может, я всё ещё надеюсь, что ты вернёшься?

    — Эльчин Сафарли · книга
11. «

    Перед тем как уйти, я спросила: «Скажи, а ты любишь меня?» Ты долго не отвечал, а потом уронил упрямо: «Мне с тобой хорошо. Этого не достаточно?» В тот момент я ещё раз убедилась в том, что способна по-бабски приукрасить абсолютно всё – свою жизнь, чувства любимого мужчины, окружающий мир. Женщины – прирожденные художники-декораторы. С кистью в руках и мольбертом в придачу, а мужчины для нас порою чистые холсты – рисуем, раскрашиваем, где-то подтираем, что-то замазываем. Только вот, как правило, в итоге выясняется, что рисуем мы не с натуры, а на поводу у фантазий, желаний – гляди, сплошное несоответствие с действительностью.

    Перед тем как уйти, я спросила: «Скажи, а ты любишь меня?» Ты долго не отвечал, а потом уронил упрямо: «Мне с тобой хорошо. Этого не достаточно?» В тот момент я ещё раз убедилась в том, что способна по-бабски приукрасить абсолютно всё – свою жизнь, чувства любимого мужчины, окружающий мир. Женщины – прирожденные художники-декораторы. С кистью в руках и мольбертом в придачу, а мужчины для нас порою чистые холсты – рисуем, раскрашиваем, где-то подтираем, что-то замазываем. Только вот, как правило, в итоге выясняется, что рисуем мы не с натуры, а на поводу у фантазий, желаний – гляди, сплошное несоответствие с действительностью.

    — Эльчин Сафарли · книга
12. «

    Я пишу, мне легчает. Быть может, со стороны эти строки выглядят страданиями сопливой девчонки. Плевать. Горжусь тем, что было, хоть и было не так много. Эта гордость, психологи говорят, «первый шаг к исцелению». Я принимаю то, что было, с легкостью отпускаю это, не борясь с воспоминаниями. Да, быть может, это и исцеление. Пока до конца не осознала. Но одно знаю точно: я скучаю по тебе.

    Я пишу, мне легчает. Быть может, со стороны эти строки выглядят страданиями сопливой девчонки. Плевать. Горжусь тем, что было, хоть и было не так много. Эта гордость, психологи говорят, «первый шаг к исцелению». Я принимаю то, что было, с легкостью отпускаю это, не борясь с воспоминаниями. Да, быть может, это и исцеление. Пока до конца не осознала. Но одно знаю точно: я скучаю по тебе.

    — Эльчин Сафарли · книга
13. «

    Да, слова имеют не только разрушительную силу, иногда благодаря им... возрождаешься. Человек говорит тебе пару слов, и, сам того не понимая, касается ими дна твоего сердца, где десятки осколков вдруг склеиваются, снова становятся единым целым.

    Да, слова имеют не только разрушительную силу, иногда благодаря им... возрождаешься. Человек говорит тебе пару слов, и, сам того не понимая, касается ими дна твоего сердца, где десятки осколков вдруг склеиваются, снова становятся единым целым.

    — Эльчин Сафарли · книга
14. «

    Ты не сможешь уйти из меня, потому что из сердца никто никогда не уходит. Физически это возможно, но не на уровне сердца. Те, кто в него допускается, на всегда в нём остаются. Возможна только перестановка мест, к примеру с первых мест на дальние, но от этого суть не меняется: в сердце погостить невозможно, в нем остаются только на постоянное место жительства.

    Ты не сможешь уйти из меня, потому что из сердца никто никогда не уходит. Физически это возможно, но не на уровне сердца. Те, кто в него допускается, на всегда в нём остаются. Возможна только перестановка мест, к примеру с первых мест на дальние, но от этого суть не меняется: в сердце погостить невозможно, в нем остаются только на постоянное место жительства.

    — Эльчин Сафарли · книга
15. «

    Отпусти себя. Не бойся, я поймаю.

    Отпусти себя. Не бойся, я поймаю.

    — Эльчин Сафарли · книга
16. «

    А еще я мечтала, чтобы у нас был ребенок и чтобы у него были такие же глаза, с морем внутри.

    А еще я мечтала, чтобы у нас был ребенок и чтобы у него были такие же глаза, с морем внутри.

    — Эльчин Сафарли · книга
17. «

    Моя последняя любовь не успела во что-либо преобразоваться. Она осталась во мне. Раз и навсегда. Пожизненно.

    Моя последняя любовь не успела во что-либо преобразоваться. Она осталась во мне. Раз и навсегда. Пожизненно.

    — Эльчин Сафарли · книга
18. «

    А давай ловить взглядами падающие звезды и загадывать одно желание на двоих. Давай вместе спускаться на набережную с воздушным змеем в руках — ты будешь запускать, а я пронзительно визжать, когда резкий порыв ветра подхватит наше разноцветное устройство, которое мы сделали своими руками... Я визжала не от страха потерять воздушного змея — я боялась, что ветер унесет тебя...

    А давай ловить взглядами падающие звезды и загадывать одно желание на двоих. Давай вместе спускаться на набережную с воздушным змеем в руках — ты будешь запускать, а я пронзительно визжать, когда резкий порыв ветра подхватит наше разноцветное устройство, которое мы сделали своими руками... Я визжала не от страха потерять воздушного змея — я боялась, что ветер унесет тебя...

    — Эльчин Сафарли · книга
19. «

    Я боюсь долгих дорог. Мрачных трасс, сливающихся в монотонную картинку за окном автомобиля. До вчерашнего дня я садилась на заднее сиденье и, прислонившись к окну, смотрела на ленту из неинтересных пейзажей, на которых яркими слайдами оживали ты, я. Мы с тобой. До вчерашнего дня эти картинки согревали. Я словно перемещалась в их атмосферу — снова чувствовала свою руку в твоей руке, слышала твой голос.

    Я боюсь долгих дорог. Мрачных трасс, сливающихся в монотонную картинку за окном автомобиля. До вчерашнего дня я садилась на заднее сиденье и, прислонившись к окну, смотрела на ленту из неинтересных пейзажей, на которых яркими слайдами оживали ты, я. Мы с тобой. До вчерашнего дня эти картинки согревали. Я словно перемещалась в их атмосферу — снова чувствовала свою руку в твоей руке, слышала твой голос.

    — Эльчин Сафарли · книга
20. «

    У любви нет симптомов, и она не предупреждает о своём появлении.

    У любви нет симптомов, и она не предупреждает о своём появлении.

    — Эльчин Сафарли · книга