«Эрих Мария Ремарк. Тени в раю»: 68 цитат

Собрали 68 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Тени в раю» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Всегда надо учиться новому, если есть возможность.

   Всегда надо учиться новому, если есть возможность.

   — миссис Уимпер · книга
2. «

   Ее дружелюбие проявлялось столь бурно, что порою граничило с добродушной тиранией; либо она принимала тебя целиком, либо вы становились врагами.

   Ее дружелюбие проявлялось столь бурно, что порою граничило с добродушной тиранией; либо она принимала тебя целиком, либо вы становились врагами.

   — Роберт Росс · книга
3. «

   Приятные воспоминания плохи, потому что это прошлое, неприятные хороши опять-таки потому, что это прошлое.

   Приятные воспоминания плохи, потому что это прошлое, неприятные хороши опять-таки потому, что это прошлое.

   — Меликов · книга
4. «

   — Знаю, идет война. И в такое время смешно плакать из-за пустяков. Но я реву — и все тут. Несмотря на то, что где-то далеко от нас разыгрываются десятки сражений. — Мне это понятно. Война здесь ни при чем. Пусть где-то убивают сотни тысяч людей… Если ты порежешь себе палец, боль от этого не утихнет.

   — Знаю, идет война. И в такое время смешно плакать из-за пустяков. Но я реву — и все тут. Несмотря на то, что где-то далеко от нас разыгрываются десятки сражений. — Мне это понятно. Война здесь ни при чем. Пусть где-то убивают сотни тысяч людей… Если ты порежешь себе палец, боль от этого не утихнет.

   — Наташа Петрова · книга
5. «

   Я очень любил ее. Любил за то, что она не знала сомнений. И еще она умела стать тебе необходимой и в то же время никогда не быть в тягость; ты не успевал оглянуться, а ее уже и след простыл.

   Я очень любил ее. Любил за то, что она не знала сомнений. И еще она умела стать тебе необходимой и в то же время никогда не быть в тягость; ты не успевал оглянуться, а ее уже и след простыл.

   — Роберт Росс · книга
6. «

   Уже осень. А осенью не следует оставаться одной. Пережить осень и так достаточно трудно.

   Уже осень. А осенью не следует оставаться одной. Пережить осень и так достаточно трудно.

   — Наташа Петрова · книга
7. «

   — Я не умею ездить верхом, плавать или играть в теннис. Я из тех, кто любит валяться на диване и болтать. — Что вы еще можете о себе рассказать? — Я сентиментальна, романтична и невыносима. Обожаю дешевую романтику. И чем дешевле, тем лучше.

   — Я не умею ездить верхом, плавать или играть в теннис. Я из тех, кто любит валяться на диване и болтать. — Что вы еще можете о себе рассказать? — Я сентиментальна, романтична и невыносима. Обожаю дешевую романтику. И чем дешевле, тем лучше.

   — Наташа Петрова · книга
8. «

   Иногда даже страх приносит пользу. Главное — расслабиться. Когда держишь себя в кулаке, обязательно случится несчастье. Жизнь — как мяч. Она всегда сохраняет равновесие.

   Иногда даже страх приносит пользу. Главное — расслабиться. Когда держишь себя в кулаке, обязательно случится несчастье. Жизнь — как мяч. Она всегда сохраняет равновесие.

   — Роберт Росс · книга
9. «

   — Вы играете в шахматы? — Как все эмигранты.

   — Вы играете в шахматы? — Как все эмигранты.

   — Меликов · книга
10. «

    Думаете, люди, которые пишут о картинах, разбираются в них лучше? Скажу вам по секрету: о картинах нельзя писать — как вообще об искусстве. Все, что пишут об этом, служит лишь одной цели — просвещению невежд. Писать об искусстве нельзя. Его можно только чувствовать.

    Думаете, люди, которые пишут о картинах, разбираются в них лучше? Скажу вам по секрету: о картинах нельзя писать — как вообще об искусстве. Все, что пишут об этом, служит лишь одной цели — просвещению невежд. Писать об искусстве нельзя. Его можно только чувствовать.

    — Силверс · книга
11. «

    Иногда чем больше думаешь, тем больше запутываешься. Потому и не стоит особенно ломать себе голову. Это только все портит и усложняет. Важные решения принимаются мгновенно.

    Иногда чем больше думаешь, тем больше запутываешься. Потому и не стоит особенно ломать себе голову. Это только все портит и усложняет. Важные решения принимаются мгновенно.

    — Роберт Росс · книга
12. «

    Одно из преимуществ эмиграции в том, что приходится часто прощаться и посему можно часто выпивать в честь новой встречи. Создается иллюзия долголетия.

    Одно из преимуществ эмиграции в том, что приходится часто прощаться и посему можно часто выпивать в честь новой встречи. Создается иллюзия долголетия.

    — Меликов · книга
13. «

    Надо самому набираться мужества. Никто этого за тебя не сделает.

    Надо самому набираться мужества. Никто этого за тебя не сделает.

    — Меликов · книга
14. «

    — ... быть может, во всём виновата осень; я ощущаю её сильнее, чем ты. Осенью рвутся пакты и всё становится недействительным. И человек хочет... Да, чего же он хочет? — Любви.

    — ... быть может, во всём виновата осень; я ощущаю её сильнее, чем ты. Осенью рвутся пакты и всё становится недействительным. И человек хочет... Да, чего же он хочет? — Любви.

    — Наташа Петрова · книга
15. «

    — Уже осень. А осенью не следует оставаться одной. Пережить осень и так достаточно трудно. — Для тебя настала зима. Ты ведь всегда на один сезон опережаешь время. Помнишь, ты мне говорила? А сейчас ты в разгаре зимних мод и снежных вьюг.

    — Уже осень. А осенью не следует оставаться одной. Пережить осень и так достаточно трудно. — Для тебя настала зима. Ты ведь всегда на один сезон опережаешь время. Помнишь, ты мне говорила? А сейчас ты в разгаре зимних мод и снежных вьюг.

    — Наташа Петрова · книга
16. «

    Возврата быть не может, ничто не стоит на месте: ни ты сам, ни тот, кто рядом с тобой. Всё, что от этого остаётся в конце концов, — это редкие вечера, полные грусти, — грусти, которую чувствует каждый человек, ибо всё преходяще, а он единственное существо на земле, которое это знает, как знает и то, что в этом его утешение. Хотя и не понимает почему.

    Возврата быть не может, ничто не стоит на месте: ни ты сам, ни тот, кто рядом с тобой. Всё, что от этого остаётся в конце концов, — это редкие вечера, полные грусти, — грусти, которую чувствует каждый человек, ибо всё преходяще, а он единственное существо на земле, которое это знает, как знает и то, что в этом его утешение. Хотя и не понимает почему.

    — Роберт Росс · книга
17. «

    Мужчина, который боготворит женщину у всех на виду, напоминает слюнявого дога.

    Мужчина, который боготворит женщину у всех на виду, напоминает слюнявого дога.

    — Роберт Росс · книга
18. «

    Злорадство — почти то же самое, что вы именуете юмором: желание потешаться над другими.

    Злорадство — почти то же самое, что вы именуете юмором: желание потешаться над другими.

    — Роберт Росс · книга
19. «

    — Останешься сегодня ночью со мной? — спросила Наташа. — А это можно? — Конечно, ведь у тебя зубная щётка и бельё. Пижама не обязательна. А бритву я тебе дам. Сегодня ночью мне не хотелось бы спать одной. Будет ветрено. И, если ветер меня разбудит, ты окажешься рядом и успокоишь меня. Мне хочется дать себе волю и расчувствоваться, хочется, чтобы ты меня утешал и чтобы мы заснули, ощущая приближение осени, хочется забыть о ней и снова вспомнить. — Я остаюсь. — Хорошо. Мы ляжем в постель и прижмемся друг к другу. Увидим наши лица в зеркале напротив и прислушаемся к вою ветра. Когда ветер усилится, в глазах у нас промелькнёт испуг и они потемнеют. Ты обнимешь меня крепче и начнёшь рассказывать о Флоренции, Париже и Венеции, обо всех тех городах, где мы никогда не будем вместе. — Я не был ни в Венеции, ни во Флоренции. — Всё равно, можешь рассказывать о них так, будто ты там был. Я, наверное, разревусь и буду ужасно выглядеть. Когда я плачу, я далеко не красавица. Но ты меня простишь за это и за мою чувствительность тоже. — Да. — Тогда иди ко мне и скажи, что ты будешь любить меня вечно и что мы никогда не состаримся.

    — Останешься сегодня ночью со мной? — спросила Наташа. — А это можно? — Конечно, ведь у тебя зубная щётка и бельё. Пижама не обязательна. А бритву я тебе дам. Сегодня ночью мне не хотелось бы спать одной. Будет ветрено. И, если ветер меня разбудит, ты окажешься рядом и успокоишь меня. Мне хочется дать себе волю и расчувствоваться, хочется, чтобы ты меня утешал и чтобы мы заснули, ощущая приближение осени, хочется забыть о ней и снова вспомнить. — Я остаюсь. — Хорошо. Мы ляжем в постель и прижмемся друг к другу. Увидим наши лица в зеркале напротив и прислушаемся к вою ветра. Когда ветер усилится, в глазах у нас промелькнёт испуг и они потемнеют. Ты обнимешь меня крепче и начнёшь рассказывать о Флоренции, Париже и Венеции, обо всех тех городах, где мы никогда не будем вместе. — Я не был ни в Венеции, ни во Флоренции. — Всё равно, можешь рассказывать о них так, будто ты там был. Я, наверное, разревусь и буду ужасно выглядеть. Когда я плачу, я далеко не красавица. Но ты меня простишь за это и за мою чувствительность тоже. — Да. — Тогда иди ко мне и скажи, что ты будешь любить меня вечно и что мы никогда не состаримся.

    — Наташа · книга
20. «

    Герои должны умирать. Если они выживают, то становятся скучнейшими людьми на свете.

    Герои должны умирать. Если они выживают, то становятся скучнейшими людьми на свете.

    — Кармен · книга