69 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. На Западном фронте без перемен», которые стоит перечитать

Ниже 69 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. На Западном фронте без перемен»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Но что я все-таки хотел бы узнать, так это вот что: началась бы война или не началась, если бы кайзер сказал «нет»? — Я уверен, что войны не было бы, ведь он, говорят, сначала вовсе не хотел ее. — Ну пусть не он один, пусть двадцать-тридцать человек во всем мире сказали бы «нет», — может быть, тогда ее все же не было бы? — Пожалуй что так, но ведь они-то как раз хотели, чтоб она была.

   — Но что я все-таки хотел бы узнать, так это вот что: началась бы война или не началась, если бы кайзер сказал «нет»? — Я уверен, что войны не было бы, ведь он, говорят, сначала вовсе не хотел ее. — Ну пусть не он один, пусть двадцать-тридцать человек во всем мире сказали бы «нет», — может быть, тогда ее все же не было бы? — Пожалуй что так, но ведь они-то как раз хотели, чтоб она была.

   — Пауль Боймер · книга
2. «

   Мы всегда слишком поздно прозреваем.

   Мы всегда слишком поздно прозреваем.

   — Пауль Боймер · книга
3. «

   Фронт — это клетка, и тому, кто в нее попал, приходится, напрягая нервы, ждать, что с ним будет дальше. Мы сидим за решеткой, прутья которой — траектории снарядов; мы живем в напряженном ожидании неведомого. Мы отданы во власть случая.

   Фронт — это клетка, и тому, кто в нее попал, приходится, напрягая нервы, ждать, что с ним будет дальше. Мы сидим за решеткой, прутья которой — траектории снарядов; мы живем в напряженном ожидании неведомого. Мы отданы во власть случая.

   — Пауль Боймер · книга
4. «

   Мне думается, это скорее что-то вроде лихорадки. Никто как будто бы и не хочет, а смотришь, — она уж тут как тут. Мы войны не хотим, другие утверждают то же самое, и все-таки чуть не весь мир в нее впутался.

   Мне думается, это скорее что-то вроде лихорадки. Никто как будто бы и не хочет, а смотришь, — она уж тут как тут. Мы войны не хотим, другие утверждают то же самое, и все-таки чуть не весь мир в нее впутался.

   — Альберт Кропп · книга
5. «

   Кстати, как это ни странно, но всяческие беды и несчастья на этом свете очень часто исходят от людей маленького роста; у них гораздо более энергичный и неуживчивый характер, чем у людей высоких.

   Кстати, как это ни странно, но всяческие беды и несчастья на этом свете очень часто исходят от людей маленького роста; у них гораздо более энергичный и неуживчивый характер, чем у людей высоких.
6. «

   Кошмар можно выдержать, пока ему покоряешься, но он убивает, если размышляешь о нем.

   Кошмар можно выдержать, пока ему покоряешься, но он убивает, если размышляешь о нем.
7. «

   Мы стали солдатами по доброй воле, из энтузиазма; но здесь делалось все, чтобы выбить из нас это чувство.

   Мы стали солдатами по доброй воле, из энтузиазма; но здесь делалось все, чтобы выбить из нас это чувство.
8. «

   Меня могут убить, — это дело случая. Но то, что я остаюсь в живых, — это опять-таки дело случая.

   Меня могут убить, — это дело случая. Но то, что я остаюсь в живых, — это опять-таки дело случая.

   — Пауль Боймер · книга
9. «

   За названиями станций встают образы, от которых все внутри трепещет. Колеса все грохочут и грохочут, я стою у окна и крепко держусь за косяки рамы. Эти названия — пограничные столбы моей юности.

   За названиями станций встают образы, от которых все внутри трепещет. Колеса все грохочут и грохочут, я стою у окна и крепко держусь за косяки рамы. Эти названия — пограничные столбы моей юности.
10. «

    ...все ужасы можно пережить, пока ты просто покоряешься своей судьбе, но попробуй размышлять о них, и они убьют тебя.

    ...все ужасы можно пережить, пока ты просто покоряешься своей судьбе, но попробуй размышлять о них, и они убьют тебя.

    — Пауль Боймер · книга
11. «

    Над нами тяготеет проклятие — культ фактов.

    Над нами тяготеет проклятие — культ фактов.

    — Пауль Боймер · книга
12. «

    Дни идут, и каждый час непостижим и самоочевиден.

    Дни идут, и каждый час непостижим и самоочевиден.
13. «

    Шквальный огонь. Заградительный огонь. Огневые завесы. Мины. Газы. Танки. Пулеметы. Ручные гранаты. Все это слова, слова, но за ними стоят все ужасы, которые переживает человечество.

    Шквальный огонь. Заградительный огонь. Огневые завесы. Мины. Газы. Танки. Пулеметы. Ручные гранаты. Все это слова, слова, но за ними стоят все ужасы, которые переживает человечество.
14. «

    Ожидаешь чудес, а потом всё сводится к буханке хлеба.

    Ожидаешь чудес, а потом всё сводится к буханке хлеба.

    — Пауль Боймер · книга
15. «

    — Странно все-таки, как подумаешь, ведь зачем мы здесь? Чтобы защищать свое отечество. Но ведь французы тоже находятся здесь для того, чтобы защищать свое отечество. Так кто же прав? — Может быть, и мы и они. — Ну, допустим, что так, однако наши профессора, и пасторы, и газеты утверждают, что правы только мы (будем надеяться, что так оно и есть), а в то же время их профессора, и пасторы, и газеты утверждают, что правы только они. Так вот, в чем же тут дело?

    — Странно все-таки, как подумаешь, ведь зачем мы здесь? Чтобы защищать свое отечество. Но ведь французы тоже находятся здесь для того, чтобы защищать свое отечество. Так кто же прав? — Может быть, и мы и они. — Ну, допустим, что так, однако наши профессора, и пасторы, и газеты утверждают, что правы только мы (будем надеяться, что так оно и есть), а в то же время их профессора, и пасторы, и газеты утверждают, что правы только они. Так вот, в чем же тут дело?

    — Альберт Кропп · книга
16. «

    Мы шутим не потому, что нам свойственно чувство юмора, нет, мы стараемся не терять чувства юмора, потому что без него мы пропадем.

    Мы шутим не потому, что нам свойственно чувство юмора, нет, мы стараемся не терять чувства юмора, потому что без него мы пропадем.

    — Пауль Боймер · книга
17. «

    Когда мы выезжаем, мы просто солдаты, порой угрюмые, порой веселые, но как только мы добираемся до полосы, где начинается фронт, мы становимся полулюдьми — полуживотными.

    Когда мы выезжаем, мы просто солдаты, порой угрюмые, порой веселые, но как только мы добираемся до полосы, где начинается фронт, мы становимся полулюдьми — полуживотными.

    — Пауль Боймер · книга
18. «

    Ни для кого на свете земля не означает так много, как для солдата. В те минуты, когда он приникает к ней, долго и крепко сжимая её в своих объятиях, когда под огнем страх смерти заставляет его глубоко зарываться в нее лицом и всем своим телом, она его единственный друг, его брат, его мать. Ей, безмолвной надежной заступнице, стоном и криком поверяет он свой страх и свою боль, и она принимает их и снова отпускает его на десять секунд, — десять секунд перебежки, еще десять секунд жизни, — и опять подхватывает его, чтобы укрыть, порой навсегда.

    Ни для кого на свете земля не означает так много, как для солдата. В те минуты, когда он приникает к ней, долго и крепко сжимая её в своих объятиях, когда под огнем страх смерти заставляет его глубоко зарываться в нее лицом и всем своим телом, она его единственный друг, его брат, его мать. Ей, безмолвной надежной заступнице, стоном и криком поверяет он свой страх и свою боль, и она принимает их и снова отпускает его на десять секунд, — десять секунд перебежки, еще десять секунд жизни, — и опять подхватывает его, чтобы укрыть, порой навсегда.

    — Пауль Боймер · книга
19. «

    Кто не похабничает, тот не солдат.

    Кто не похабничает, тот не солдат.

    — Пауль Боймер · книга
20. «

    Мы не дали себя сломать, мы приспособились; в этом нам помогли наши двадцать лет, из-за которых многое другое было для нас так трудно. Но самое главное это то, что в нас проснулось сильное, всегда готовое претвориться в действие чувство взаимной спаянности, и впоследствии, когда мы попали на фронт, оно переросло в единственное хорошее, что породила война, — в товарищество!

    Мы не дали себя сломать, мы приспособились; в этом нам помогли наши двадцать лет, из-за которых многое другое было для нас так трудно. Но самое главное это то, что в нас проснулось сильное, всегда готовое претвориться в действие чувство взаимной спаянности, и впоследствии, когда мы попали на фронт, оно переросло в единственное хорошее, что породила война, — в товарищество!

    — Пауль Боймер · книга