107 известных цитат из книги «Эмили Бронте. Грозовой перевал»

107 цитат из книги «Эмили Бронте. Грозовой перевал» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Напротив, я с превеликим удовольствием пошлю свою душу на погибель в наказание ее создателю.

   Напротив, я с превеликим удовольствием пошлю свою душу на погибель в наказание ее создателю.
2. «

   У него хватало места в сердце только для двух идолов — для своей жены и самого себя: он носился с обоими и боготворил одного из них, и я не могла себе представить, как он переживет потерю.

   У него хватало места в сердце только для двух идолов — для своей жены и самого себя: он носился с обоими и боготворил одного из них, и я не могла себе представить, как он переживет потерю.

   — Эллен Дин · книга
3. «

   Я люблю папу больше, чем себя, Эллен, и вот откуда я это знаю: я каждую ночь молюсь, чтобы я его пережила; пусть лучше я буду несчастна, чем он!

   Я люблю папу больше, чем себя, Эллен, и вот откуда я это знаю: я каждую ночь молюсь, чтобы я его пережила; пусть лучше я буду несчастна, чем он!

   — Кэтрин Линтон. · книга
4. «

   Рай был бы для нее страной изгнания, если только, расставшись со смертным телом, она не отрешилась бы и от своего нравственного облика.

   Рай был бы для нее страной изгнания, если только, расставшись со смертным телом, она не отрешилась бы и от своего нравственного облика.

   — Эллен Дин · книга
5. «

   Ты сравняла с землёй мой дворец — не строй же теперь лачугу и не умиляйся собственному милосердию, разрешая мне в ней поселиться.

   Ты сравняла с землёй мой дворец — не строй же теперь лачугу и не умиляйся собственному милосердию, разрешая мне в ней поселиться.

   — Хитклиф · книга
6. «

   Он сжимал его руку и целовал дикое осклабленное лицо, на которое все другие избегали смотреть; он скорбел об усопшем той истинной скорбью, которая естественно возникает в благородном сердце, даже когда оно твердо, как закаленная сталь!

   Он сжимал его руку и целовал дикое осклабленное лицо, на которое все другие избегали смотреть; он скорбел об усопшем той истинной скорбью, которая естественно возникает в благородном сердце, даже когда оно твердо, как закаленная сталь!

   — Эллен Дин · книга
7. «

   Никому не позволю причинять мне беспокойство, когда в моей власти помешать тому.

   Никому не позволю причинять мне беспокойство, когда в моей власти помешать тому.

   — Хитклиф · книга
8. «

   Один надеялся, другой предался отчаянию: каждый их них сам избрал свою долю.

   Один надеялся, другой предался отчаянию: каждый их них сам избрал свою долю.

   — Эллен Дин · книга
9. «

   У тебя то же сердце, те же нервы, что и у всякого другого! К чему ты хлопочешь скрывать их? Бога не ослепит твоя гордость! Ты искушаешь Его терзать их до тех пор, пока Он не исторгнет у тебя постыдного крика боли!

   У тебя то же сердце, те же нервы, что и у всякого другого! К чему ты хлопочешь скрывать их? Бога не ослепит твоя гордость! Ты искушаешь Его терзать их до тех пор, пока Он не исторгнет у тебя постыдного крика боли!

   — Эллен Дин · книга
10. «

    Он всегда, всегда в моих мыслях: не как радость и не как никто, за кого я радуюсь больше, чем за саму себя, — а как всё моё существо.

    Он всегда, всегда в моих мыслях: не как радость и не как никто, за кого я радуюсь больше, чем за саму себя, — а как всё моё существо.
11. «

    В этом видно различие между его любовью и моей: будь я на его месте, а он на моём, я, хоть сжигай меня самая лютая ненависть, никогда бы я не поднял на него руку. Ты смотришь недоверчиво? Да, никогда! Никогда не изгнал бы я его из её общества, пока ей хочется быть близ него. В тот час, когда он стал бы ей безразличен, я вырвал бы сердце из его груди и пил бы его кровь! Но до тех пор – если не веришь, ты не знаешь меня – до тех пор я дал бы разрезать себя на куски, но не тронул бы волоска на его голове!

    В этом видно различие между его любовью и моей: будь я на его месте, а он на моём, я, хоть сжигай меня самая лютая ненависть, никогда бы я не поднял на него руку. Ты смотришь недоверчиво? Да, никогда! Никогда не изгнал бы я его из её общества, пока ей хочется быть близ него. В тот час, когда он стал бы ей безразличен, я вырвал бы сердце из его груди и пил бы его кровь! Но до тех пор – если не веришь, ты не знаешь меня – до тех пор я дал бы разрезать себя на куски, но не тронул бы волоска на его голове!

    — Хитклиф · книга
12. «

    Тиран топчет своих рабов, и они не восстают против него: они норовят раздавить тех, кто у них под пятой.

    Тиран топчет своих рабов, и они не восстают против него: они норовят раздавить тех, кто у них под пятой.

    — Хитклиф · книга
13. «

    Чувствуют сердцем, Эллен, а так как он убил моё сердце, я не могу ему сочувствовать.

    Чувствуют сердцем, Эллен, а так как он убил моё сердце, я не могу ему сочувствовать.

    — Изабелла Линтон · книга
14. «

    Она отличалась удивительным постоянством в старых привязанностях.

    Она отличалась удивительным постоянством в старых привязанностях.

    — Эллен Дин · книга
15. «

    Она была жизнерадостна без грубоватости и отличалась сердцем чересчур чувствительным и горячим в своих привязанностях.

    Она была жизнерадостна без грубоватости и отличалась сердцем чересчур чувствительным и горячим в своих привязанностях.

    — Эллен Дин · книга
16. «

    У неё был всё тот же отсутствующий, блуждающий взгляд, и, казалось, она едва ли узнаёт окружающее посредством зрения или слуха.

    У неё был всё тот же отсутствующий, блуждающий взгляд, и, казалось, она едва ли узнаёт окружающее посредством зрения или слуха.

    — Эллен Дин · книга
17. «

    Он тем настойчивей домогался своего, чем неизбежнее смерть грозила вмешаться и разрушить его алчные и бессердечные замыслы.

    Он тем настойчивей домогался своего, чем неизбежнее смерть грозила вмешаться и разрушить его алчные и бессердечные замыслы.

    — Эллен Дин · книга
18. «

    Я скорее выпущу эту канарейку в парк среди зимы, чем посоветую тебе отдать ему своё сердце.

    Я скорее выпущу эту канарейку в парк среди зимы, чем посоветую тебе отдать ему своё сердце.

    — Кэтрин Линтон. · книга
19. «

    Пока светила летняя луна, вы не мешали нам спать, но едва подул зимний ветер, вы бежите под кров! На вашем месте, Хитклиф, я бы легла на её могилу, и умерла бы, как верный пес.

    Пока светила летняя луна, вы не мешали нам спать, но едва подул зимний ветер, вы бежите под кров! На вашем месте, Хитклиф, я бы легла на её могилу, и умерла бы, как верный пес.

    — Изабелла Линтон · книга
20. «

    Она была достаточно разумна и стыдилась быть грубой там, где встречала неизменную учтивость.

    Она была достаточно разумна и стыдилась быть грубой там, где встречала неизменную учтивость.

    — Эллен Дин · книга