131 цитата из книги «Эрих Мария Ремарк. Скажи мне, что ты меня любишь», которые стоит перечитать

131 цитата из книги «Эрих Мария Ремарк. Скажи мне, что ты меня любишь» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Одно подбрасывает что-то другому, как многочисленные зеркала делятся друг с другом светом. Видеть насквозь — не теряя прелести отражения на поверхности; научиться ждать, пока предметы не заговорят; быть совершенно раскрепощённым, чтобы в миг принятия решения сразу же добиться напряженнейшей собранности: это «закон пумы». Закон полной жизни.

   Одно подбрасывает что-то другому, как многочисленные зеркала делятся друг с другом светом. Видеть насквозь — не теряя прелести отражения на поверхности; научиться ждать, пока предметы не заговорят; быть совершенно раскрепощённым, чтобы в миг принятия решения сразу же добиться напряженнейшей собранности: это «закон пумы». Закон полной жизни.
2. «

   Счастье принадлежит бесстрашным.

   Счастье принадлежит бесстрашным.
3. «

   Человек должен пройти через многие двери, пока придет к себе и туда, где останется; и двери не могут оставаться открытыми. Обратного пути никогда нет. И кто бы их ни закрыл, ты сам или кто другой, или их захлопнуло сильным ветром, обратного пути никогда нет, как бы сильно ты не хотел, и даже если бы двери вновь отворились, все равно обратно не вернуться...

   Человек должен пройти через многие двери, пока придет к себе и туда, где останется; и двери не могут оставаться открытыми. Обратного пути никогда нет. И кто бы их ни закрыл, ты сам или кто другой, или их захлопнуло сильным ветром, обратного пути никогда нет, как бы сильно ты не хотел, и даже если бы двери вновь отворились, все равно обратно не вернуться...
4. «

   Просто страшно, как долго тянется время, сердце сердца моего, — я здорово засох без тебя, и ничто меня не радует! Давай опять посмеемся вместе! Все вокруг стало каким-то мучительно скучным! Приди к моему плечу, и давай будем спать друг с другом!

   Просто страшно, как долго тянется время, сердце сердца моего, — я здорово засох без тебя, и ничто меня не радует! Давай опять посмеемся вместе! Все вокруг стало каким-то мучительно скучным! Приди к моему плечу, и давай будем спать друг с другом!
5. «

   Я не хотел ничего больше передоверять случаю, мне хотелось стать своей собственной «волей случая».

   Я не хотел ничего больше передоверять случаю, мне хотелось стать своей собственной «волей случая».
6. «

   Ах, что мне известно о твоих коленях, о твоих приподнятых плечах? И что — о твоих запястьях и о твоей коже, отливающей в матовую белизну? Какая прорва времени потребуется мне, чтобы узнать все это! Что толку пользоваться теми мерами, к которым мы привыкли прибегать, и говорить о годах, днях, месяцах или неделях! Мне понадобится столько времени, что волосы мои поседеют, а в глазах моих потемнеет, — иного промежутка я и не знаю.

   Ах, что мне известно о твоих коленях, о твоих приподнятых плечах? И что — о твоих запястьях и о твоей коже, отливающей в матовую белизну? Какая прорва времени потребуется мне, чтобы узнать все это! Что толку пользоваться теми мерами, к которым мы привыкли прибегать, и говорить о годах, днях, месяцах или неделях! Мне понадобится столько времени, что волосы мои поседеют, а в глазах моих потемнеет, — иного промежутка я и не знаю.
7. «

   Любимая моя! Ты, для которой было уже много, если кто-то рядом умел смеяться, — я счастлив, потому что чувствую, что могу сделать счастливой тебя.

   Любимая моя! Ты, для которой было уже много, если кто-то рядом умел смеяться, — я счастлив, потому что чувствую, что могу сделать счастливой тебя.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   — Вы выглядите слишком молодо для того, чтобы написать одну из самых великих книг нашего времени, — проговорила она, не спуская с него глаз. — Может быть, я написал ее лишь для того, чтобы услышать, как вы произнесете эти слова своим волшебным голосом.

   — Вы выглядите слишком молодо для того, чтобы написать одну из самых великих книг нашего времени, — проговорила она, не спуская с него глаз. — Может быть, я написал ее лишь для того, чтобы услышать, как вы произнесете эти слова своим волшебным голосом.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   ...радуга над пропастью, по которой уверенно, как все лунатики, могут перейти только влюбленные.

   ...радуга над пропастью, по которой уверенно, как все лунатики, могут перейти только влюбленные.
10. «

    ...от того, что меня окружает, нет никакой радости. Но вдруг набегает волна, волна запахов сена и сухих трав, словно с широких летних полей с их бабочками, мотыльками, кузнечиками и бумажными драконами у горизонта; и эта мягкая волна неожиданно оказывается исполненной вестей о тебе, и тогда нет больше никакого несчастья, потому что ты здесь, и нет больше горестного существования и никакого дурацкого одиночества, потому что я ведь увижу тебя, и все остальное всего лишь сладкая боль, счастливая меланхолия, грустная мелодия, — ведь ты думаешь обо мне, и я способен ощутить это.

    ...от того, что меня окружает, нет никакой радости. Но вдруг набегает волна, волна запахов сена и сухих трав, словно с широких летних полей с их бабочками, мотыльками, кузнечиками и бумажными драконами у горизонта; и эта мягкая волна неожиданно оказывается исполненной вестей о тебе, и тогда нет больше никакого несчастья, потому что ты здесь, и нет больше горестного существования и никакого дурацкого одиночества, потому что я ведь увижу тебя, и все остальное всего лишь сладкая боль, счастливая меланхолия, грустная мелодия, — ведь ты думаешь обо мне, и я способен ощутить это.
11. «

    Онa предпочитaлa зaкaрмливaть мужчин, нежели спaть с ними...

    Онa предпочитaлa зaкaрмливaть мужчин, нежели спaть с ними...
12. «

    ... нам столько известно друг о друге, что мы могли бы играть в покер с открытыми картами.

    ... нам столько известно друг о друге, что мы могли бы играть в покер с открытыми картами.
13. «

    Мы больше нигде не дома, только в самих себе, а это частенько квартира сомнительная и со сквозняками.

    Мы больше нигде не дома, только в самих себе, а это частенько квартира сомнительная и со сквозняками.
14. «

    Можно ли запереть ветер? Если кто попытается, он ничего, кроме спертого воздуха, не получит.

    Можно ли запереть ветер? Если кто попытается, он ничего, кроме спертого воздуха, не получит.
15. «

    Это письмо попадёт к тебе примерно около Нового года. Вообще-то ужасно писать письма наугад, в какую-то неизвестность... Вспоминай обо мне по чуть-чуть. Это было бы хорошо. Давай загадаем на будущий год. Чтобы нам быть вместе.

    Это письмо попадёт к тебе примерно около Нового года. Вообще-то ужасно писать письма наугад, в какую-то неизвестность... Вспоминай обо мне по чуть-чуть. Это было бы хорошо. Давай загадаем на будущий год. Чтобы нам быть вместе.
16. «

    Я лежал на солнце, и когда я закрывал глаза и легкий ветерок касался моего лица, чудилось, будто ты рядом.

    Я лежал на солнце, и когда я закрывал глаза и легкий ветерок касался моего лица, чудилось, будто ты рядом.
17. «

    ... Тебе следовало бы лежать на моём плече, мне так хочется ощущать твоё дыхание, ты не должна уходить, ах, жизнь слишком коротка для нас, а сколько без тебя уже упущено и утрачено...

    ... Тебе следовало бы лежать на моём плече, мне так хочется ощущать твоё дыхание, ты не должна уходить, ах, жизнь слишком коротка для нас, а сколько без тебя уже упущено и утрачено...
18. «

    Надежность, в которой ты нуждаешься, — это сложнейший баланс между мраком и ясностью, между тьмой и светом, между толчком крови и последними нервными окончаниями, это метафизический, вечно вибрирующий баланс высочайшего напряжения, воплощение весов, уравновешивающих романтику и действительность, мечту и смерть, позволяющих медленное взаимопроникновение явлений «я» и «мир».

    Надежность, в которой ты нуждаешься, — это сложнейший баланс между мраком и ясностью, между тьмой и светом, между толчком крови и последними нервными окончаниями, это метафизический, вечно вибрирующий баланс высочайшего напряжения, воплощение весов, уравновешивающих романтику и действительность, мечту и смерть, позволяющих медленное взаимопроникновение явлений «я» и «мир».
19. «

    ... У счастья, как всегда, нет множественного числа, а боль не знает национальности.

    ... У счастья, как всегда, нет множественного числа, а боль не знает национальности.
20. «

    Я думал, что любовь это чудо, и что двум людям вместе намного легче, чем одному — как аэроплану.

    Я думал, что любовь это чудо, и что двум людям вместе намного легче, чем одному — как аэроплану.