«Элис Сиболд. Милые кости»: 24 цитаты

24 цитаты из книги «Элис Сиболд. Милые кости» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Время от времени я соединяла эти два слова. «Умоляю, нет» или «Нет, умоляю». Это все равно что дергать дверь, когда заело замок, или кричать «ловлю, ловлю, ловлю», когда мяч у тебя над головой летит на трибуны.

   Время от времени я соединяла эти два слова. «Умоляю, нет» или «Нет, умоляю». Это все равно что дергать дверь, когда заело замок, или кричать «ловлю, ловлю, ловлю», когда мяч у тебя над головой летит на трибуны.

   — Сьюзи Сэлмон · книга
2. «

   До него начала доходить простая истина: если тебе делают поблажки — значит, случилось что-то страшное.

   До него начала доходить простая истина: если тебе делают поблажки — значит, случилось что-то страшное.
3. «

   Отцовские подозрения будут посильнее материнского чутья.

   Отцовские подозрения будут посильнее материнского чутья.
4. «

   Вправить человеку мозги может только время.

   Вправить человеку мозги может только время.
5. «

   На улице выпал снег. Впервые после моей смерти...

   На улице выпал снег. Впервые после моей смерти...
6. «

   Глаза-океаны, а в них крушение.

   Глаза-океаны, а в них крушение.

   — Сьюзи Сэлмон · книга
7. «

   Когда мы играли с сестрой, у нас Барби и Кен всегда женились в 16 лет. В нашем представлении, у человека могла быть только одна настоящая любовь — никаких компромиссов, никаких повторений.

   Когда мы играли с сестрой, у нас Барби и Кен всегда женились в 16 лет. В нашем представлении, у человека могла быть только одна настоящая любовь — никаких компромиссов, никаких повторений.

   — Сьюзи Сэлмон · книга
8. «

   Его любовь к ней питали не застывшие картины прошлого. Эту любовь питало все — ее сломленный дух, ее бегство, ее возвращение, ее близость к нему в этой больничной палате, до восхода солнца, до приходы врачей. Он любил ее за то, что мог осторожно гладить ее волосы и безрассудно бросаться в глаза-океаны.

   Его любовь к ней питали не застывшие картины прошлого. Эту любовь питало все — ее сломленный дух, ее бегство, ее возвращение, ее близость к нему в этой больничной палате, до восхода солнца, до приходы врачей. Он любил ее за то, что мог осторожно гладить ее волосы и безрассудно бросаться в глаза-океаны.

   — Сьюзи Сэлмон · книга
9. «

   В любой повседневной сценке можно за пару секунд высмотреть что-нибудь удивительное.

   В любой повседневной сценке можно за пару секунд высмотреть что-нибудь удивительное.

   — Сьюзи Сэлмон · книга
10. «

    За её улыбкой скрывался какой-то душевный надлом.

    За её улыбкой скрывался какой-то душевный надлом.
11. «

    Наша планета больна, ей требуется сложная операция.

    Наша планета больна, ей требуется сложная операция.
12. «

    Прежде мир делился на чёрное и белое, а тут всё перепуталось. Короче: можно сказать, я пришла в смятение. Точнее, меня охватило смятение. Счастье + испуг = смятение.

    Прежде мир делился на чёрное и белое, а тут всё перепуталось. Короче: можно сказать, я пришла в смятение. Точнее, меня охватило смятение. Счастье + испуг = смятение.
13. «

    Ты не разъедайся, голубушка, потом жир не согнать будет. Люди вслух скажут – пухленькая, а про себя подумают – толстуха.

    Ты не разъедайся, голубушка, потом жир не согнать будет. Люди вслух скажут – пухленькая, а про себя подумают – толстуха.
14. «

    У моего отца на письменном столе стоял стеклянный шар, а в нем — утопающий в снегу пингвин с красно-белым полосатым шарфиком на шее. Когда я была маленькой, папа сажал меня к себе на колени, придвигал поближе эту вещицу, переворачивал ее вверх дном, а потом резко опускал на подставку. И мы смотрели, как пингвина укутывают снежинки. А мне не давало покоя: пингвин там один-одинешенек, жалко его. Поделившись этой мыслью с отцом, я услышала в ответ: «Не горюй, Сюзи, ему не так уж плохо. Ведь он попал в идеальный мир».

    У моего отца на письменном столе стоял стеклянный шар, а в нем — утопающий в снегу пингвин с красно-белым полосатым шарфиком на шее. Когда я была маленькой, папа сажал меня к себе на колени, придвигал поближе эту вещицу, переворачивал ее вверх дном, а потом резко опускал на подставку. И мы смотрели, как пингвина укутывают снежинки. А мне не давало покоя: пингвин там один-одинешенек, жалко его. Поделившись этой мыслью с отцом, я услышала в ответ: «Не горюй, Сюзи, ему не так уж плохо. Ведь он попал в идеальный мир».

    — Сьюзи Сэлмон · книга
15. «

    Первый поцелуй — это колокольчик судьбы.

    Первый поцелуй — это колокольчик судьбы.
16. «

    Глубоко вдохни, задержи дыхание. Как можно дольше сохраняй неподвижность. Сожмись, представь, что ты — камень. Подбери и спрячь всё лишнее.

    Глубоко вдохни, задержи дыхание. Как можно дольше сохраняй неподвижность. Сожмись, представь, что ты — камень. Подбери и спрячь всё лишнее.
17. «

    Соперничеству, даже между живыми и мертвыми, нет конца.

    Соперничеству, даже между живыми и мертвыми, нет конца.
18. «

    Бывает, планы меняются.

    Бывает, планы меняются.
19. «

    В одиночестве я тосковала, но моя тоска была какой то притуплённой, потому что в ту пору до меня уже дошло значение слова «никогда».

    В одиночестве я тосковала, но моя тоска была какой то притуплённой, потому что в ту пору до меня уже дошло значение слова «никогда».

    — Сьюзи Сэлмон · книга
20. «

    Остановить женское любопытство не под силу даже танку.

    Остановить женское любопытство не под силу даже танку.