«Элис Сиболд. Милые кости» в 59 цитат

59 цитат из книги «Элис Сиболд. Милые кости» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я вмиг превратилась в зловонное море, куда он влез, чтобы нагадить.

   Я вмиг превратилась в зловонное море, куда он влез, чтобы нагадить.

   — Сьюзи Сэлмон · книга
2. «

   Верный способ заставить ее улыбаться — это привезти ей букет полевых цветов.

   Верный способ заставить ее улыбаться — это привезти ей букет полевых цветов.
3. «

   Остановить женское любопытство не под силу даже танку.

   Остановить женское любопытство не под силу даже танку.
4. «

   Истина оказалась совсем не такой, как нам объясняли в школе.

   Истина оказалась совсем не такой, как нам объясняли в школе.
5. «

   Когда мёртвые собираются вас покинуть, вы этого не замечаете. Ничего удивительного. В лучшем случае до вас доносится какой-то шепот, а может быть, угасающая волна шепотов. Я бы сравнила это вот с чем: на лекции — в аудитории или в зале — присутствует некая женщина, которая затаилась в последнем ряду. На нее никто не обращает внимания, и вдруг она решает выскользнуть за дверь. Но даже в этом случае её замечает только тот, кто и сам сидит у выхода.

   Когда мёртвые собираются вас покинуть, вы этого не замечаете. Ничего удивительного. В лучшем случае до вас доносится какой-то шепот, а может быть, угасающая волна шепотов. Я бы сравнила это вот с чем: на лекции — в аудитории или в зале — присутствует некая женщина, которая затаилась в последнем ряду. На нее никто не обращает внимания, и вдруг она решает выскользнуть за дверь. Но даже в этом случае её замечает только тот, кто и сам сидит у выхода.
6. «

   У меня было такое ощущение, что мы, находясь по разные стороны Межграничья, все же рождены для того, чтобы быть рядом, хотя сами не могли бы этого объяснить.

   У меня было такое ощущение, что мы, находясь по разные стороны Межграничья, все же рождены для того, чтобы быть рядом, хотя сами не могли бы этого объяснить.

   — Сьюзи Сэлмон · книга
7. «

   Как-то раз она сказала молоденькой девушке, с которой они вместе работали по субботам в дегустационном баре, что в отношениях между мужчиной и женщиной кто-то один всегда оказывается сильнее другого. — Это не означает, что слабый не любит сильного, — сказала она, ища понимания. Напарница вылупилась на неё, как баран на новые ворота. Но для мамы было важно то, что она сама, произнеся это вслух, узнала в себе того, кто слабее. От этого открытия у неё потемнело перед глазами. Почему же она всегда считала, что всё наоборот?

   Как-то раз она сказала молоденькой девушке, с которой они вместе работали по субботам в дегустационном баре, что в отношениях между мужчиной и женщиной кто-то один всегда оказывается сильнее другого. — Это не означает, что слабый не любит сильного, — сказала она, ища понимания. Напарница вылупилась на неё, как баран на новые ворота. Но для мамы было важно то, что она сама, произнеся это вслух, узнала в себе того, кто слабее. От этого открытия у неё потемнело перед глазами. Почему же она всегда считала, что всё наоборот?
8. «

   До него начала доходить простая истина: если тебе делают поблажки — значит, случилось что-то страшное.

   До него начала доходить простая истина: если тебе делают поблажки — значит, случилось что-то страшное.
9. «

   Когда мы играли с сестрой, у нас Барби и Кен всегда женились в 16 лет. В нашем представлении, у человека могла быть только одна настоящая любовь — никаких компромиссов, никаких повторений.

   Когда мы играли с сестрой, у нас Барби и Кен всегда женились в 16 лет. В нашем представлении, у человека могла быть только одна настоящая любовь — никаких компромиссов, никаких повторений.

   — Сьюзи Сэлмон · книга
10. «

    Я так считаю: улики ждут своего часа, — сказал он. — Когда захотят, тогда и обнаружатся.

    Я так считаю: улики ждут своего часа, — сказал он. — Когда захотят, тогда и обнаружатся.
11. «

    Чудовищное и чудесное оказались неразделимы.

    Чудовищное и чудесное оказались неразделимы.
12. «

    Каждый день — знак вопроса.

    Каждый день — знак вопроса.
13. «

    Потом он без конца вынимал эти фотографии, и каждый раз у него в душе поднималось странное чувство. Ему никак не удавалось разобрать, что же это такое. Заторможенность долго не позволяла дать этому название. И только в последнее время стало ясно: он снова полюбил. У него не укладывалось в голове, что двое людей, которые связаны узами брака и ни на день не расстаются, способны забыть внешность друг друга, но если бы его хорошенько потрясти, он бы именно так и сказал. Ключом послужили два последних кадра. Он тогда приехал с работы, и Холидей захлебнулся лаем, услышав, как машина въезжает в гараж, а мне нужно было удержать маму на месте. — Он и без тебя выйдет, — говорила я. — Не двигайся. И она не двигалась. В занятиях фотографией мне, помимо всего прочего, нравилось командовать людьми, особенно родителями, когда на них нацелен объектив. Краем глаза я видела, как папа вышел через боковую дверь во двор. У него в руке был тонкий портфель, в который мы с Линдси когда-то давно сунули нос, но не нашли ничего интересного, только пропотели от страха. Прежде чем отец опустил портфель на пол, я успела в последний раз снять маму в одиночестве. Её взгляд уже выдавал беспокойство и смущение, она будто погрузилась в пучину, а всплывая, примерила какую-то маску. На следующей фотографии эта маска частично скрыла её лицо, а на самом последнем снимке, где папа слегка наклонился для поцелуя в щёку, маска уже сидела, как влитая. — Неужели это моя вина? — спрашивал он у её изображения, разложив снимки в ряд. — Как это случилось?»

    Потом он без конца вынимал эти фотографии, и каждый раз у него в душе поднималось странное чувство. Ему никак не удавалось разобрать, что же это такое. Заторможенность долго не позволяла дать этому название. И только в последнее время стало ясно: он снова полюбил. У него не укладывалось в голове, что двое людей, которые связаны узами брака и ни на день не расстаются, способны забыть внешность друг друга, но если бы его хорошенько потрясти, он бы именно так и сказал. Ключом послужили два последних кадра. Он тогда приехал с работы, и Холидей захлебнулся лаем, услышав, как машина въезжает в гараж, а мне нужно было удержать маму на месте. — Он и без тебя выйдет, — говорила я. — Не двигайся. И она не двигалась. В занятиях фотографией мне, помимо всего прочего, нравилось командовать людьми, особенно родителями, когда на них нацелен объектив. Краем глаза я видела, как папа вышел через боковую дверь во двор. У него в руке был тонкий портфель, в который мы с Линдси когда-то давно сунули нос, но не нашли ничего интересного, только пропотели от страха. Прежде чем отец опустил портфель на пол, я успела в последний раз снять маму в одиночестве. Её взгляд уже выдавал беспокойство и смущение, она будто погрузилась в пучину, а всплывая, примерила какую-то маску. На следующей фотографии эта маска частично скрыла её лицо, а на самом последнем снимке, где папа слегка наклонился для поцелуя в щёку, маска уже сидела, как влитая. — Неужели это моя вина? — спрашивал он у её изображения, разложив снимки в ряд. — Как это случилось?»
14. «

    Когда мёртвые отпустят живых — живые смогут жить дальше.

    Когда мёртвые отпустят живых — живые смогут жить дальше.

    — Фрэнни · книга
15. «

    Когда на тебя обрушивается насилие, думаешь только о том, чтобы спастись. Но, дойдя до последней черты, когда жизнь уплывает, словно лодка от берега, начинаешь хвататься за смерть, как за спасательный трос, в котором и есть твоё избавление: ты просто уцепись покрепче и дай унести себя далеко-далеко от того места.

    Когда на тебя обрушивается насилие, думаешь только о том, чтобы спастись. Но, дойдя до последней черты, когда жизнь уплывает, словно лодка от берега, начинаешь хвататься за смерть, как за спасательный трос, в котором и есть твоё избавление: ты просто уцепись покрепче и дай унести себя далеко-далеко от того места.
16. «

    В любой повседневной сценке можно за пару секунд высмотреть что-нибудь удивительное.

    В любой повседневной сценке можно за пару секунд высмотреть что-нибудь удивительное.

    — Сьюзи Сэлмон · книга
17. «

    Со времени моей смерти он вступал в каждый новый день, как на минное поле. Но, положа руку на сердце, день моей панихиды обещал быть не самым худшим.

    Со времени моей смерти он вступал в каждый новый день, как на минное поле. Но, положа руку на сердце, день моей панихиды обещал быть не самым худшим.

    — Сьюзи Сэлмон · книга
18. «

    Глубоко вдохни, задержи дыхание. Как можно дольше сохраняй неподвижность. Сожмись, представь, что ты — камень. Подбери и спрячь всё лишнее.

    Глубоко вдохни, задержи дыхание. Как можно дольше сохраняй неподвижность. Сожмись, представь, что ты — камень. Подбери и спрячь всё лишнее.
19. «

    Попав на небеса, я первое время считала, что там всем без исключения видится одно и то же...

    Попав на небеса, я первое время считала, что там всем без исключения видится одно и то же...

    — Сьюзи Сэлмон · книга
20. «

    Отцовские подозрения будут посильнее материнского чутья.

    Отцовские подозрения будут посильнее материнского чутья.