70 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. На Западном фронте без перемен» для вдохновения

Ниже 70 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. На Западном фронте без перемен»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Мы уже успели основательно позабыть все эти премудрости. Они оказались совершенно бесполезными. Но никто не учил нас в школе, как закуривать под дождем и на ветру или как разжигать костер из сырых дров, никто не объяснял, что удар штыком лучше всего наносить в живот, а не в ребра, потому что в животе штык не застревает.

   Мы уже успели основательно позабыть все эти премудрости. Они оказались совершенно бесполезными. Но никто не учил нас в школе, как закуривать под дождем и на ветру или как разжигать костер из сырых дров, никто не объяснял, что удар штыком лучше всего наносить в живот, а не в ребра, потому что в животе штык не застревает.

   — Пауль Боймер · книга
2. «

   Что с нами станется, если мы совершенно ясно увидим, что происходит на фронте...

   Что с нами станется, если мы совершенно ясно увидим, что происходит на фронте...

   — Пауль Боймер · книга
3. «

   Я не знаю, преодолел ли я то, что мне довелось пережить. Но пока я жив, жизнь проложит себе путь, хочет или не хочет это нечто, живущее во мне и называемое «я».

   Я не знаю, преодолел ли я то, что мне довелось пережить. Но пока я жив, жизнь проложит себе путь, хочет или не хочет это нечто, живущее во мне и называемое «я».

   — Пауль Боймер · книга
4. «

   На войне было бы не так скверно, если бы только можно было побольше спать.

   На войне было бы не так скверно, если бы только можно было побольше спать.
5. «

   Фронт — это клетка, и тому, кто в нее попал, приходится, напрягая нервы, ждать, что с ним будет дальше. Мы сидим за решеткой, прутья которой — траектории снарядов; мы живем в напряженном ожидании неведомого. Мы отданы во власть случая.

   Фронт — это клетка, и тому, кто в нее попал, приходится, напрягая нервы, ждать, что с ним будет дальше. Мы сидим за решеткой, прутья которой — траектории снарядов; мы живем в напряженном ожидании неведомого. Мы отданы во власть случая.

   — Пауль Боймер · книга
6. «

   Атака, контратака, удар, контрудар, — все это слова, но как много за ними кроется!

   Атака, контратака, удар, контрудар, — все это слова, но как много за ними кроется!
7. «

   Над нами тяготеет проклятие — культ фактов. Мы различаем вещи, как торгаши, и понимаем необходимость, как мясники. Мы перестали быть беспечными, мы стали ужасающе равнодушными. Допустим, что мы останемся в живых; но будем ли мы жить? Мы беспомощны, как покинутые дети, и многоопытны, как старики, мы стали черствыми, и жалкими, и поверхностными, — мне кажется, что нам уже не возродиться.

   Над нами тяготеет проклятие — культ фактов. Мы различаем вещи, как торгаши, и понимаем необходимость, как мясники. Мы перестали быть беспечными, мы стали ужасающе равнодушными. Допустим, что мы останемся в живых; но будем ли мы жить? Мы беспомощны, как покинутые дети, и многоопытны, как старики, мы стали черствыми, и жалкими, и поверхностными, — мне кажется, что нам уже не возродиться.
8. «

   – Так отчего же все-таки бывают войны? – спрашивает Тьяден. Кат пожимает плечами: – Значит, есть люди, которым война идет на пользу.

   – Так отчего же все-таки бывают войны? – спрашивает Тьяден. Кат пожимает плечами: – Значит, есть люди, которым война идет на пользу.
9. «

   Крики продолжаются. Это не люди, люди не могут так страшно кричать. Кат говорит: — Раненые лошади.

   Крики продолжаются. Это не люди, люди не могут так страшно кричать. Кат говорит: — Раненые лошади.

   — Пауль Боймер · книга
10. «

    У нас не было твердых планов на будущее, лишь у очень немногих мысли о карьере и призвании приняли уже настолько определенную форму, чтобы играть какую-то практическую роль в их жизни; зато у нас было множество неясных идеалов, под влиянием которых и жизнь, и даже война представлялись нам в идеальном, почти романтическом свете.

    У нас не было твердых планов на будущее, лишь у очень немногих мысли о карьере и призвании приняли уже настолько определенную форму, чтобы играть какую-то практическую роль в их жизни; зато у нас было множество неясных идеалов, под влиянием которых и жизнь, и даже война представлялись нам в идеальном, почти романтическом свете.
11. «

    Наши руки — земля, наши тела — глина, а наши глаза дождливые лужи; мы не знаем, живы ли мы еще.

    Наши руки — земля, наши тела — глина, а наши глаза дождливые лужи; мы не знаем, живы ли мы еще.

    — Пауль Боймер · книга
12. «

    Мы солдаты, а уж потом, удивительным и стыдливым образом, еще и люди.

    Мы солдаты, а уж потом, удивительным и стыдливым образом, еще и люди.

    — Пауль Боймер · книга
13. «

    Видишь ли, когда дрессируешь собаку, чтобы она жрала картошку, а после даёшь ей кусок мяса, она всё равно схватит мясо, такая уж у неё природа. Вот и с человеком, коли дать ему чуток власти, происходит аккурат тоже самое — он её хватает. Получается этак совершенно нечаянно, ведь человек в первую голову животное, разве только поверху, словно в бутерброде со смальцем, намазано маленько порядочности.

    Видишь ли, когда дрессируешь собаку, чтобы она жрала картошку, а после даёшь ей кусок мяса, она всё равно схватит мясо, такая уж у неё природа. Вот и с человеком, коли дать ему чуток власти, происходит аккурат тоже самое — он её хватает. Получается этак совершенно нечаянно, ведь человек в первую голову животное, разве только поверху, словно в бутерброде со смальцем, намазано маленько порядочности.

    — Качинский · книга
14. «

    Кстати, как это ни странно, но всяческие беды и несчастья на этом свете очень часто исходят от людей маленького роста; у них гораздо более энергичный и неуживчивый характер, чем у людей высоких.

    Кстати, как это ни странно, но всяческие беды и несчастья на этом свете очень часто исходят от людей маленького роста; у них гораздо более энергичный и неуживчивый характер, чем у людей высоких.
15. «

    — …стоило ему стать унтер-офицером, как он превратился в живодера. Как это получается? — Да и не только Химмельштос, это случается с очень многими. Как получат нашивки или саблю, так сразу становятся совсем другими людьми, словно бетону нажрались. — Все дело в мундире…

    — …стоило ему стать унтер-офицером, как он превратился в живодера. Как это получается? — Да и не только Химмельштос, это случается с очень многими. Как получат нашивки или саблю, так сразу становятся совсем другими людьми, словно бетону нажрались. — Все дело в мундире…

    — Пауль Боймер · книга
16. «

    Мне думается, это скорее что-то вроде лихорадки. Никто как будто бы и не хочет, а смотришь, — она уж тут как тут. Мы войны не хотим, другие утверждают то же самое, и все-таки чуть не весь мир в нее впутался.

    Мне думается, это скорее что-то вроде лихорадки. Никто как будто бы и не хочет, а смотришь, — она уж тут как тут. Мы войны не хотим, другие утверждают то же самое, и все-таки чуть не весь мир в нее впутался.

    — Альберт Кропп · книга
17. «

    Шквальный огонь. Заградительный огонь. Огневые завесы. Мины. Газы. Танки. Пулеметы. Ручные гранаты. Все это слова, слова, но за ними стоят все ужасы, которые переживает человечество.

    Шквальный огонь. Заградительный огонь. Огневые завесы. Мины. Газы. Танки. Пулеметы. Ручные гранаты. Все это слова, слова, но за ними стоят все ужасы, которые переживает человечество.
18. «

    Теперь мы вернемся усталыми, в разладе с собой, опустошенными, вырванными из почвы и растерявшими надежды. Мы уже не сможем прижиться.

    Теперь мы вернемся усталыми, в разладе с собой, опустошенными, вырванными из почвы и растерявшими надежды. Мы уже не сможем прижиться.

    — Пауль Боймер · книга
19. «

    Мы стали солдатами по доброй воле, из энтузиазма; но здесь делалось все, чтобы выбить из нас это чувство.

    Мы стали солдатами по доброй воле, из энтузиазма; но здесь делалось все, чтобы выбить из нас это чувство.
20. «

    Кто не похабничает, тот не солдат.

    Кто не похабничает, тот не солдат.

    — Пауль Боймер · книга