Топ-70 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Тени в раю»

Собрали 70 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Тени в раю» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Чувства не имеют отношения к правде.

   Чувства не имеют отношения к правде.

   — Наташа Петрова · книга
2. «

   Пятьдесят миллионов мертвецов. Сто. Человечество пошло вперед только в одном отношении: оно научилось массовым убийствам.

   Пятьдесят миллионов мертвецов. Сто. Человечество пошло вперед только в одном отношении: оно научилось массовым убийствам.

   — Лоу-старший · книга
3. «

   — Я же ничего о тебе не знаю, — сказала она. — И не хочу ничего знать. У каждого свои проблемы, своя история, и посвящать в них другого, по-моему, просто скучно. Скучно до одури.

   — Я же ничего о тебе не знаю, — сказала она. — И не хочу ничего знать. У каждого свои проблемы, своя история, и посвящать в них другого, по-моему, просто скучно. Скучно до одури.

   — Наташа Петрова · книга
4. «

   Ее дружелюбие проявлялось столь бурно, что порою граничило с добродушной тиранией; либо она принимала тебя целиком, либо вы становились врагами.

   Ее дружелюбие проявлялось столь бурно, что порою граничило с добродушной тиранией; либо она принимала тебя целиком, либо вы становились врагами.

   — Роберт Росс · книга
5. «

   ... человека начинают ценить лишь тогда, когда его больше нет.

   ... человека начинают ценить лишь тогда, когда его больше нет.

   — Роберт Росс · книга
6. «

   Думаете, люди, пишущие о картинах, разбираются в них? Раскрываю вам тайну: о картинах вообще нельзя писать. Как и об искусстве в целом. Пишут только ради одной цели – просветить невежд. Об искусстве нельзя писать. Его можно только чувствовать.

   Думаете, люди, пишущие о картинах, разбираются в них? Раскрываю вам тайну: о картинах вообще нельзя писать. Как и об искусстве в целом. Пишут только ради одной цели – просветить невежд. Об искусстве нельзя писать. Его можно только чувствовать.
7. «

   — Я человек скромный. Я думаю всего лишь о прокате, а ты сразу грабеже. Ты далеко пойдешь. — Зато проживу, наверное, меньше.

   — Я человек скромный. Я думаю всего лишь о прокате, а ты сразу грабеже. Ты далеко пойдешь. — Зато проживу, наверное, меньше.

   — Роберт Росс · книга
8. «

   — Милый, это же беда большого города – здесь почти никогда нельзя побыть вдвоем. — Откуда же тогда здесь берутся дети?

   — Милый, это же беда большого города – здесь почти никогда нельзя побыть вдвоем. — Откуда же тогда здесь берутся дети?

   — Наташа Петрова · книга
9. «

   Как мало мы можем сказать о женщинах, когда счастливы. И как много, когда несчастны.

   Как мало мы можем сказать о женщинах, когда счастливы. И как много, когда несчастны.

   — Кан · книга
10. «

    Как хорошо было в старину, когда неправду называли не ложью, а фантазией и когда о чувствах судили по их силе, а не по абстрактным моральным нормам.

    Как хорошо было в старину, когда неправду называли не ложью, а фантазией и когда о чувствах судили по их силе, а не по абстрактным моральным нормам.

    — Наташа Петрова · книга
11. «

    Герои должны умирать. Если они выживают, то становятся скучнейшими людьми на свете.

    Герои должны умирать. Если они выживают, то становятся скучнейшими людьми на свете.

    — Кармен · книга
12. «

    Пусть где-то убивают сотни тысяч людей — если ты порежешь себе палец, боль от этого не будет меньше.

    Пусть где-то убивают сотни тысяч людей — если ты порежешь себе палец, боль от этого не будет меньше.

    — Роберт Росс · книга
13. «

    — Не веришь, что это будет длиться долго? — Как я могу верить? — Во что же ты веришь? — В то, что с каждым днем становится хуже.

    — Не веришь, что это будет длиться долго? — Как я могу верить? — Во что же ты веришь? — В то, что с каждым днем становится хуже.

    — Роберт Росс · книга
14. «

    — Собственно, я вообще ничего толком о тебе не знаю. — Знаешь слишком много. И это мешает любви.

    — Собственно, я вообще ничего толком о тебе не знаю. — Знаешь слишком много. И это мешает любви.

    — Наташа Петрова · книга
15. «

    Евреи покинули Германию по необходимости: там они подвергались гонениям. Это, однако, вовсе не означает, что они бы уехали, если бы их не преследовали! А неевреи, покинувшие Германию, сделали это только потому, что ненавидели нацистский режим.

    Евреи покинули Германию по необходимости: там они подвергались гонениям. Это, однако, вовсе не означает, что они бы уехали, если бы их не преследовали! А неевреи, покинувшие Германию, сделали это только потому, что ненавидели нацистский режим.
16. «

    Каждый диктатор начинает с того, что упрощает.

    Каждый диктатор начинает с того, что упрощает.

    — Роберт Росс · книга
17. «

    — Я не умею ездить верхом, плавать или играть в теннис. Я из тех, кто любит валяться на диване и болтать. — Что вы еще можете о себе рассказать? — Я сентиментальна, романтична и невыносима. Обожаю дешевую романтику. И чем дешевле, тем лучше.

    — Я не умею ездить верхом, плавать или играть в теннис. Я из тех, кто любит валяться на диване и болтать. — Что вы еще можете о себе рассказать? — Я сентиментальна, романтична и невыносима. Обожаю дешевую романтику. И чем дешевле, тем лучше.

    — Наташа Петрова · книга
18. «

    — Ты много выпил? — Ни капли. Ничего я не пил, кроме кофе и грусти.

    — Ты много выпил? — Ни капли. Ничего я не пил, кроме кофе и грусти.

    — Наташа Петрова · книга
19. «

    Иногда чем больше думаешь, тем больше запутываешься. Потому и не стоит особенно ломать себе голову. Это только все портит и усложняет. Важные решения принимаются мгновенно.

    Иногда чем больше думаешь, тем больше запутываешься. Потому и не стоит особенно ломать себе голову. Это только все портит и усложняет. Важные решения принимаются мгновенно.

    — Роберт Росс · книга
20. «

    Благодаря любви примитивный страх перед собственной смертью превращается в тревогу за другого. И как раз эта сублимация страха делает любовь ещё большей мукой, чем смерть, ибо страх полностью переходит к тому, кто пережил партнёра.

    Благодаря любви примитивный страх перед собственной смертью превращается в тревогу за другого. И как раз эта сублимация страха делает любовь ещё большей мукой, чем смерть, ибо страх полностью переходит к тому, кто пережил партнёра.

    — Танненбаум · книга