28 цитат из книги «Эмиль Золя. Нана»

Собрали 28 цитат из книги «Эмиль Золя. Нана» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Религия закрывает глаза на многие слабости людские, лишь бы соблюдались приличия.

   Религия закрывает глаза на многие слабости людские, лишь бы соблюдались приличия.
2. «

   Нана, видя его смирение, злобно торжествовала. У нее была инстинктивная потребность унижать людей; ей мало было уничтожать, она стремилась смешать с грязью. Прикосновение ее холеных рук не только оставляло отвратительные следы, оно разлагало все, что было ими сломано.

   Нана, видя его смирение, злобно торжествовала. У нее была инстинктивная потребность унижать людей; ей мало было уничтожать, она стремилась смешать с грязью. Прикосновение ее холеных рук не только оставляло отвратительные следы, оно разлагало все, что было ими сломано.
3. «

   Но молодость так безрассудна!

   Но молодость так безрассудна!
4. «

   Вещи на то и делаются, чтобы их портить.

   Вещи на то и делаются, чтобы их портить.
5. «

   Они могут говорить что угодно, они для нее все равно, что грязь на башмаках. Для нее было бы позором считаться с этими людишками. Ее же совесть чиста.

   Они могут говорить что угодно, они для нее все равно, что грязь на башмаках. Для нее было бы позором считаться с этими людишками. Ее же совесть чиста.
6. «

   Милый мой, все женщины одна другой стоят.

   Милый мой, все женщины одна другой стоят.
7. «

   Вдруг запела птичка и сразу замолкла. Это была малиновка, притаившаяся в кустах бузины, под окном. – Подожди, – шепнул Жорж, – она боится лампы; сейчас я погашу свет. И, снова обняв Нана за талию, прибавил: – Через минутку мы опять зажжем. Юноша прижался к молодой женщине, а она, слушая малиновку, вдруг вспомнила. Да, все это она слышала в романсах. Когда-то она отдала бы душу за то, чтобы, как сейчас, светила луна и пели малиновки, чтобы около нее был муженек, преисполненный любви к ней. Боже мой! Она готова была заплакать, – настолько все это было хорошо и мило!

   Вдруг запела птичка и сразу замолкла. Это была малиновка, притаившаяся в кустах бузины, под окном. – Подожди, – шепнул Жорж, – она боится лампы; сейчас я погашу свет. И, снова обняв Нана за талию, прибавил: – Через минутку мы опять зажжем. Юноша прижался к молодой женщине, а она, слушая малиновку, вдруг вспомнила. Да, все это она слышала в романсах. Когда-то она отдала бы душу за то, чтобы, как сейчас, светила луна и пели малиновки, чтобы около нее был муженек, преисполненный любви к ней. Боже мой! Она готова была заплакать, – настолько все это было хорошо и мило!
8. «

   Мелодия – это радость, это свет…

   Мелодия – это радость, это свет…
9. «

   Только это ведь предопределено заранее: все женщины, которые живут с мужчинами вне брака, попадут в ад.

   Только это ведь предопределено заранее: все женщины, которые живут с мужчинами вне брака, попадут в ад.
10. «

    Лабордет свистнул с некоторым недоверием. Он не верил в смерть Вандевра. Кто-то уверял, будто видел, как он спасся через окно. Он поджег конюшню в припадке умопомешательства, но, видно, как только стало слишком жарко, сразу опомнился. Человек, который так глупо вел себя с женщинами, такой пустой человек не мог умереть с подобной смелостью. Нана разочарованно слушала и сказала, не найдя ничего другого: – Ах, несчастный! Это было так красиво!

    Лабордет свистнул с некоторым недоверием. Он не верил в смерть Вандевра. Кто-то уверял, будто видел, как он спасся через окно. Он поджег конюшню в припадке умопомешательства, но, видно, как только стало слишком жарко, сразу опомнился. Человек, который так глупо вел себя с женщинами, такой пустой человек не мог умереть с подобной смелостью. Нана разочарованно слушала и сказала, не найдя ничего другого: – Ах, несчастный! Это было так красиво!
11. «

    — Отчего ты мне не сказал, что знаком с Нана? — Нана! Да я ее в глаза не видел! — Неужто?... А меня уверяли, что ты ее любовник.

    — Отчего ты мне не сказал, что знаком с Нана? — Нана! Да я ее в глаза не видел! — Неужто?... А меня уверяли, что ты ее любовник.
12. «

    По-твоему, женщине нужно уметь играть и петь? Ну и глуп же ты, голубчик…

    По-твоему, женщине нужно уметь играть и петь? Ну и глуп же ты, голубчик…
13. «

    Иногда они угощались абсентом – в те дни, когда у них были неприятности, – чтобы забыться, как они говорили. Не утруждая себя тем, чтобы спуститься с лестницы, не надев даже юбки. Атласная, перегибаясь через перила, давала поручения десятилетней дочке привратницы, и та, искоса бросая взгляды на голые ноги дамы, приносила в стакане абсент. Все разговоры клонились к тому, какие мужчины свиньи.

    Иногда они угощались абсентом – в те дни, когда у них были неприятности, – чтобы забыться, как они говорили. Не утруждая себя тем, чтобы спуститься с лестницы, не надев даже юбки. Атласная, перегибаясь через перила, давала поручения десятилетней дочке привратницы, и та, искоса бросая взгляды на голые ноги дамы, приносила в стакане абсент. Все разговоры клонились к тому, какие мужчины свиньи.
14. «

    Они ушли один за другим на цыпочках, как уходят из комнаты покойника, где неприлично смеяться.

    Они ушли один за другим на цыпочках, как уходят из комнаты покойника, где неприлично смеяться.
15. «

    Одни мужчины, читая афишу, произносили его громко, другие, проходя мимо, повторяли его, словно переспрашивая, а женщины, встревоженные и улыбающиеся, – удивленно. Никто не знал Нана. Откуда она взялась? Носились всевозможные слухи, зрители нашептывали друг другу на ухо двусмысленные шуточки. Имя Нана – коротенькое, уменьшительное имя, легко переходившее из уст в уста, – ласкало слух. Самый звук его уже веселил толпу и располагал к благодушию. Ею овладело жгучее любопытство, чисто парижское любопытство, неистовое, как приступ горячки.

    Одни мужчины, читая афишу, произносили его громко, другие, проходя мимо, повторяли его, словно переспрашивая, а женщины, встревоженные и улыбающиеся, – удивленно. Никто не знал Нана. Откуда она взялась? Носились всевозможные слухи, зрители нашептывали друг другу на ухо двусмысленные шуточки. Имя Нана – коротенькое, уменьшительное имя, легко переходившее из уст в уста, – ласкало слух. Самый звук его уже веселил толпу и располагал к благодушию. Ею овладело жгучее любопытство, чисто парижское любопытство, неистовое, как приступ горячки.
16. «

    Просто иди обратно, и ты всё поймёшь. В итоге.

    Просто иди обратно, и ты всё поймёшь. В итоге.
17. «

    — Что бы ты сделал, если бы твоя жена тебе изменила? Он ответил угрожающим жестом. — Ну, а если бы я тебе изменила? — О, ты, – пробормотал он, пожав плечами. Нана, несомненно, не была злой. С первых его слов она удержалась от желания кинуть ему в лицо, что он рогоносец. Она предпочитала спокойно выведать все у него. Но тут уж он вывел ее из себя; с этим надо было покончить. — В таком случае, милый мой, – проговорила она, – я не знаю, какого черта ты торчишь тут у меня и целых два часа морочишь мне голову… Иди к своей жене, которая изменяет тебе с Фошри. Да, да, совершенно верно – улица Тэбу, на углу Прованской… Видишь, я даже адрес тебе даю. И, увидев, что Мюффа встал на ноги и покачнулся, как бык, которого ударили обухом по голове, продолжала торжествующе: – Недурно, если порядочные женщины станут отбирать у нас любовников!... Хороши, нечего сказать, ваши порядочные женщины!

    — Что бы ты сделал, если бы твоя жена тебе изменила? Он ответил угрожающим жестом. — Ну, а если бы я тебе изменила? — О, ты, – пробормотал он, пожав плечами. Нана, несомненно, не была злой. С первых его слов она удержалась от желания кинуть ему в лицо, что он рогоносец. Она предпочитала спокойно выведать все у него. Но тут уж он вывел ее из себя; с этим надо было покончить. — В таком случае, милый мой, – проговорила она, – я не знаю, какого черта ты торчишь тут у меня и целых два часа морочишь мне голову… Иди к своей жене, которая изменяет тебе с Фошри. Да, да, совершенно верно – улица Тэбу, на углу Прованской… Видишь, я даже адрес тебе даю. И, увидев, что Мюффа встал на ноги и покачнулся, как бык, которого ударили обухом по голове, продолжала торжествующе: – Недурно, если порядочные женщины станут отбирать у нас любовников!... Хороши, нечего сказать, ваши порядочные женщины!
18. «

    — Ваш театр… – начал он вкрадчиво. Борднав спокойно поправил его, подсказав то глупое слово, которое не смущает людей, любящих называть вещи своими именами. — Скажите уж прямо – публичный дом.

    — Ваш театр… – начал он вкрадчиво. Борднав спокойно поправил его, подсказав то глупое слово, которое не смущает людей, любящих называть вещи своими именами. — Скажите уж прямо – публичный дом.
19. «

    Господи, я говорю о вещах, которые меня не касаются… И только потому, что всем желаю счастья…

    Господи, я говорю о вещах, которые меня не касаются… И только потому, что всем желаю счастья…
20. «

    Она заражала нарядную толпу безумием своей разнузданности и, казалось, олицетворяла собою блеск и острую жажду наслаждения целой нации. Бесчисленные мимолетные связи, о которых она забывала на следующее же утро, увлекали ее в большие рестораны, чаще всего, если погода была хорошая, в «Мадрид». Здесь перед ней дефилировали члены различных посольств. Она обедала с Люси Стьюарт, Каролиной Эке, Марией Блоч в обществе мужчин, коверкавших французский язык, плативших за то, чтобы их забавляли. Эти пресыщенные пустые люди приглашали дам провести с ними за определенную плату вечер, требуя лишь одного – чтобы те дурачились во всю. А женщины, называя это «флиртом без последствий», уезжали домой, радуясь, что эти мужчины пренебрегли их телом, и остаток ночи проводили в объятиях любовника.

    Она заражала нарядную толпу безумием своей разнузданности и, казалось, олицетворяла собою блеск и острую жажду наслаждения целой нации. Бесчисленные мимолетные связи, о которых она забывала на следующее же утро, увлекали ее в большие рестораны, чаще всего, если погода была хорошая, в «Мадрид». Здесь перед ней дефилировали члены различных посольств. Она обедала с Люси Стьюарт, Каролиной Эке, Марией Блоч в обществе мужчин, коверкавших французский язык, плативших за то, чтобы их забавляли. Эти пресыщенные пустые люди приглашали дам провести с ними за определенную плату вечер, требуя лишь одного – чтобы те дурачились во всю. А женщины, называя это «флиртом без последствий», уезжали домой, радуясь, что эти мужчины пренебрегли их телом, и остаток ночи проводили в объятиях любовника.