24 коротких цитаты из книги «Энтони Горовиц. Мориарти»

24 цитаты из книги «Энтони Горовиц. Мориарти» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Джонс был человеком весьма способным, при этом не видел дальше кончика своего носа, был доверив и наивен. Когда его жена рассказала мне о его прошлом, о его фанатичном увлечении Шерлоком Холмсом, стало ясно, что мне по-настоящему повезло. До самого конца он был абсолютно податлив и покладист. Что ж, у каждого своя планида. Он был марионеткой в моих руках, игрушечным полицейским, которого он купил дочке по дороге домой.

   Джонс был человеком весьма способным, при этом не видел дальше кончика своего носа, был доверив и наивен. Когда его жена рассказала мне о его прошлом, о его фанатичном увлечении Шерлоком Холмсом, стало ясно, что мне по-настоящему повезло. До самого конца он был абсолютно податлив и покладист. Что ж, у каждого своя планида. Он был марионеткой в моих руках, игрушечным полицейским, которого он купил дочке по дороге домой.

   — Джеймс Мориарти · книга
2. «

   Её замысел был очевиден. Она хотела поговорить со мной наедине и всё для этого устроила. Весь вечер я с любопытством наблюдал за тем, как ведёт и как чувствует себя мой друг Этелни Джонс в домашней обстановке. Решительный и полагающийся на себя во время расследования, в обществе супруги он был намного тише и неприметнее. Их близость была неоспоримой. Они понимали, о чём молчат, читали наперёд желания друг друга. В то же время в их дуэте она явно была сильнее. Рядом с ней Джонс терял немалую часть своего авторитета, и я подумал, что даже Шерлок Холмс не был бы такой звездой сыска, надумай он жениться.

   Её замысел был очевиден. Она хотела поговорить со мной наедине и всё для этого устроила. Весь вечер я с любопытством наблюдал за тем, как ведёт и как чувствует себя мой друг Этелни Джонс в домашней обстановке. Решительный и полагающийся на себя во время расследования, в обществе супруги он был намного тише и неприметнее. Их близость была неоспоримой. Они понимали, о чём молчат, читали наперёд желания друг друга. В то же время в их дуэте она явно была сильнее. Рядом с ней Джонс терял немалую часть своего авторитета, и я подумал, что даже Шерлок Холмс не был бы такой звездой сыска, надумай он жениться.
3. «

   — А в Нью-Йорке очень шумно? — Шумно? — я улыбнулся. Интересное слово она выбрала. — Ну, вообще-то жизнь там кипит. А дома очень высокие. Некоторые такие высокие, что их называют небоскрёбами. — Потому что они скребут небо? — Делают вид, что скребут.

   — А в Нью-Йорке очень шумно? — Шумно? — я улыбнулся. Интересное слово она выбрала. — Ну, вообще-то жизнь там кипит. А дома очень высокие. Некоторые такие высокие, что их называют небоскрёбами. — Потому что они скребут небо? — Делают вид, что скребут.
4. «

   — Это нам ни о чём не говорит, — заметил я. — Это говорит нам о многом, — раздражённо бросил Джонс. — Записку написал образованный человек, решивший выдать себя за необразованного. Он левша. Работает в библиотеке либо ходит туда, хотя там обычно мало народу. Это человек упрямый и безжалостный, в то же время на него давят обстоятельства, поэтому действует он импульсивно. Записка написана сгоряча. Предмет моего описания — Кларенс Деверо, потому что автор письма именно он.

   — Это нам ни о чём не говорит, — заметил я. — Это говорит нам о многом, — раздражённо бросил Джонс. — Записку написал образованный человек, решивший выдать себя за необразованного. Он левша. Работает в библиотеке либо ходит туда, хотя там обычно мало народу. Это человек упрямый и безжалостный, в то же время на него давят обстоятельства, поэтому действует он импульсивно. Записка написана сгоряча. Предмет моего описания — Кларенс Деверо, потому что автор письма именно он.
5. «

   — Что вам от меня нужно? — Вы хотели забрать у меня мою организацию. Теперь я заберу у вас вашу. Вы не оставили мне выбора, потому что, благодаря вам, мне в Англии больше делать нечего. Поэтому мне нужны имена всех ваших подельников в Америке, всех, с кем вы работали… уличных преступников, их хозяев. Вы мне расскажете всё, что знаете о подкупленных политиках, юристах, судьях, журналистах, полицейских — и об агентстве Пинкертона. Англия для меня на некоторое время закрыта, а вот Америка — нет. Новый свет! Моё возрождение произойдёт именно там. Нам предстоит долгий путь. К его завершению вы расскажете всё, что мне надо знать. — Вы просто… дьявол! — Нет. Всего лишь преступник. Раньше мне казалось, что это — разные вещи… Пока я не встретил вас.

   — Что вам от меня нужно? — Вы хотели забрать у меня мою организацию. Теперь я заберу у вас вашу. Вы не оставили мне выбора, потому что, благодаря вам, мне в Англии больше делать нечего. Поэтому мне нужны имена всех ваших подельников в Америке, всех, с кем вы работали… уличных преступников, их хозяев. Вы мне расскажете всё, что знаете о подкупленных политиках, юристах, судьях, журналистах, полицейских — и об агентстве Пинкертона. Англия для меня на некоторое время закрыта, а вот Америка — нет. Новый свет! Моё возрождение произойдёт именно там. Нам предстоит долгий путь. К его завершению вы расскажете всё, что мне надо знать. — Вы просто… дьявол! — Нет. Всего лишь преступник. Раньше мне казалось, что это — разные вещи… Пока я не встретил вас.

   — Джеймс Мориарти · книга
6. «

   Казалось бы, у нас с Джонсом общая цель, но наши интересы были диаметрально противоположны. Он расспрашивал о преступлениях из недавнего прошлого. Я же готовил преступление на самое ближайшее будущее.

   Казалось бы, у нас с Джонсом общая цель, но наши интересы были диаметрально противоположны. Он расспрашивал о преступлениях из недавнего прошлого. Я же готовил преступление на самое ближайшее будущее.

   — Джеймс Мориарти · книга
7. «

   Меня слегка удивило, что у него была потребность описать предстоящее, с другой стороны, я и понятия не имел, что имитировать смерть собрались мы оба… теперь, оглядываясь назад, могу сказать, что такое совпадение — большая редкость.

   Меня слегка удивило, что у него была потребность описать предстоящее, с другой стороны, я и понятия не имел, что имитировать смерть собрались мы оба… теперь, оглядываясь назад, могу сказать, что такое совпадение — большая редкость.

   — Джеймс Мориарти · книга
8. «

   — Мне жаль, что ваша дочь больше никогда не увидит отца, и что последние воспоминания о вас будут не самыми приятными. Но со временем она вас так или иначе забудет. Дети — существа стойкие, долго унывать не будут. Так что и мы вполне можем о ней забыть.

   — Мне жаль, что ваша дочь больше никогда не увидит отца, и что последние воспоминания о вас будут не самыми приятными. Но со временем она вас так или иначе забудет. Дети — существа стойкие, долго унывать не будут. Так что и мы вполне можем о ней забыть.
9. «

   Возможно, это вопрос толкования, но всё-таки есть существенная разница между, например, «Я Фредерик Чейз» и «Позвольте сказать вам, что меня зовут Фредерик Чейз» — а именно это, если не ошибаюсь, я напечатал на самой первой странице. Разве я сказал, что тело, лежавшее на плите в Мейрингене — это Джеймс Мориарти? Нет. Я лишь указал, с достаточной точностью, что это имя было написано на бирке, висевшей на запястье покойника. Наверное, сейчас вы уже поняли, что я, ваш рассказчик, и есть профессор Джеймс Мориарти.

   Возможно, это вопрос толкования, но всё-таки есть существенная разница между, например, «Я Фредерик Чейз» и «Позвольте сказать вам, что меня зовут Фредерик Чейз» — а именно это, если не ошибаюсь, я напечатал на самой первой странице. Разве я сказал, что тело, лежавшее на плите в Мейрингене — это Джеймс Мориарти? Нет. Я лишь указал, с достаточной точностью, что это имя было написано на бирке, висевшей на запястье покойника. Наверное, сейчас вы уже поняли, что я, ваш рассказчик, и есть профессор Джеймс Мориарти.

   — Джеймс Мориарти · книга
10. «

    Разве в церкви нас не учат, что зло можно ощутить физически, как холодную зиму или надвигающуюся бурю?

    Разве в церкви нас не учат, что зло можно ощутить физически, как холодную зиму или надвигающуюся бурю?
11. «

    Когда тебя окружают пять головорезов и пахнет жареным, лучше споры не разводить.

    Когда тебя окружают пять головорезов и пахнет жареным, лучше споры не разводить.
12. «

    — Не исключено, что через два дня у вас не будет полномочий. — За два дня многое может произойти. — Джонс положил руку мне на плечо. — Не падайте духом. Не спорю, картина мрачная. Но общий контур уже вырисовывается.

    — Не исключено, что через два дня у вас не будет полномочий. — За два дня многое может произойти. — Джонс положил руку мне на плечо. — Не падайте духом. Не спорю, картина мрачная. Но общий контур уже вырисовывается.
13. «

    Мы с вами мало знакомы, но я вижу: вам не по душе, что кто-то может заподозрить вас в нечестности. Со мной такая же история.

    Мы с вами мало знакомы, но я вижу: вам не по душе, что кто-то может заподозрить вас в нечестности. Со мной такая же история.
14. «

    — Возможно, я пытаюсь ухватиться за соломинку, — сказал я. — Впрочем, почему «возможно»? Я как раз пытаюсь ухватиться за соломинку.

    — Возможно, я пытаюсь ухватиться за соломинку, — сказал я. — Впрочем, почему «возможно»? Я как раз пытаюсь ухватиться за соломинку.
15. «

    — Об этом мы ничего ей не скажем, — предложил я. — Она всё равно догадается. У неё нюх на истину.

    — Об этом мы ничего ей не скажем, — предложил я. — Она всё равно догадается. У неё нюх на истину.
16. «

    Иногда мне кажется, что ему известен каждый мой шаг, что он играет со мной в кошки-мышки. Кларенс Деверо действует с крайней осторожностью, скрывается под чужой личиной. Он не подставляется, не подвергает себя опасности. Он готовит преступление, скажем, ограбление банка, разбой, убийство, разрабатывает детали, собирает шайку исполнителей, забирает себе добычу… но сам к месту преступления даже не приближается. Он остаётся невидимкой. Впрочем, у него есть одна черта, которая, надеюсь, однажды позволит мне взять его под стражу. Говорят, ему свойственно странное психологическое состояние, называемое агорафобией — это жуткая боязнь открытого пространства. Он всегда остаётся в помещении и путешествует только в крытом экипаже.

    Иногда мне кажется, что ему известен каждый мой шаг, что он играет со мной в кошки-мышки. Кларенс Деверо действует с крайней осторожностью, скрывается под чужой личиной. Он не подставляется, не подвергает себя опасности. Он готовит преступление, скажем, ограбление банка, разбой, убийство, разрабатывает детали, собирает шайку исполнителей, забирает себе добычу… но сам к месту преступления даже не приближается. Он остаётся невидимкой. Впрочем, у него есть одна черта, которая, надеюсь, однажды позволит мне взять его под стражу. Говорят, ему свойственно странное психологическое состояние, называемое агорафобией — это жуткая боязнь открытого пространства. Он всегда остаётся в помещении и путешествует только в крытом экипаже.
17. «

    Арчи, старина, приготовь нам чай. Господа, позвольте пригласить вас во вторую комнату моего салона? Никогда не думал, что буду рад встретиться с двумя стражами закона или подставить руки под наручники, но встрече с вами я действительно рад. Выпейте со мной чаю, и я вам всё расскажу. Клянусь моей королевской кровью, что горю желанием вам помочь!

    Арчи, старина, приготовь нам чай. Господа, позвольте пригласить вас во вторую комнату моего салона? Никогда не думал, что буду рад встретиться с двумя стражами закона или подставить руки под наручники, но встрече с вами я действительно рад. Выпейте со мной чаю, и я вам всё расскажу. Клянусь моей королевской кровью, что горю желанием вам помочь!
18. «

    Я уже говорил, что преступники — народ безмозглый. Можно добавить, что все они — люди корыстные.

    Я уже говорил, что преступники — народ безмозглый. Можно добавить, что все они — люди корыстные.

    — Джеймс Мориарти · книга
19. «

    Обстоятельства его смерти — его связали, а потом казнили — вызвали у меня жуткое отвращение. Я стоял перед ним на коленях, с глазами, полными слёз, и понимал: Кларенс Деверо меня переиграл, и судьба никогда не была ко мне так неблагосклонна. Мне пришёл конец. Надо уезжать из Англии. Или наложить на себя руки. Жизнь стала невыносимой. Но этому слабоволию я поддался секунд на пять, не более. На смену пришла ярость и жажда отмщения, которая поглотила меня целиком и полностью, — в эту минуту в голове моей и созрел план, такой дерзкий и неожиданный, что у него были все шансы на успех.

    Обстоятельства его смерти — его связали, а потом казнили — вызвали у меня жуткое отвращение. Я стоял перед ним на коленях, с глазами, полными слёз, и понимал: Кларенс Деверо меня переиграл, и судьба никогда не была ко мне так неблагосклонна. Мне пришёл конец. Надо уезжать из Англии. Или наложить на себя руки. Жизнь стала невыносимой. Но этому слабоволию я поддался секунд на пять, не более. На смену пришла ярость и жажда отмщения, которая поглотила меня целиком и полностью, — в эту минуту в голове моей и созрел план, такой дерзкий и неожиданный, что у него были все шансы на успех.

    — Джеймс Мориарти · книга
20. «

    В мире есть плохие люди, которые несут большое зло, другие люди от них только страдают, и злодеев надо остановить — мне кажется, что это правильно.

    В мире есть плохие люди, которые несут большое зло, другие люди от них только страдают, и злодеев надо остановить — мне кажется, что это правильно.