47 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Ночь в Лиссабоне» для поста в соцсетях

Ниже 47 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Ночь в Лиссабоне»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Взаимное уважение есть основа спокойной совместной жизни.

   Взаимное уважение есть основа спокойной совместной жизни.

   — Йозеф Шварц · книга
2. «

   — Я уже давно не могу иронизировать, — сказал он. — И испытывать страх перед громкими словами. Когда человек иронизирует и боится, он стремится принизить вещи. — Может быть, — согласился я. — Но разве так уж необходимо, став перед несбыточным, повторять себе: оно невозможно? Не лучше ли постараться преуменьшить его и тем самым оставить луч надежды?

   — Я уже давно не могу иронизировать, — сказал он. — И испытывать страх перед громкими словами. Когда человек иронизирует и боится, он стремится принизить вещи. — Может быть, — согласился я. — Но разве так уж необходимо, став перед несбыточным, повторять себе: оно невозможно? Не лучше ли постараться преуменьшить его и тем самым оставить луч надежды?

   — Рассказчик · книга
3. «

   Сны стали повторяться так часто, что я уже боялся ложиться спать. Вам это знакомо?

   Сны стали повторяться так часто, что я уже боялся ложиться спать. Вам это знакомо?

   — Шварц · книга
4. «

   Самый чудесный город — это тот, где человек счастлив.

   Самый чудесный город — это тот, где человек счастлив.

   — Елена · книга
5. «

   Побережье Португалии сделалось последним пристанищем для беглецов, которые превыше родины и существования ценили справедливость, свободу и терпимость.

   Побережье Португалии сделалось последним пристанищем для беглецов, которые превыше родины и существования ценили справедливость, свободу и терпимость.
6. «

   Еще три года назад я решил не считать свое изгнание несчастьем, а смотреть на него как на разновидность холодной войны, которая почему-то оказалась необходимой для моего развития. Такое настроение спасало от ненужных терзаний.

   Еще три года назад я решил не считать свое изгнание несчастьем, а смотреть на него как на разновидность холодной войны, которая почему-то оказалась необходимой для моего развития. Такое настроение спасало от ненужных терзаний.
7. «

   Женщинам ничего не нужно объяснять, с ними всегда надо действовать.

   Женщинам ничего не нужно объяснять, с ними всегда надо действовать.

   — Рассказчик · книга
8. «

   — У тебя много было женщин во Франции? — Не больше, чем это необходимо.

   — У тебя много было женщин во Франции? — Не больше, чем это необходимо.

   — Елена · книга
9. «

   Ощущение опасности всегда обостряет восприятие жизни. Но только до тех пор, пока опасность лишь маячит где-то на горизонте.

   Ощущение опасности всегда обостряет восприятие жизни. Но только до тех пор, пока опасность лишь маячит где-то на горизонте.

   — Рассказчик · книга
10. «

    Счастье... Как оно сжимается, садится в воспоминании! Будто дешёвая ткань после стирки. Сосчитать можно только несчастия.

    Счастье... Как оно сжимается, садится в воспоминании! Будто дешёвая ткань после стирки. Сосчитать можно только несчастия.

    — Шварц · книга
11. «

    Мы жили вне времени. Если всё затоплено чувством, места для времени не остается.

    Мы жили вне времени. Если всё затоплено чувством, места для времени не остается.

    — Рассказчик · книга
12. «

    — Впрочем, мы все, конечно, умрём. — Да, — сказала Элен. — Но никто в это не верит.

    — Впрочем, мы все, конечно, умрём. — Да, — сказала Элен. — Но никто в это не верит.

    — Элен · книга
13. «

    Я был счастлив даже в швейцарских тюрьмах, и только потому, что они были не немецкие.

    Я был счастлив даже в швейцарских тюрьмах, и только потому, что они были не немецкие.
14. «

    — Что же ещё у нас осталось? — спросил я. — Яблоки на деревьях, золотой октябрь и наши мечты, — ответила она.

    — Что же ещё у нас осталось? — спросил я. — Яблоки на деревьях, золотой октябрь и наши мечты, — ответила она.

    — Элен · книга
15. «

    Вечная сцена! Слуги насилия, их жертва, а рядом — всегда и во все времена — третий — зритель, тот, что не в состоянии пошевелить пальцем, чтобы защитить, освободить жертву, потому что боится за свою собственную шкуру. И, может быть, именно поэтому его собственной шкуре всегда угрожает опасность.

    Вечная сцена! Слуги насилия, их жертва, а рядом — всегда и во все времена — третий — зритель, тот, что не в состоянии пошевелить пальцем, чтобы защитить, освободить жертву, потому что боится за свою собственную шкуру. И, может быть, именно поэтому его собственной шкуре всегда угрожает опасность.
16. «

    ...во время бегства и опасности, в отчаянии, как раз и начинаешь верить в чудо: иначе нельзя выжить…

    ...во время бегства и опасности, в отчаянии, как раз и начинаешь верить в чудо: иначе нельзя выжить…

    — Рассказчик · книга
17. «

    В общем, плохо, Иосиф. Все плохо. Но внешне все выглядит блестяще.

    В общем, плохо, Иосиф. Все плохо. Но внешне все выглядит блестяще.

    — Рассказчик · книга
18. «

    Одиночество ищет спутников и не спрашивает, кто они. Кто не понимает этого, тот никогда не знал одиночества, а только уединение.

    Одиночество ищет спутников и не спрашивает, кто они. Кто не понимает этого, тот никогда не знал одиночества, а только уединение.

    — Рассказчик · книга
19. «

    Я был счастлив, — быстро сказал он вдруг, понизив голос. — Я был очень счастлив, — повторил он, глядя в сторону. — И никогда не думал, что можно быть таким счастливым.

    Я был счастлив, — быстро сказал он вдруг, понизив голос. — Я был очень счастлив, — повторил он, глядя в сторону. — И никогда не думал, что можно быть таким счастливым.

    — Шварц · книга
20. «

    Начать новую жизнь — на это я был неспособен. В сущности — я никогда этого особенно не желал. Я не покончил с прежней жизнью: я не мог ни расстаться с ней, ни преодолеть ее. Я был поражен гангреной души, поэтому пришлось выбирать — погибнуть в ее зловонном дыхании или вернуться и попробовать вылечиться.

    Начать новую жизнь — на это я был неспособен. В сущности — я никогда этого особенно не желал. Я не покончил с прежней жизнью: я не мог ни расстаться с ней, ни преодолеть ее. Я был поражен гангреной души, поэтому пришлось выбирать — погибнуть в ее зловонном дыхании или вернуться и попробовать вылечиться.

    — Рассказчик · книга