Подборка из книги: 109 цитат — «Эрих Мария Ремарк. Чёрный обелиск»

Собрали 109 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Чёрный обелиск» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Я думаю о том, что вот его /дрозда/ песня говорит мне о жизни, о будущем, о грезах и обо всем том неведомом, что меня ожидает; а для червей, которые вылезают из сырой земли и с усилиями взбираются на подножие памятника с крестом, для них эта песня — грозный сигнал смерти через четвертование свирепыми ударами клюва.

   Я думаю о том, что вот его /дрозда/ песня говорит мне о жизни, о будущем, о грезах и обо всем том неведомом, что меня ожидает; а для червей, которые вылезают из сырой земли и с усилиями взбираются на подножие памятника с крестом, для них эта песня — грозный сигнал смерти через четвертование свирепыми ударами клюва.

   — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
2. «

   — … в качестве кого же ты хочешь идти в мир? <...> — Просто как искорка жизни, которая попытается не угаснуть.

   — … в качестве кого же ты хочешь идти в мир? <...> — Просто как искорка жизни, которая попытается не угаснуть.

   — Хунгерман · книга
3. «

   – Почему же ты молчишь? – спрашивает Изабелла. Я пожимаю плечами. – Иногда трудно что-нибудь сказать, Изабелла. И дать свободу тоже трудно. – Кому дать свободу? – Самому себе. Многое в нас противится этому. – Нож не может сам себя порезать, Рудольф. Отчего же ты боишься? – Не знаю, Изабелла. – Не жди слишком долго, любимый, иначе будет поздно. Слова нужны...

   – Почему же ты молчишь? – спрашивает Изабелла. Я пожимаю плечами. – Иногда трудно что-нибудь сказать, Изабелла. И дать свободу тоже трудно. – Кому дать свободу? – Самому себе. Многое в нас противится этому. – Нож не может сам себя порезать, Рудольф. Отчего же ты боишься? – Не знаю, Изабелла. – Не жди слишком долго, любимый, иначе будет поздно. Слова нужны...

   — Женевьева (Изабелла) · книга
4. «

   Всё, что пережито и прошло, становится приключением! До чего отвратительно! И чем страшнее всё было, тем впоследствии представляется более заманчивым. Судить о том, что такое война, могли бы по-настоящему только мёртвые: только они одни узнали всё до конца.

   Всё, что пережито и прошло, становится приключением! До чего отвратительно! И чем страшнее всё было, тем впоследствии представляется более заманчивым. Судить о том, что такое война, могли бы по-настоящему только мёртвые: только они одни узнали всё до конца.

   — Георг Кроль · книга
5. «

   — Не романтична? – Георг презрительно усмехается. – А что это значит? Существует много сортов романтики. … – Ризенфельд, конечно, понимает под романтикой приключение с дамой из высшего общества. Не интрижку с женой мясника. Георг качает головой. – А в чем разница? Высший свет ведет себя в наши дни вульгарнее, чем какой-нибудь мясник.

   — Не романтична? – Георг презрительно усмехается. – А что это значит? Существует много сортов романтики. … – Ризенфельд, конечно, понимает под романтикой приключение с дамой из высшего общества. Не интрижку с женой мясника. Георг качает головой. – А в чем разница? Высший свет ведет себя в наши дни вульгарнее, чем какой-нибудь мясник.

   — Георг Кроль · книга
6. «

   ... И постепенно разрастаясь, на страны земли легла свинцовая тень церкви, задушила радость жизни, сделала из Эроса, веселого бога, тайный и греховный постельный эпизод и ничего не прощала, ибо истинное прощение в том и состоит, что бы принять другого человека таким, какой он есть, а не требовать искупления, повиновения и покорности до тех пор, пока не будет произнесено: Ego te absolvo*.

   ... И постепенно разрастаясь, на страны земли легла свинцовая тень церкви, задушила радость жизни, сделала из Эроса, веселого бога, тайный и греховный постельный эпизод и ничего не прощала, ибо истинное прощение в том и состоит, что бы принять другого человека таким, какой он есть, а не требовать искупления, повиновения и покорности до тех пор, пока не будет произнесено: Ego te absolvo*.

   — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
7. «

   — Почему все люди не могут просто быть счастливы? — Этого я не знаю. Может быть, потому, что тогда господу богу было бы скучно? — Нет. Не поэтому. — А почему же? — Потому, что он боится. — Боится? Чего же? — Если бы все были счастливы, никакой бог не был бы нужен.

   — Почему все люди не могут просто быть счастливы? — Этого я не знаю. Может быть, потому, что тогда господу богу было бы скучно? — Нет. Не поэтому. — А почему же? — Потому, что он боится. — Боится? Чего же? — Если бы все были счастливы, никакой бог не был бы нужен.

   — Женевьева (Изабелла) · книга
8. «

   Доллар поднимается каждый день, но каждую ночь курс твоей жизни на один день падает.

   Доллар поднимается каждый день, но каждую ночь курс твоей жизни на один день падает.
9. «

   Каждый кого-нибудь спасает. Так же как он всегда кого-то убивает. Даже если и не догадывается об этом.

   Каждый кого-нибудь спасает. Так же как он всегда кого-то убивает. Даже если и не догадывается об этом.

   — Георг Кроль · книга
10. «

    — Все, что пережито и прошло становится приключением. До чего же отвратительно! И чем страшнее все было, тем в последствии представляется более заманчивым.

    — Все, что пережито и прошло становится приключением. До чего же отвратительно! И чем страшнее все было, тем в последствии представляется более заманчивым.

    — Георг Кроль · книга
11. «

    — Ну как? — игриво спрашивает он. — Все еще стараетесь исправить этот мир? — Я наблюдаю его. — Ага! Видно, что философ! И что же вы находите? — Нахожу, что за две тысячи лет христианство очень мало продвинуло человечество вперед, — отвечаю я.

    — Ну как? — игриво спрашивает он. — Все еще стараетесь исправить этот мир? — Я наблюдаю его. — Ага! Видно, что философ! И что же вы находите? — Нахожу, что за две тысячи лет христианство очень мало продвинуло человечество вперед, — отвечаю я.

    — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
12. «

    Любовь, которая на самом деле встречается в жизни очень редко, после чьей-нибудь смерти начинает сиять со всех сторон и попадается на каждом шагу.

    Любовь, которая на самом деле встречается в жизни очень редко, после чьей-нибудь смерти начинает сиять со всех сторон и попадается на каждом шагу.

    — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
13. «

    Служитель веры и служитель науки сидят в лучах света, озаряющего их. Для них мир – не смутная, трепетная тревога, он не ворчанье бездны, не грозовые вспышки в леденящем эфире – они служители веры и науки, у них есть отвес и лот, весы и меры, у каждого свои, но это их не тревожит, они уверены в себе, у них есть имена и фамилии, которые они могут наклеивать на все, словно этикетки; они крепко спят по ночам, они стремятся к определенной цели, и этого для них достаточно, и даже ужас, даже черный занавес перед самоубийством занимает соответствующее, определенное место в их существовании, оно имеет название, классифицировано и потому стало неопасным. Убивает только безыменное или то, что взорвало свое имя.

    Служитель веры и служитель науки сидят в лучах света, озаряющего их. Для них мир – не смутная, трепетная тревога, он не ворчанье бездны, не грозовые вспышки в леденящем эфире – они служители веры и науки, у них есть отвес и лот, весы и меры, у каждого свои, но это их не тревожит, они уверены в себе, у них есть имена и фамилии, которые они могут наклеивать на все, словно этикетки; они крепко спят по ночам, они стремятся к определенной цели, и этого для них достаточно, и даже ужас, даже черный занавес перед самоубийством занимает соответствующее, определенное место в их существовании, оно имеет название, классифицировано и потому стало неопасным. Убивает только безыменное или то, что взорвало свое имя.
14. «

    Я где-то читал, что моржи остаются совершенно равнодушными, когда охотники, нападая на стадо, убивают дубинками их соседей, — и я видел, как во время войны целые народы вели себя совершенно так же.

    Я где-то читал, что моржи остаются совершенно равнодушными, когда охотники, нападая на стадо, убивают дубинками их соседей, — и я видел, как во время войны целые народы вели себя совершенно так же.

    — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
15. «

    — Не понимаю, как можно жить без религии, — обращается Вильке к Курту Баху. — Что же тогда делать ночью, когда просыпаешься во время грозы? — Летом? — Конечно, летом. Зимою гроз не бывает. — Надо выпить чего-нибудь холодного, — отвечает Курт Бах. — А потом продолжать спать.

    — Не понимаю, как можно жить без религии, — обращается Вильке к Курту Баху. — Что же тогда делать ночью, когда просыпаешься во время грозы? — Летом? — Конечно, летом. Зимою гроз не бывает. — Надо выпить чего-нибудь холодного, — отвечает Курт Бах. — А потом продолжать спать.

    — Курт Бах · книга
16. «

    Цинизм — та же сердечность, только с отрицательным показателем.

    Цинизм — та же сердечность, только с отрицательным показателем.

    — Гиршман · книга
17. «

    Никогда не следует искушать своё счастье. Ещё одно ценное правило.

    Никогда не следует искушать своё счастье. Ещё одно ценное правило.

    — Георг Кроль · книга
18. «

    Десять лет назад я бы никогда не поверил, что буду пить вино со своим духовником; но я бы тогда тоже ни за что не поверил, что буду убивать людей и меня за это не только не повесят, но наградят орденом, — и все-таки это случилось.

    Десять лет назад я бы никогда не поверил, что буду пить вино со своим духовником; но я бы тогда тоже ни за что не поверил, что буду убивать людей и меня за это не только не повесят, но наградят орденом, — и все-таки это случилось.

    — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
19. «

    — ... Живет ли человек изнутри наружу или снаружи внутрь? — Человек живет и точка. В «Валгалле» сегодня дают гуляш. Гуляш с картошкой, огурцами и салатом. Я видел меню, когда шел из банка. — Гуляш! — Я срываю примулу и вставляю в петлицу. — Человек живет, ты прав! Кто пытается вникнуть глубже, тот пропал. Пойдем позлим Эдуарда Кноблоха!

    — ... Живет ли человек изнутри наружу или снаружи внутрь? — Человек живет и точка. В «Валгалле» сегодня дают гуляш. Гуляш с картошкой, огурцами и салатом. Я видел меню, когда шел из банка. — Гуляш! — Я срываю примулу и вставляю в петлицу. — Человек живет, ты прав! Кто пытается вникнуть глубже, тот пропал. Пойдем позлим Эдуарда Кноблоха!

    — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
20. «

    — Ты любишь меня недостаточно сильно! — Люблю, как могу. — Мало. Нет, мало. Никогда нельзя любить достаточно! — Да, должно быть, никогда не любишь достаточно. В течение всей жизни никогда, никого. Должно быть, всегда любишь слишком мало — и от этого все человеческие несчастья.

    — Ты любишь меня недостаточно сильно! — Люблю, как могу. — Мало. Нет, мало. Никогда нельзя любить достаточно! — Да, должно быть, никогда не любишь достаточно. В течение всей жизни никогда, никого. Должно быть, всегда любишь слишком мало — и от этого все человеческие несчастья.

    — Женевьева (Изабелла) · книга