31 цитата из книги «Элиф Шафак. Стамбульский бастард» — подборка редакции

Собрали 31 цитата из книги «Элиф Шафак. Стамбульский бастард» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Возможно, даже в самом горестном оплакивании наступает момент временного затишья и присутствует кто-то, кто не может скорбеть вместе с другими.

   Возможно, даже в самом горестном оплакивании наступает момент временного затишья и присутствует кто-то, кто не может скорбеть вместе с другими.
2. «

   Уже рассвело. Остался лишь шаг до таинственной черты, разделяющей ночную тьму и день. Удивительный час, когда ещё достаточно рано, чтобы лелеять надежды на то, что твои сны сбудутся, но уже слишком поздно и слишком далеко от царства Морфея, чтобы видеть сами сны. Око Аллаха всесильно и всеведуще. Это око никогда не смыкается и даже не мигает. И всё же нет гарантии, что вся земля в равной степени доступна наблюдению. И если мир — это сцена, которой разыгрываются представления, то возможно, время от времени занавес опускается и серебряную чашу закрывает прозрачное покрывало.

   Уже рассвело. Остался лишь шаг до таинственной черты, разделяющей ночную тьму и день. Удивительный час, когда ещё достаточно рано, чтобы лелеять надежды на то, что твои сны сбудутся, но уже слишком поздно и слишком далеко от царства Морфея, чтобы видеть сами сны. Око Аллаха всесильно и всеведуще. Это око никогда не смыкается и даже не мигает. И всё же нет гарантии, что вся земля в равной степени доступна наблюдению. И если мир — это сцена, которой разыгрываются представления, то возможно, время от времени занавес опускается и серебряную чашу закрывает прозрачное покрывало.
3. «

   Историческая память хранит много скорби, но только она даёт нам жизнь и единство.

   Историческая память хранит много скорби, но только она даёт нам жизнь и единство.
4. «

   За это Асия и любила кафе: за сонное оцепенение и абсолютную дисгармонию. Оно как будто находилось где-то вне времени и пространства. Стамбул был вечно охвачен спешкой, а в кафе «Кундера» царила апатия. Люди снаружи цеплялись друг за друга; чтобы скрыть своё одиночество, они притворялись, будто ближе друг к другу, чем на самом деле. А здесь всё было наоборот, здесь все притворялись намного более отстранёнными, чем в действительности. Это место словно отрицало существование всего города.

   За это Асия и любила кафе: за сонное оцепенение и абсолютную дисгармонию. Оно как будто находилось где-то вне времени и пространства. Стамбул был вечно охвачен спешкой, а в кафе «Кундера» царила апатия. Люди снаружи цеплялись друг за друга; чтобы скрыть своё одиночество, они притворялись, будто ближе друг к другу, чем на самом деле. А здесь всё было наоборот, здесь все притворялись намного более отстранёнными, чем в действительности. Это место словно отрицало существование всего города.
5. «

   Время — лишь капля в океане, и нет смысла сравнивать капли, выяснять, какая больше, какая меньше.

   Время — лишь капля в океане, и нет смысла сравнивать капли, выяснять, какая больше, какая меньше.

   — Бану Казанчи · книга
6. «

   Быть может, всё не так безнадёжно. Быть может, теперь и она сможет пойти на рыбалку и часами стоять неподвижно, не досадуя на то, что осталась за бортом, а жизнь промчалась мимо, словно быстроногий заяц, на которого можно смотреть издали, а вот поймать — никогда.

   Быть может, всё не так безнадёжно. Быть может, теперь и она сможет пойти на рыбалку и часами стоять неподвижно, не досадуя на то, что осталась за бортом, а жизнь промчалась мимо, словно быстроногий заяц, на которого можно смотреть издали, а вот поймать — никогда.
7. «

   Только переспав с мужчиной, можно наверняка понять, подходит ли он тебе вообще. Только в постели проявляются самые глубокие, скрытые комплексы; и что бы там люди ни говорили, секс — это, скорее, нечто чувственное, а не физическое.

   Только переспав с мужчиной, можно наверняка понять, подходит ли он тебе вообще. Только в постели проявляются самые глубокие, скрытые комплексы; и что бы там люди ни говорили, секс — это, скорее, нечто чувственное, а не физическое.

   — Асия Казанчи · книга
8. «

   Этим дождь похож на горе. Ты изо всех сил стараешься уберечься, но, когда оказывается, что усилия тщетны, перестаёшь считать капли и всецело отдаёшься обрушившемуся на тебя бурному потоку.

   Этим дождь похож на горе. Ты изо всех сил стараешься уберечься, но, когда оказывается, что усилия тщетны, перестаёшь считать капли и всецело отдаёшься обрушившемуся на тебя бурному потоку.
9. «

   Она поняла, что в конечном это лишь вопрос интерпретации. Хочешь найти пурпурных единорогов — скоро начнёшь видеть их на каждом шагу. Сходным образом при гадании: если и было какое-то соответствие между материалом, будь то кофейная гуща или расплавленный свинец, и его толкованием, то оно отнюдь не глубоко и подобно связи между пустыней и взошедшей над песками луной. Пустыня служила Луне живописным фоном, но Луна, очевидно, существовала сама по себе, независимо от пустыни. Так же и человеческий глаз видел в кусочке серого свинца нечто не сводимое к форме, которую принял застывший металл. Если смотреть усердно и долго, можно разглядеть даже пурпурного единорога.

   Она поняла, что в конечном это лишь вопрос интерпретации. Хочешь найти пурпурных единорогов — скоро начнёшь видеть их на каждом шагу. Сходным образом при гадании: если и было какое-то соответствие между материалом, будь то кофейная гуща или расплавленный свинец, и его толкованием, то оно отнюдь не глубоко и подобно связи между пустыней и взошедшей над песками луной. Пустыня служила Луне живописным фоном, но Луна, очевидно, существовала сама по себе, независимо от пустыни. Так же и человеческий глаз видел в кусочке серого свинца нечто не сводимое к форме, которую принял застывший металл. Если смотреть усердно и долго, можно разглядеть даже пурпурного единорога.
10. «

    Только три категории людей способны на абсолютное безразличие: безнадёжно наивные, безнадёжно замкнутые и полные безнадёжной надежды.

    Только три категории людей способны на абсолютное безразличие: безнадёжно наивные, безнадёжно замкнутые и полные безнадёжной надежды.
11. «

    Она всегда старалась сделать так, чтобы прошлое оставалось как можно дальше от будущего, к которому она стремилась. Она надеялась, что, с какими бы мрачными и печальными воспоминаниями ни было сопряжено это прошлое, оно всё равно не сможет её поглотить. Хотя на самом деле прекрасно знала, что, как ни тошно это признавать, прошлое продолжает жить в настоящем.

    Она всегда старалась сделать так, чтобы прошлое оставалось как можно дальше от будущего, к которому она стремилась. Она надеялась, что, с какими бы мрачными и печальными воспоминаниями ни было сопряжено это прошлое, оно всё равно не сможет её поглотить. Хотя на самом деле прекрасно знала, что, как ни тошно это признавать, прошлое продолжает жить в настоящем.
12. «

    Она рассказала им про человека, который объездил весь земной шар, пытаясь избежать смертной участи. На север и на юг, на восток и на запад, он прошёл все пути и дороги. И вот, во время одного из своих бесчисленных странствий он неожиданно повстречал ангела смерти Азраила в городе Каире. Ангел смерти посмотрел на него таинственным пронзительным взглядом, не сказал ни слова и не пошёл за ним следом. Человек этот сразу покинул Каир и скакал без передышки, пока не добрался до забытого богом сонного городка где-то в Китае. Изнемогая от жажды и усталости, он зашёл в первую же корчму. Там за соседним столиком сидел Азраил. Он давно и терпеливо дожидался этого человека и теперь поприветствовал его с явным облегчением. «Я так удивился, когда наткнулся на тебя в Каире, — проговорил он хриплым голосом, — нам ведь суждено встретиться в Китае».

    Она рассказала им про человека, который объездил весь земной шар, пытаясь избежать смертной участи. На север и на юг, на восток и на запад, он прошёл все пути и дороги. И вот, во время одного из своих бесчисленных странствий он неожиданно повстречал ангела смерти Азраила в городе Каире. Ангел смерти посмотрел на него таинственным пронзительным взглядом, не сказал ни слова и не пошёл за ним следом. Человек этот сразу покинул Каир и скакал без передышки, пока не добрался до забытого богом сонного городка где-то в Китае. Изнемогая от жажды и усталости, он зашёл в первую же корчму. Там за соседним столиком сидел Азраил. Он давно и терпеливо дожидался этого человека и теперь поприветствовал его с явным облегчением. «Я так удивился, когда наткнулся на тебя в Каире, — проговорил он хриплым голосом, — нам ведь суждено встретиться в Китае».
13. «

    Какое мучение, когда твои мысли и эмоции всё ещё привязаны к человеку, с которым ты расстался физически!

    Какое мучение, когда твои мысли и эмоции всё ещё привязаны к человеку, с которым ты расстался физически!
14. «

    Для неё время давно перестало быть линейным. Оно теперь как шоссе без дорожных знаков, без сигнальных огней, без указателей. Она вольна ехать в любом направлении или перестраиваться из ряда в ряд. А может встать посреди дороги и ни с места, может отказаться ехать вперёд, потому что в её жизни нет больше никакого «вперёд», есть лишь постоянно повторяющиеся разрозненные фрагменты.

    Для неё время давно перестало быть линейным. Оно теперь как шоссе без дорожных знаков, без сигнальных огней, без указателей. Она вольна ехать в любом направлении или перестраиваться из ряда в ряд. А может встать посреди дороги и ни с места, может отказаться ехать вперёд, потому что в её жизни нет больше никакого «вперёд», есть лишь постоянно повторяющиеся разрозненные фрагменты.
15. «

    Не называйте меня дерьмом. У дерьма тоже есть сердце.

    Не называйте меня дерьмом. У дерьма тоже есть сердце.
16. «

    Сколько раз Зелихе снился один и тот же сон. Она шла по улице, а с неба дождём сыпались камни. Булыжники падали с неба, и каждый пробивал дыру. Дыра становилось всё шире и глубже, и Зелиху охватывал ужас — вдруг она тоже туда упадёт, вдруг её без следа заглотит голодная бездна. «Нет!» — кричала она падавшим под ноги камням. «Нет!» — приказывала машинам, но те неслись на неё с бешеной скоростью, и переезжали её, и неслись дальше. «Нет!» — умоляла она толкавшихся пешеходов. «Нет, пожалуйста».

    Сколько раз Зелихе снился один и тот же сон. Она шла по улице, а с неба дождём сыпались камни. Булыжники падали с неба, и каждый пробивал дыру. Дыра становилось всё шире и глубже, и Зелиху охватывал ужас — вдруг она тоже туда упадёт, вдруг её без следа заглотит голодная бездна. «Нет!» — кричала она падавшим под ноги камням. «Нет!» — приказывала машинам, но те неслись на неё с бешеной скоростью, и переезжали её, и неслись дальше. «Нет!» — умоляла она толкавшихся пешеходов. «Нет, пожалуйста».
17. «

    Какое облегчение — взять и уйти сразу и от прошлого, и от будущего. Как хорошо просто взять и уйти.

    Какое облегчение — взять и уйти сразу и от прошлого, и от будущего. Как хорошо просто взять и уйти.
18. «

    Она словно потерялась в безграничных пустых пространствах, стала такой маленькой, а вокруг была огромная земля, огромное небо, огромные звёзды и огромный мучительный выбор.

    Она словно потерялась в безграничных пустых пространствах, стала такой маленькой, а вокруг была огромная земля, огромное небо, огромные звёзды и огромный мучительный выбор.
19. «

    Люди иногда подсаживаются на тату, не могут остановиться. Каждая новая татуировка тянет за собой ещё одну. Странно, что всякие программы по борьбе с зависимостями ещё не занялись этим вопросом.

    Люди иногда подсаживаются на тату, не могут остановиться. Каждая новая татуировка тянет за собой ещё одну. Странно, что всякие программы по борьбе с зависимостями ещё не занялись этим вопросом.

    — Зелиха Казанчи · книга
20. «

    Сколько ни беседуй с воображаемыми собеседниками, всегда есть, что сказать.

    Сколько ни беседуй с воображаемыми собеседниками, всегда есть, что сказать.