197 коротких цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Чёрный обелиск»

Собрали 197 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Чёрный обелиск» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   О честный колониальный торговец любовью, который хотел бы держать в одной лавочке и кислую капусту и икру! Разве ты все еще не понимаешь, что от этого кислая капуста не начнет благоухать икрой, но икра всегда будет отдавать кислой капустой? Я держу их как можно дальше одну от другой, и тебе следовало бы делать то же самое!

   О честный колониальный торговец любовью, который хотел бы держать в одной лавочке и кислую капусту и икру! Разве ты все еще не понимаешь, что от этого кислая капуста не начнет благоухать икрой, но икра всегда будет отдавать кислой капустой? Я держу их как можно дальше одну от другой, и тебе следовало бы делать то же самое!

   — Георг Кроль · книга
2. «

   Прощай! Каждый день какая-то часть нас самих умирает, но и каждый день мы живём немного дольше, вы мне это открыли, и я не забуду, что нет уничтожения, и тот, кто ничего не хочет удержать, владеет всем; прощайте, целую вас моими пустыми губами. Сжимаю вас в объятиях, которые не смогли вас удержать, прощайте, прощайте, вы, живущие во мне до тех пор, пока я вас не забуду…

   Прощай! Каждый день какая-то часть нас самих умирает, но и каждый день мы живём немного дольше, вы мне это открыли, и я не забуду, что нет уничтожения, и тот, кто ничего не хочет удержать, владеет всем; прощайте, целую вас моими пустыми губами. Сжимаю вас в объятиях, которые не смогли вас удержать, прощайте, прощайте, вы, живущие во мне до тех пор, пока я вас не забуду…

   — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
3. «

   – Это скучно, – говорит она. – Отчего ты непременно хочешь всегда быть тем же самым? – Да, отчего? – повторяю я удивленно. – Ты права: почему человек так стремится к этому? Что нам непременно хочется сохранить в себе? И почему мы о себе такого высокого мнения?

   – Это скучно, – говорит она. – Отчего ты непременно хочешь всегда быть тем же самым? – Да, отчего? – повторяю я удивленно. – Ты права: почему человек так стремится к этому? Что нам непременно хочется сохранить в себе? И почему мы о себе такого высокого мнения?

   — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
4. «

   — Все, что пережито и прошло становится приключением. До чего же отвратительно! И чем страшнее все было, тем в последствии представляется более заманчивым.

   — Все, что пережито и прошло становится приключением. До чего же отвратительно! И чем страшнее все было, тем в последствии представляется более заманчивым.

   — Георг Кроль · книга
5. «

   Но, видно так уж повелось на свете: когда мы действительно что-то начнём понимать, мы уже слишком стары, чтобы приложить это к жизни, так оно и идёт — волна за волной, поколение за поколением, и ни одно не в состоянии хоть чему-нибудь научиться у другого.

   Но, видно так уж повелось на свете: когда мы действительно что-то начнём понимать, мы уже слишком стары, чтобы приложить это к жизни, так оно и идёт — волна за волной, поколение за поколением, и ни одно не в состоянии хоть чему-нибудь научиться у другого.

   — доктор Вернике · книга
6. «

   Измена? Какое вульгарное название для тончайшей, высшей неудовлетворенности, для поисков все большего, большего...

   Измена? Какое вульгарное название для тончайшей, высшей неудовлетворенности, для поисков все большего, большего...

   — Георг Кроль · книга
7. «

   Почему всякий раз, когда ты хочешь чем-нибудь владеть, ты губишь это, как только получил?

   Почему всякий раз, когда ты хочешь чем-нибудь владеть, ты губишь это, как только получил?

   — Женевьева (Изабелла) · книга
8. «

   Никогда не предпринимай никаких сложных ходов, если того же можно достичь гораздо более простыми способами. Это одно из самых мудрых правил жизни. Применять его на деле очень трудно. Особенно интеллигентам и романтикам.

   Никогда не предпринимай никаких сложных ходов, если того же можно достичь гораздо более простыми способами. Это одно из самых мудрых правил жизни. Применять его на деле очень трудно. Особенно интеллигентам и романтикам.

   — Георг Кроль · книга
9. «

   Хлеб и вино претворяются в тело и кровь Христову. Это чудо – такое же, как сотворение человека, возникшего из глины и праха. По мнению Ризенфельда, третье чудо состоит в том, что человек не знает, как ему быть со вторым, и все беспощаднее эксплуатирует и уничтожает себе подобных, а краткий срок между рождением и смертью старается как можно больше заполнить эгоизмом, хотя каждому с самого начала абсолютно ясно одно: он неизбежно должен умереть.

   Хлеб и вино претворяются в тело и кровь Христову. Это чудо – такое же, как сотворение человека, возникшего из глины и праха. По мнению Ризенфельда, третье чудо состоит в том, что человек не знает, как ему быть со вторым, и все беспощаднее эксплуатирует и уничтожает себе подобных, а краткий срок между рождением и смертью старается как можно больше заполнить эгоизмом, хотя каждому с самого начала абсолютно ясно одно: он неизбежно должен умереть.

   — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
10. «

    — Видите! — с горечью восклицает Генрих, обращаясь к Ризенфельду. — Поэтому мы и войну проиграли! Во всём виновата наша расхлябанная интеллигенция и евреи. — И велосипедисты, — добавляет Ризенфельд. — При чём тут велосипедисты? — в свою очередь удивляется Генрих. — А при чём тут евреи?

    — Видите! — с горечью восклицает Генрих, обращаясь к Ризенфельду. — Поэтому мы и войну проиграли! Во всём виновата наша расхлябанная интеллигенция и евреи. — И велосипедисты, — добавляет Ризенфельд. — При чём тут велосипедисты? — в свою очередь удивляется Генрих. — А при чём тут евреи?

    — Генрих Кроль · книга
11. «

    — Вам надо бы совсем не обращать на нее внимания. А вы, точно вас загипнотизировали, все время глаз с нее не сводили, а потом устраиваете вдруг эту комедию со мной. Господи, до чего же вы еще неопытны в таких делах!

    — Вам надо бы совсем не обращать на нее внимания. А вы, точно вас загипнотизировали, все время глаз с нее не сводили, а потом устраиваете вдруг эту комедию со мной. Господи, до чего же вы еще неопытны в таких делах!

    — Герда Шнейдер · книга
12. «

    Если от чего-нибудь отказываешься, то не надо это терять совсем. Так поступают только идиоты.

    Если от чего-нибудь отказываешься, то не надо это терять совсем. Так поступают только идиоты.

    — Георг Кроль · книга
13. «

    — Человеческий мозг! — восклицает Вернике почти мечтательно. — Раньше мне хотелось стать матросом, путешественником, исследователем первобытного леса — смешно! А ведь величайшие приключения таятся здесь! — И он стучит себя по голове.

    — Человеческий мозг! — восклицает Вернике почти мечтательно. — Раньше мне хотелось стать матросом, путешественником, исследователем первобытного леса — смешно! А ведь величайшие приключения таятся здесь! — И он стучит себя по голове.

    — доктор Вернике · книга
14. «

    Страдания любви нельзя победить философией — можно только с помощью другой женщины.

    Страдания любви нельзя победить философией — можно только с помощью другой женщины.

    — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
15. «

    Человек живет на семьдесят пять процентов исходя из своих фантазий, и только на двадцать пять — исходя из фактов; в этом его сила и его слабость.

    Человек живет на семьдесят пять процентов исходя из своих фантазий, и только на двадцать пять — исходя из фактов; в этом его сила и его слабость.

    — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
16. «

    Моя комнатенка полна теней и отблесков, и вдруг одиночество, словно обухом, оглушает меня из-за угла. Я знаю, что всё это вздор, и я не более одинок, чем любой бык в бычьем стаде. Но что поделаешь? Одиночество не имеет никакого отношения к тому, много у нас знакомых или мало.

    Моя комнатенка полна теней и отблесков, и вдруг одиночество, словно обухом, оглушает меня из-за угла. Я знаю, что всё это вздор, и я не более одинок, чем любой бык в бычьем стаде. Но что поделаешь? Одиночество не имеет никакого отношения к тому, много у нас знакомых или мало.

    — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
17. «

    В полночь вселенная пахнет звёздами.

    В полночь вселенная пахнет звёздами.

    — Курт Бах · книга
18. «

    Любовь не знает гордости.

    Любовь не знает гордости.

    — Герда Шнейдер · книга
19. «

    — Это же самый лакомый кусочек, — заявляет Эдуард. — Грудные косточки очень приятно погрызть. — Я не грызун. Я едок.

    — Это же самый лакомый кусочек, — заявляет Эдуард. — Грудные косточки очень приятно погрызть. — Я не грызун. Я едок.

    — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
20. «

    ... я смутно ощущал присущие земной твари неуловимое одиночество, когда мы оставались в пустой церкви, наедине с сумерками и звуками органа, только мы двое, словно единственные люди на свете, соединенные хмурым светом, аккордами и дождем и все же навеки разлученные, без всякого моста от одного к другому, без взаимопонимания, без слов, и только странно рдели сторожевые огоньки на границах жизни внутри нас — мы их видим и не понимаем, я по-своему, а она по-своему, словно глухонемые слепцы, хотя мы не глухи и не немы, не слепы, а потому оказываемся еще беднее и оторваннее от всех.

    ... я смутно ощущал присущие земной твари неуловимое одиночество, когда мы оставались в пустой церкви, наедине с сумерками и звуками органа, только мы двое, словно единственные люди на свете, соединенные хмурым светом, аккордами и дождем и все же навеки разлученные, без всякого моста от одного к другому, без взаимопонимания, без слов, и только странно рдели сторожевые огоньки на границах жизни внутри нас — мы их видим и не понимаем, я по-своему, а она по-своему, словно глухонемые слепцы, хотя мы не глухи и не немы, не слепы, а потому оказываемся еще беднее и оторваннее от всех.

    — Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга