129 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Триумфальная арка» — читать онлайн

129 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Триумфальная арка» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Человек не подозревает, как много он способен забыть. Это и великое благо и страшное зло.

   Человек не подозревает, как много он способен забыть. Это и великое благо и страшное зло.

   — Равик · книга
2. «

   — Святых трогать не надо <…>. Святые держат нейтралитет. — Не всегда, — сказал Равик. — В тяжелые времена у Бога всегда есть какой-то шанс. Не раз я уже видела здесь атеистов за молитвой. <…> А вам разве не приходилось молиться, когда вас брали за горло?

   — Святых трогать не надо <…>. Святые держат нейтралитет. — Не всегда, — сказал Равик. — В тяжелые времена у Бога всегда есть какой-то шанс. Не раз я уже видела здесь атеистов за молитвой. <…> А вам разве не приходилось молиться, когда вас брали за горло?
3. «

   Мы вместе, надолго ли, нет ли — кто знает? Мы вместе, и этого достаточно. К чему нам всякие церемонии?

   Мы вместе, надолго ли, нет ли — кто знает? Мы вместе, и этого достаточно. К чему нам всякие церемонии?

   — Равик · книга
4. «

   — Любовь — это когда люди принадлежат друг другу. Навсегда. Навсегда, подумал он. Старая детская сказка. Ведь даже минуту и ту не удержишь!

   — Любовь — это когда люди принадлежат друг другу. Навсегда. Навсегда, подумал он. Старая детская сказка. Ведь даже минуту и ту не удержишь!

   — Жоан Маду · книга
5. «

   Раньше было не так: человек был более уверен в себе, он имел какую-то опору в жизни, он во что то верил, чего-то добивался. И если на него обрушивалась любовь, это помогало ему выжить. Сегодня же у нас нет ничего, кроме отчаяния, жалких остатков мужества и ощущения внутренней и внешней отчуждённости от всего. Если сегодня любовь приходит к человеку, она пожирает его, как огонь стог сухого сена. Нет ничего, кроме неё, и она становится необычайно значительной, необузданной, разрушительной, испепеляющей.

   Раньше было не так: человек был более уверен в себе, он имел какую-то опору в жизни, он во что то верил, чего-то добивался. И если на него обрушивалась любовь, это помогало ему выжить. Сегодня же у нас нет ничего, кроме отчаяния, жалких остатков мужества и ощущения внутренней и внешней отчуждённости от всего. Если сегодня любовь приходит к человеку, она пожирает его, как огонь стог сухого сена. Нет ничего, кроме неё, и она становится необычайно значительной, необузданной, разрушительной, испепеляющей.

   — Равик · книга
6. «

   Трудно вырвать деньги у француза. Трудней, чем у еврея. Еврей видит сделку, а француз — только деньги, с которыми надо расстаться.

   Трудно вырвать деньги у француза. Трудней, чем у еврея. Еврей видит сделку, а француз — только деньги, с которыми надо расстаться.

   — Равик · книга
7. «

   Утешает только самое простое. Вода, дыхание, вечерний дождь. Только тот, кто одинок, понимает это.

   Утешает только самое простое. Вода, дыхание, вечерний дождь. Только тот, кто одинок, понимает это.
8. «

   Любовь! Что только не прикрывается её именем! Тут и влечение к сладостно нежному телу, и величайшее смятение духа; простое желание иметь семью; потрясение, испытываемое при вести о чьей-то смерти; исступленная похоть и единоборство Иакова с ангелом.

   Любовь! Что только не прикрывается её именем! Тут и влечение к сладостно нежному телу, и величайшее смятение духа; простое желание иметь семью; потрясение, испытываемое при вести о чьей-то смерти; исступленная похоть и единоборство Иакова с ангелом.
9. «

   Тот, кто грозит убить, никогда не убьёт.

   Тот, кто грозит убить, никогда не убьёт.

   — Равик · книга
10. «

    И любовь наша сохранится чистой, как пламя… Она не превратится в кухонный очаг, на котором варят капусту к семейному обеду.

    И любовь наша сохранится чистой, как пламя… Она не превратится в кухонный очаг, на котором варят капусту к семейному обеду.

    — Равик · книга
11. «

    Немая власть вещей. Тривиальная и пошлая привычка.

    Немая власть вещей. Тривиальная и пошлая привычка.

    — Равик · книга
12. «

    Самая зыбкая разновидность счастья — любовь.

    Самая зыбкая разновидность счастья — любовь.
13. «

    Нигде ничто не ждёт человека. Всегда надо самому приносить с собой всё.

    Нигде ничто не ждёт человека. Всегда надо самому приносить с собой всё.

    — Равик · книга
14. «

    Спокойно прожить жизнь — вот что сегодня кажется самым невероятным приключением.

    Спокойно прожить жизнь — вот что сегодня кажется самым невероятным приключением.

    — Равик · книга
15. «

    Вечное душевное отчаяние — отчаяние ночной темноты. Приходит с темнотой и исчезает вместе с нею.

    Вечное душевное отчаяние — отчаяние ночной темноты. Приходит с темнотой и исчезает вместе с нею.

    — Равик · книга
16. «

    Человек никогда не может закалиться. Он может только ко многому привыкнуть.

    Человек никогда не может закалиться. Он может только ко многому привыкнуть.

    — Равик · книга
17. «

    Возможно ли удержать её? Разве смог бы он её удержать, если бы вёл себя иначе? Можно ли вообще что-нибудь удержать, кроме иллюзии? Но разве недостаточно одной иллюзии? Да и можно ли достигнуть большего?

    Возможно ли удержать её? Разве смог бы он её удержать, если бы вёл себя иначе? Можно ли вообще что-нибудь удержать, кроме иллюзии? Но разве недостаточно одной иллюзии? Да и можно ли достигнуть большего?
18. «

    Посмотри, что с нами стало? Насколько мне известно, только у древних богов были боги вина и веселья — Вакх и Дионис. А у нас вместо них — Фрейд, комплекс неполноценности и психоанализ, боязнь громких слов в любви и склонность к громким словам в политике. Скучная мы порода, не правда ли?

    Посмотри, что с нами стало? Насколько мне известно, только у древних богов были боги вина и веселья — Вакх и Дионис. А у нас вместо них — Фрейд, комплекс неполноценности и психоанализ, боязнь громких слов в любви и склонность к громким словам в политике. Скучная мы порода, не правда ли?

    — Борис Морозов · книга
19. «

    Её [мадам Буше] нельзя было назвать железной (...); но что гораздо хуже — она была резиновой. Железо можно сломать, резину — не сломаешь.

    Её [мадам Буше] нельзя было назвать железной (...); но что гораздо хуже — она была резиновой. Железо можно сломать, резину — не сломаешь.

    — Буше · книга
20. «

    Мне хочется думать, что у нас дети и парк, а у тебя будущее, что ради тебя я отказалась от блестящей карьеры, что через 20 лет мы все еще любим и ревнуем друг друга, а я для тебя по-прежнему красива и не могу уснуть ночью, если нет тебя.

    Мне хочется думать, что у нас дети и парк, а у тебя будущее, что ради тебя я отказалась от блестящей карьеры, что через 20 лет мы все еще любим и ревнуем друг друга, а я для тебя по-прежнему красива и не могу уснуть ночью, если нет тебя.

    — Жоан Маду · книга