34 цитаты из книги «Элиф Шафак. 10 минут 38 секунд в этом странном мире» — читать онлайн

Ниже 34 цитаты из книги «Элиф Шафак. 10 минут 38 секунд в этом странном мире»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Горе как ласточка. Однажды ты просыпаешься и думаешь, что оно прошло, но оно просто улетело в тёплые края погреть свои пёрышки. Рано или поздно оно вернётся и снова усядется у тебя на сердце, словно на карнизе.

   Горе как ласточка. Однажды ты просыпаешься и думаешь, что оно прошло, но оно просто улетело в тёплые края погреть свои пёрышки. Рано или поздно оно вернётся и снова усядется у тебя на сердце, словно на карнизе.

   — Камил Эффенди · книга
2. «

   Д/Али сказал, что миллионы стамбульцев использовали лишь малую толику своего потенциала из-за губительной близости могил. Охота к нововведениям теряется, если всё время напоминать, мол, вот-вот придёт смерть со своей косой, которая отсвечивает красным в лучах заходящего солнца. Именно поэтому проекты реновации ни к чему не приводили и инфраструктуру строить не удавалось, а коллективная память оказывалась не прочнее салфетки. К чему создавать будущее или возвращаться мыслями к прошлому, если мы постоянно скатываемся к размышлениям о конце? Демократия, права человека, свобода слова — есть ли в них смысл, если в итоге мы все умрём? Устройство кладбищ и отношение к мёртвым, как заключил Д/Али, — самая большая разница между цивилизациями.

   Д/Али сказал, что миллионы стамбульцев использовали лишь малую толику своего потенциала из-за губительной близости могил. Охота к нововведениям теряется, если всё время напоминать, мол, вот-вот придёт смерть со своей косой, которая отсвечивает красным в лучах заходящего солнца. Именно поэтому проекты реновации ни к чему не приводили и инфраструктуру строить не удавалось, а коллективная память оказывалась не прочнее салфетки. К чему создавать будущее или возвращаться мыслями к прошлому, если мы постоянно скатываемся к размышлениям о конце? Демократия, права человека, свобода слова — есть ли в них смысл, если в итоге мы все умрём? Устройство кладбищ и отношение к мёртвым, как заключил Д/Али, — самая большая разница между цивилизациями.
3. «

   Память её была своего рода кладбищем — там были похоронены отрезки её жизни, они лежали в отдельных могилах, и у Лейлы не было ни малейшего желания оживлять их.

   Память её была своего рода кладбищем — там были похоронены отрезки её жизни, они лежали в отдельных могилах, и у Лейлы не было ни малейшего желания оживлять их.
4. «

   Беспомощность Налан усиливала даже не внезапная смерть Лейлы, не ужас и жестокость, которые ей сопутствовали, а совершенное отсутствие справедливости во всём этом. Жизнь полна несправедливости, но, как теперь понимала Налан, смерть превосходит её в этом смысле. Даже в детстве кровь у неё закипала, когда она видела, что с кем-нибудь — не важно, с кем, — обращаются жестоко и несправедливо. И если сравнить эту долю достоинства с малюсеньким наделом земли, которые принадлежит тебе, и только тебе, именно ты посеешь семя своей надежды. Этот крохотный зародыш в один прекрасный день даст ростки и расцветёт. По мнению Налан, именно за это малюсенькое семя и следует бороться.

   Беспомощность Налан усиливала даже не внезапная смерть Лейлы, не ужас и жестокость, которые ей сопутствовали, а совершенное отсутствие справедливости во всём этом. Жизнь полна несправедливости, но, как теперь понимала Налан, смерть превосходит её в этом смысле. Даже в детстве кровь у неё закипала, когда она видела, что с кем-нибудь — не важно, с кем, — обращаются жестоко и несправедливо. И если сравнить эту долю достоинства с малюсеньким наделом земли, которые принадлежит тебе, и только тебе, именно ты посеешь семя своей надежды. Этот крохотный зародыш в один прекрасный день даст ростки и расцветёт. По мнению Налан, именно за это малюсенькое семя и следует бороться.
5. «

   Если там, наверху, есть Бог, Он, наверное, лопается со смеху над людьми, которые способны были создать атомные бомбы и искусственный интеллект, но до сих пор тревожатся по поводу собственной смерти и не знают, что делать с мёртвыми. Как же это убого — выносить смерть на периферию жизни, когда она в центре всего!

   Если там, наверху, есть Бог, Он, наверное, лопается со смеху над людьми, которые способны были создать атомные бомбы и искусственный интеллект, но до сих пор тревожатся по поводу собственной смерти и не знают, что делать с мёртвыми. Как же это убого — выносить смерть на периферию жизни, когда она в центре всего!
6. «

   – Мм… Ты боишься щекотки? Лейла покачала головой. Большинству людей щекотно, когда дотрагиваются до их ступней или подмышек. Ей было щекотно, когда прикасались к её шее, но этого она ему не скажет. Ей казалось, стоит только сообщить людям о своём слабом месте, они непременно дотронутся до него. Она молчала.

   – Мм… Ты боишься щекотки? Лейла покачала головой. Большинству людей щекотно, когда дотрагиваются до их ступней или подмышек. Ей было щекотно, когда прикасались к её шее, но этого она ему не скажет. Ей казалось, стоит только сообщить людям о своём слабом месте, они непременно дотронутся до него. Она молчала.

   — Текила Лейла · книга
7. «

   — Ты не веришь мне, ну и ладно. Лейла сидела неподвижно, пристально глядя куда-то за пределы комнаты. — Верить кому-то — это очень серьёзно. Нельзя вот так просто говорить. Верить — значит сильно вкладываться.

   — Ты не веришь мне, ну и ладно. Лейла сидела неподвижно, пристально глядя куда-то за пределы комнаты. — Верить кому-то — это очень серьёзно. Нельзя вот так просто говорить. Верить — значит сильно вкладываться.

   — Зейнаб-122 · книга
8. «

   Налан уже имела достаточный опыт в этом деле и прекрасно знала, что, в отличие от масла и воды, эти два чувства с лёгкостью смешиваются. Те, кто ненавидит тебя, могут неожиданно проявить бешеное желание, а те, кто, казалось бы, любит, вдруг становятся злобными и жестокими, как только получают то, чего хотят.

   Налан уже имела достаточный опыт в этом деле и прекрасно знала, что, в отличие от масла и воды, эти два чувства с лёгкостью смешиваются. Те, кто ненавидит тебя, могут неожиданно проявить бешеное желание, а те, кто, казалось бы, любит, вдруг становятся злобными и жестокими, как только получают то, чего хотят.
9. «

   Плачь, дорогуша. И никогда не стыдись своих слёз. Плачь — и никто не усомнится, что ты жива.

   Плачь, дорогуша. И никогда не стыдись своих слёз. Плачь — и никто не усомнится, что ты жива.
10. «

    Печаль окутала её, словно плащ. Для неё религия всегда была источником надежды, стойкости и любви. Неким лифтом, поднимавшим её из темного подвала на свет духовности. Ей было больно от мысли, что этот же лифт способен, напротив, опустить других людей на самый низ. Учения, которые согревали её сердце и сближали с человечеством, вне зависимости от убеждений, цвета кожи и национальности, можно интерпретировать так, что они послужат разобщению, смятению и раздору между людьми, посеют семена враждебности и приведут к кровопролитию.

    Печаль окутала её, словно плащ. Для неё религия всегда была источником надежды, стойкости и любви. Неким лифтом, поднимавшим её из темного подвала на свет духовности. Ей было больно от мысли, что этот же лифт способен, напротив, опустить других людей на самый низ. Учения, которые согревали её сердце и сближали с человечеством, вне зависимости от убеждений, цвета кожи и национальности, можно интерпретировать так, что они послужат разобщению, смятению и раздору между людьми, посеют семена враждебности и приведут к кровопролитию.
11. «

    Её жизнь закрылась, словно дверь, и теперь она стремилась отыскать новую дверь и открыть её. Тот, кто не объездил мир, слеп, подумала она.

    Её жизнь закрылась, словно дверь, и теперь она стремилась отыскать новую дверь и открыть её. Тот, кто не объездил мир, слеп, подумала она.
12. «

    Лейла никогда не думала, что можно иметь больше пяти друзей. Иметь одного — и то огромное счастье. Если очень повезёт, будет два или три, а если уж родился под счастливой звездой — тогда квинтет, более чем достаточно на всю жизнь. Неумно стремиться к большему, дабы не ставить под удар тех, на кого рассчитываешь.

    Лейла никогда не думала, что можно иметь больше пяти друзей. Иметь одного — и то огромное счастье. Если очень повезёт, будет два или три, а если уж родился под счастливой звездой — тогда квинтет, более чем достаточно на всю жизнь. Неумно стремиться к большему, дабы не ставить под удар тех, на кого рассчитываешь.
13. «

    Смерть не особо пугала её. Да и в жизнь после жизни она не верила — не могут все бесчинства этого мира обернуться благодатью в том. Будучи единственной открытой атеисткой среди друзей Лейлы, Налан считала плоть, а вовсе не абстрактность вроде души вечной. Её молекулы проникают в почву и дают удобрение растениям, эти растения поедают животные, а животных — люди, так что, несмотря на предположения большинства, человеческое тело бессмертно и находится в бесконечном путешествии по природным циклам. Чего ещё требовать от загробного мира?

    Смерть не особо пугала её. Да и в жизнь после жизни она не верила — не могут все бесчинства этого мира обернуться благодатью в том. Будучи единственной открытой атеисткой среди друзей Лейлы, Налан считала плоть, а вовсе не абстрактность вроде души вечной. Её молекулы проникают в почву и дают удобрение растениям, эти растения поедают животные, а животных — люди, так что, несмотря на предположения большинства, человеческое тело бессмертно и находится в бесконечном путешествии по природным циклам. Чего ещё требовать от загробного мира?
14. «

    Любовь и молодость движутся в быстром танце.

    Любовь и молодость движутся в быстром танце.
15. «

    Исследователи в нескольких организациях с мировым именем наблюдали неослабевающую мозговую деятельность у тех, кто только что умер. В некоторых случаях она длилась всего несколько минут, а в иных — до десяти минут и тридцати восьми секунд. Что происходит в это время? Вспоминают ли умершие своё прошлое, и если да, то что именно и в каком порядке? Как разум может сжать целую жизнь так, чтобы она уместилась всего в несколько минут — столько же, сколько требуется для закипания воды в чайнике? Последующие исследования показали, что более тысячи генов продолжают функционировать в телах и спустя несколько дней после констатации смерти. Возможно, мысли человека живут дольше, чем его сердце, мечты — дольше, чем его поджелудочная, а желания — дольше, чем желчный пузырь… Если это правда, может, людей следует считать полуживыми, пока воспоминания, которые сделали их самими собой, всё ещё колышутся, расходятся кругами и остаются в этом мире?

    Исследователи в нескольких организациях с мировым именем наблюдали неослабевающую мозговую деятельность у тех, кто только что умер. В некоторых случаях она длилась всего несколько минут, а в иных — до десяти минут и тридцати восьми секунд. Что происходит в это время? Вспоминают ли умершие своё прошлое, и если да, то что именно и в каком порядке? Как разум может сжать целую жизнь так, чтобы она уместилась всего в несколько минут — столько же, сколько требуется для закипания воды в чайнике? Последующие исследования показали, что более тысячи генов продолжают функционировать в телах и спустя несколько дней после констатации смерти. Возможно, мысли человека живут дольше, чем его сердце, мечты — дольше, чем его поджелудочная, а желания — дольше, чем желчный пузырь… Если это правда, может, людей следует считать полуживыми, пока воспоминания, которые сделали их самими собой, всё ещё колышутся, расходятся кругами и остаются в этом мире?
16. «

    В ту ночь, когда я закончила этот роман, в небе висел растущий месяц. Я думала о Текиле Лейле и о своей бабушке. Пусть первая — полностью вымышленный персонаж, а вторая не менее реальна, чем моя собственная кровь, почему-то мне показалось, что они встретились и подружились, словно сёстры-отщепенки. В конце концов, границы сознания ничего не значат для женщин, которые не перестают петь песни свободы в лунном свете…

    В ту ночь, когда я закончила этот роман, в небе висел растущий месяц. Я думала о Текиле Лейле и о своей бабушке. Пусть первая — полностью вымышленный персонаж, а вторая не менее реальна, чем моя собственная кровь, почему-то мне показалось, что они встретились и подружились, словно сёстры-отщепенки. В конце концов, границы сознания ничего не значат для женщин, которые не перестают петь песни свободы в лунном свете…
17. «

    Правила лишь иногда остаются правилами. В иное же время, в зависимости от обстоятельств, они бывают пустыми словами, абсурдными фразами или шутками без юмора. Правило — решето с такими крупными отверстиями, что сквозь них можно просунуть что угодно, они как жвачка, которая давно потеряла вкус, но выплюнуть которую нельзя.

    Правила лишь иногда остаются правилами. В иное же время, в зависимости от обстоятельств, они бывают пустыми словами, абсурдными фразами или шутками без юмора. Правило — решето с такими крупными отверстиями, что сквозь них можно просунуть что угодно, они как жвачка, которая давно потеряла вкус, но выплюнуть которую нельзя.
18. «

    Вероятно, в городе, где всё постоянно меняется и исчезает, ни о чём не стоит беспокоиться, а полагаться следует лишь на текущий момент, который уже наполовину миновал.

    Вероятно, в городе, где всё постоянно меняется и исчезает, ни о чём не стоит беспокоиться, а полагаться следует лишь на текущий момент, который уже наполовину миновал.
19. «

    Как правило, люди, слишком часто использующие слово «естественный», понятия не имеют о естестве матери-природы. Если рассказать им, что улитки, черви и черноморский окунь — гермафродиты, самцы морского конька могут рожать, рыба-клоун в середине жизни из самца превращается в самку, а самец-каракатица на самом деле трансвестит, они страшно удивятся. Тот, кто изучал природу, дважды подумает, прежде чем назвать что-то естественным.

    Как правило, люди, слишком часто использующие слово «естественный», понятия не имеют о естестве матери-природы. Если рассказать им, что улитки, черви и черноморский окунь — гермафродиты, самцы морского конька могут рожать, рыба-клоун в середине жизни из самца превращается в самку, а самец-каракатица на самом деле трансвестит, они страшно удивятся. Тот, кто изучал природу, дважды подумает, прежде чем назвать что-то естественным.
20. «

    Как-то мама сказала ей, что детство — большая синяя волна, поднимающая тебя вверх, несущая вперёд, но исчезающая из виду, как только ты начинаешь думать, что так будет всегда. За ней нельзя побежать, и вернуть её тоже нельзя. Однако, прежде чем исчезнуть, волна оставляет тебе подарок на берегу — раковину рапаны. У неё внутри хранятся звуки детства. И даже теперь, если закрыть глаза и внимательно прислушаться, Джамиля могла уловить эти звуки: хохот младших братьев и сестёр, папины слова, когда он нарушил пост и съел три финика, пение мамы, которая готовила еду, треск вечернего костра, шорох листов акации, стоявшей неподалёку от дома…

    Как-то мама сказала ей, что детство — большая синяя волна, поднимающая тебя вверх, несущая вперёд, но исчезающая из виду, как только ты начинаешь думать, что так будет всегда. За ней нельзя побежать, и вернуть её тоже нельзя. Однако, прежде чем исчезнуть, волна оставляет тебе подарок на берегу — раковину рапаны. У неё внутри хранятся звуки детства. И даже теперь, если закрыть глаза и внимательно прислушаться, Джамиля могла уловить эти звуки: хохот младших братьев и сестёр, папины слова, когда он нарушил пост и съел три финика, пение мамы, которая готовила еду, треск вечернего костра, шорох листов акации, стоявшей неподалёку от дома…