17 цитат из книги «Энтони Дорр. Весь невидимый нам свет» с глубоким смыслом

Ниже 17 цитат из книги «Энтони Дорр. Весь невидимый нам свет»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Море говорит на своём языке, и речь отдаётся в камнях, в воздухе, в небе. Как там говорил капитан Немо? Море не подвластно деспотам.

   Море говорит на своём языке, и речь отдаётся в камнях, в воздухе, в небе. Как там говорил капитан Немо? Море не подвластно деспотам.
2. «

   ...проклятия – выдумка. Может быть, есть везенье и невезенье. Один день чуть удачней, другой – наоборот. А вот проклятий не бывает.

   ...проклятия – выдумка. Может быть, есть везенье и невезенье. Один день чуть удачней, другой – наоборот. А вот проклятий не бывает.
3. «

   Впрочем, есть и гордость — гордость, что он всё сделал сам. Что у дочери столько упорства и любопытства. Быть отцом такого сильного существа — значит учиться смирению. Как будто ты — лишь тоненький проводок для чего-то куда более значительного. Так он и ощущает себя сейчас, стоя на коленях рядом с ванной и ополаскивая дочери волосы: словно любовь к ней рвётся за пределы его тела. Стены могут рухнуть, даже целый город, а яркость этого чувства не померкнет.

   Впрочем, есть и гордость — гордость, что он всё сделал сам. Что у дочери столько упорства и любопытства. Быть отцом такого сильного существа — значит учиться смирению. Как будто ты — лишь тоненький проводок для чего-то куда более значительного. Так он и ощущает себя сейчас, стоя на коленях рядом с ванной и ополаскивая дочери волосы: словно любовь к ней рвётся за пределы его тела. Стены могут рухнуть, даже целый город, а яркость этого чувства не померкнет.
4. «

   Что такое слепота? Там, где должна быть стена, руки проваливаются в пустоту. Там, где должна быть пустота, ударяешься ногой о ножку стола. На улицах рычат машины, листья шелестят в небе, кровь стучит в ушах.

   Что такое слепота? Там, где должна быть стена, руки проваливаются в пустоту. Там, где должна быть пустота, ударяешься ногой о ножку стола. На улицах рычат машины, листья шелестят в небе, кровь стучит в ушах.
5. «

   Знаешь, в чем главный урок истории? В том, что ее пишут победители. Кто победит, тот скажет, что и как было.

   Знаешь, в чем главный урок истории? В том, что ее пишут победители. Кто победит, тот скажет, что и как было.

   — Герр Зидлер · книга
6. «

   Мари уже почти четырнадцать, мадам. По военному времени – не так уж мало. Четырнадцатилетние умирают так же, как все остальные. А я хочу, чтобы четырнадцатилетние были молоды. Хочу…

   Мари уже почти четырнадцать, мадам. По военному времени – не так уж мало. Четырнадцатилетние умирают так же, как все остальные. А я хочу, чтобы четырнадцатилетние были молоды. Хочу…

   — Этьен · книга
7. «

   Вот бы жизнь была как роман, чтобы можно было пролистать страницы и узнать, что дальше.

   Вот бы жизнь была как роман, чтобы можно было пролистать страницы и узнать, что дальше.

   — Мари-Лора · книга
8. «

   Как мы называем видимый свет? Мы называем его цветами. Однако электромагнитный спектр начинается от ноля и продолжается до бесконечности, так что на самом деле, дети, количественно весь свет — невидимый.

   Как мы называем видимый свет? Мы называем его цветами. Однако электромагнитный спектр начинается от ноля и продолжается до бесконечности, так что на самом деле, дети, количественно весь свет — невидимый.
9. «

   Самого Вернера сомнения мучат беспрестанно. Расовая чистота, политическая чистота – Бастиан постоянно обличает всяческое разложение, но разве (думает Вернер в ночи) жизнь по своей сути – не разложение? Ребёнок рождается, и мир начинает его менять. Что-то у него отнимает, что-то в него вкладывает. Каждый кусок пищи, каждая частица света, входящая в глаз, — тело не может быть вполне чистым.

   Самого Вернера сомнения мучат беспрестанно. Расовая чистота, политическая чистота – Бастиан постоянно обличает всяческое разложение, но разве (думает Вернер в ночи) жизнь по своей сути – не разложение? Ребёнок рождается, и мир начинает его менять. Что-то у него отнимает, что-то в него вкладывает. Каждый кусок пищи, каждая частица света, входящая в глаз, — тело не может быть вполне чистым.
10. «

    Мы живем в великое время. Мы не жалуемся. Мы твердо упремся ногами в землю, и ни один враг нас не сдвинет.

    Мы живем в великое время. Мы не жалуемся. Мы твердо упремся ногами в землю, и ни один враг нас не сдвинет.
11. «

    Со временем непонятные события либо запутываются еще больше, либо проясняются.

    Со временем непонятные события либо запутываются еще больше, либо проясняются.

    — Мари-Лора · книга
12. «

    Мы все повзрослели раньше, чем стали взрослыми.

    Мы все повзрослели раньше, чем стали взрослыми.

    — Мари-Лора · книга
13. «

    Правильно ли делать что-то только потому, что все остальные так поступают?

    Правильно ли делать что-то только потому, что все остальные так поступают?

    — Ютта · книга
14. «

    Воздух дышит обещаниями чудес.

    Воздух дышит обещаниями чудес.
15. «

    Если у тебя дома сестра, ты должен думать о ней. За нее ты будешь биться с врагом.

    Если у тебя дома сестра, ты должен думать о ней. За нее ты будешь биться с врагом.
16. «

    Она включает в доме все лампы, не чтобы лучше видеть, а потому что ей одиноко, а когда дом освещен, возникает чувство, будто ждешь гостей.

    Она включает в доме все лампы, не чтобы лучше видеть, а потому что ей одиноко, а когда дом освещен, возникает чувство, будто ждешь гостей.
17. «

    Другим людям невдомек, что её мир полон красок. В воображении Мари-Лоры, в её снах всё цветное. Музейные здания бежевые, каштановые, кофейные. Научные сотрудники – лиловые, лимонно-желтые, морковно-рыжие. Фортепьянные аккорды из репродуктора на посту охраны долетают до ключной мастерской бархатисто-чёрными и ажурно-синими отсветами. Колокольный звон – бронзовые дуги, которые отражаются от окон. Пчелы серебристые. Голуби кирпичные, охристые, иногда золотистые. Большой кипарис, мимо которого Мари-Лора с отцом проходят утром, – калейдоскоп, каждая его иголка – многогранное сверкание.

    Другим людям невдомек, что её мир полон красок. В воображении Мари-Лоры, в её снах всё цветное. Музейные здания бежевые, каштановые, кофейные. Научные сотрудники – лиловые, лимонно-желтые, морковно-рыжие. Фортепьянные аккорды из репродуктора на посту охраны долетают до ключной мастерской бархатисто-чёрными и ажурно-синими отсветами. Колокольный звон – бронзовые дуги, которые отражаются от окон. Пчелы серебристые. Голуби кирпичные, охристые, иногда золотистые. Большой кипарис, мимо которого Мари-Лора с отцом проходят утром, – калейдоскоп, каждая его иголка – многогранное сверкание.