15 цитат из книги «Элиф Шафак. Остров пропавших деревьев», которые стоит перечитать

Ниже 15 цитат из книги «Элиф Шафак. Остров пропавших деревьев»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Люди, конечно, полны странностей и противоречий. Желание ненавидеть и отталкивать у них практически равносильно потребности любить и обнимать. Их сердца, крепко-накрепко запертые, неожиданно распахиваются и затем снова сжимаются, словно кулак, не готовый ударить. Люди находят мышей и крыс отвратительными, а хомяков и песчанок милыми. Голуби символизируют мир во всём мире, хотя голуби — всего лишь разносчики городской заразы. Поросят считают очаровательными, но диких кабанов отстреливают. Люди восхищаются кедровками, однако терпеть не могут ворон — шумных родственников этих милых птичек. Собаки вызывают тёплые чувства, волки же становятся персонажами страшных сказок. Люди питают слабость к божьим коровкам, при этом с удовольствием давят клопов-солдатиков. Пчёлы пользуются у человека особой благосклонностью, чего не скажешь об осах. Мечехвостами восхищаются, зато с пауками, их дальними родственниками, совсем другая история… Я попыталась найти во всём этом хоть какую-то логику, однако в конце концов сдалась, поняв всю бесполезность этого занятия.

   Люди, конечно, полны странностей и противоречий. Желание ненавидеть и отталкивать у них практически равносильно потребности любить и обнимать. Их сердца, крепко-накрепко запертые, неожиданно распахиваются и затем снова сжимаются, словно кулак, не готовый ударить. Люди находят мышей и крыс отвратительными, а хомяков и песчанок милыми. Голуби символизируют мир во всём мире, хотя голуби — всего лишь разносчики городской заразы. Поросят считают очаровательными, но диких кабанов отстреливают. Люди восхищаются кедровками, однако терпеть не могут ворон — шумных родственников этих милых птичек. Собаки вызывают тёплые чувства, волки же становятся персонажами страшных сказок. Люди питают слабость к божьим коровкам, при этом с удовольствием давят клопов-солдатиков. Пчёлы пользуются у человека особой благосклонностью, чего не скажешь об осах. Мечехвостами восхищаются, зато с пауками, их дальними родственниками, совсем другая история… Я попыталась найти во всём этом хоть какую-то логику, однако в конце концов сдалась, поняв всю бесполезность этого занятия.

   — фиговое дерево · книга
2. «

   Человеческие останки… Но что конкретно мы имеем под этим в виду? Немного костей и мягких тканей? Одежду и аксессуары? Что-то, что можно положить в гроб? Или, наоборот, нечто материальное: слова, которые мы посылаем в эфир; биения сердца, которые мы передаём своим любимым; пустоту, которую мы пытаемся заполнить и не способны адекватно описать? Когда всё сказано и сделано, что именно остаётся от прожитой жизни, от человеческого бытия… и возможно ли это действительно эксгумировать?

   Человеческие останки… Но что конкретно мы имеем под этим в виду? Немного костей и мягких тканей? Одежду и аксессуары? Что-то, что можно положить в гроб? Или, наоборот, нечто материальное: слова, которые мы посылаем в эфир; биения сердца, которые мы передаём своим любимым; пустоту, которую мы пытаемся заполнить и не способны адекватно описать? Когда всё сказано и сделано, что именно остаётся от прожитой жизни, от человеческого бытия… и возможно ли это действительно эксгумировать?
3. «

   Люди быстро теряют бдительность. Занятые политикой и конфликтами, они отвлекаются от проблем здравоохранения, в результате чего начинают свирепствовать болезни и пандемии.

   Люди быстро теряют бдительность. Занятые политикой и конфликтами, они отвлекаются от проблем здравоохранения, в результате чего начинают свирепствовать болезни и пандемии.

   — фиговое дерево · книга
4. «

   Если оплакивать все горести этого мира, то в конце концов можно остаться без глаз.

   Если оплакивать все горести этого мира, то в конце концов можно остаться без глаз.

   — Мерьем · книга
5. «

   Мосты появляются в нашей жизни лишь тогда, когда мы готовы по ним пройти.

   Мосты появляются в нашей жизни лишь тогда, когда мы готовы по ним пройти.
6. «

   Мы ведь говорим на разных языках, думаешь ты, а потом видишь, что наш общий язык — это скорбь. Мы, люди с тяжёлым прошлым, понимаем друг друга.

   Мы ведь говорим на разных языках, думаешь ты, а потом видишь, что наш общий язык — это скорбь. Мы, люди с тяжёлым прошлым, понимаем друг друга.
7. «

   Тело бывшего любовника – это карта, затягивающая вас в свои глубины и возвращающая на поверхность ту часть вашего естества, которая где-то когда-то затерялась в пути. Это ещё и потускневшее, треснувшее зеркало, которое демонстрирует вам, насколько вы изменились; подобно любому зеркалу, оно мечтает вновь стать целым.

   Тело бывшего любовника – это карта, затягивающая вас в свои глубины и возвращающая на поверхность ту часть вашего естества, которая где-то когда-то затерялась в пути. Это ещё и потускневшее, треснувшее зеркало, которое демонстрирует вам, насколько вы изменились; подобно любому зеркалу, оно мечтает вновь стать целым.
8. «

   Жестокость жизни зиждется не только на справедливости, ущемлении прав и злодеяниях, но в том числе и на их рандомном характере.

   Жестокость жизни зиждется не только на справедливости, ущемлении прав и злодеяниях, но в том числе и на их рандомном характере.
9. «

   Карта – это двухмерное представление с произвольно нанесёнными символами и врезанными линиями, призванными решать, кто будет нашим врагом, а кто – другом, кто заслуживает нашей любви, кто – ненависти, а кто – безразличия. Картография – ещё одно название для историй, рассказываемых победителями. Для историй, рассказываемых проигравшими, названия нет.

   Карта – это двухмерное представление с произвольно нанесёнными символами и врезанными линиями, призванными решать, кто будет нашим врагом, а кто – другом, кто заслуживает нашей любви, кто – ненависти, а кто – безразличия. Картография – ещё одно название для историй, рассказываемых победителями. Для историй, рассказываемых проигравшими, названия нет.
10. «

    Сейчас я смотрю на фанатизм — любого типа — как не вирусное заболевание. Коварно подкрадываясь и тикая, словно маятниковые часы, которые никогда не останавливаются, этот недуг быстрее поражает тех, кто является частью закрытого, однородного сообщества. Поэтому я всегда напоминаю себе, что лучше держаться подальше от различного рода коллективных верований и убеждений.

    Сейчас я смотрю на фанатизм — любого типа — как не вирусное заболевание. Коварно подкрадываясь и тикая, словно маятниковые часы, которые никогда не останавливаются, этот недуг быстрее поражает тех, кто является частью закрытого, однородного сообщества. Поэтому я всегда напоминаю себе, что лучше держаться подальше от различного рода коллективных верований и убеждений.

    — фиговое дерево · книга
11. «

    Правда — это ризома, подземный стебель или ствол растений с боковыми побегами. Вы должны копнуть поглубже, чтобы добраться до неё, а раскопав — относиться к ней с уважением.

    Правда — это ризома, подземный стебель или ствол растений с боковыми побегами. Вы должны копнуть поглубже, чтобы добраться до неё, а раскопав — относиться к ней с уважением.

    — фиговое дерево · книга
12. «

    Нежность, словно цветок, распустилась там, где сидела боль.

    Нежность, словно цветок, распустилась там, где сидела боль.
13. «

    Горечь воспоминаний никуда не девается. Раз уж воспоминания сидят у тебя в голове, и не важно, твои это воспоминания, или твоих родителей, или бабушки с дедушкой, эта грёбаная боль становится частью тебя. Она остаётся с тобой, накладывая свой отпечаток. Влияет на твою психику, на твоё отношение к себе и к другим.

    Горечь воспоминаний никуда не девается. Раз уж воспоминания сидят у тебя в голове, и не важно, твои это воспоминания, или твоих родителей, или бабушки с дедушкой, эта грёбаная боль становится частью тебя. Она остаётся с тобой, накладывая свой отпечаток. Влияет на твою психику, на твоё отношение к себе и к другим.
14. «

    Знание не является личной собственностью. Ты его получаешь, ты его возвращаешь.

    Знание не является личной собственностью. Ты его получаешь, ты его возвращаешь.
15. «

    Война – ужасная штука. Любая война. Но возможно, нет ничего хуже гражданских войн, когда добрые соседи становятся злейшими врагами.

    Война – ужасная штука. Любая война. Но возможно, нет ничего хуже гражданских войн, когда добрые соседи становятся злейшими врагами.