143 цитаты из книги «Эрих Мария Ремарк. Триумфальная арка» — от иронии до философии

143 цитаты из книги «Эрих Мария Ремарк. Триумфальная арка» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Стерва или святая. В конце концов, какая разница? Важно, как мы сами к этому относимся.

   Стерва или святая. В конце концов, какая разница? Важно, как мы сами к этому относимся.

   — Равик · книга
2. «

   Странно, как много думает человек, когда он в пути. И как мало, когда возвратился.

   Странно, как много думает человек, когда он в пути. И как мало, когда возвратился.

   — Равик · книга
3. «

   Мы вместе, надолго ли, нет ли — кто знает? Мы вместе, и этого достаточно. К чему нам всякие церемонии?

   Мы вместе, надолго ли, нет ли — кто знает? Мы вместе, и этого достаточно. К чему нам всякие церемонии?

   — Равик · книга
4. «

   Тоска по оставленному или покинувшему нас человеку как бы украшает ореолом того, кто приходит потом.

   Тоска по оставленному или покинувшему нас человеку как бы украшает ореолом того, кто приходит потом.

   — Равик · книга
5. «

   Нет. Мы не умираем. Умирает время. Проклятое время. Оно умирает непрерывно. А мы живем. Мы неизменно живем. Когда ты просыпаешься, на дворе весна, когда засыпаешь — осень, а между ними тысячу раз мелькают зима и лето, и, если мы любим друг друга, мы вечны и бессмертны, как биение сердца, или дождь, или ветер, — и это очень много. Мы выгадываем дни, любимая моя, и теряем годы! Но кому какое дело, кого это тревожит? Мгновение радости — вот жизнь! Лишь оно ближе всего к вечности. Твои глаза мерцают, звездная пыль струится сквозь бесконечность, боги дряхлеют, но твои губы юны. Между нами трепещет загадка — Ты и Я, Зов и Отклик, рожденные вечерними сумерками, восторгами всех, кто любил... Это как сон лозы, перебродивший в бурю золотого хмеля... Крики исступленной страсти... Они доносятся из самых стародавних времен...

   Нет. Мы не умираем. Умирает время. Проклятое время. Оно умирает непрерывно. А мы живем. Мы неизменно живем. Когда ты просыпаешься, на дворе весна, когда засыпаешь — осень, а между ними тысячу раз мелькают зима и лето, и, если мы любим друг друга, мы вечны и бессмертны, как биение сердца, или дождь, или ветер, — и это очень много. Мы выгадываем дни, любимая моя, и теряем годы! Но кому какое дело, кого это тревожит? Мгновение радости — вот жизнь! Лишь оно ближе всего к вечности. Твои глаза мерцают, звездная пыль струится сквозь бесконечность, боги дряхлеют, но твои губы юны. Между нами трепещет загадка — Ты и Я, Зов и Отклик, рожденные вечерними сумерками, восторгами всех, кто любил... Это как сон лозы, перебродивший в бурю золотого хмеля... Крики исступленной страсти... Они доносятся из самых стародавних времен...

   — Равик · книга
6. «

   Тебя держит сама любовь, а не человек, случайно носящий её имя. Ты ослеплён игрой воображения, разве можешь ты судить и оценивать? Любовь не знает ни меры, ни цены.

   Тебя держит сама любовь, а не человек, случайно носящий её имя. Ты ослеплён игрой воображения, разве можешь ты судить и оценивать? Любовь не знает ни меры, ни цены.

   — Равик · книга
7. «

   Ночью время стоит. Идут только часы.

   Ночью время стоит. Идут только часы.

   — Жоан Маду · книга
8. «

   Ведь и мы тоже не повторимся. Вчерашний день отшумел, и никакие слезы, никакие мольбы не вернут нам его.

   Ведь и мы тоже не повторимся. Вчерашний день отшумел, и никакие слезы, никакие мольбы не вернут нам его.

   — Равик · книга
9. «

   В том-то и ужас всей жизни, что мы никогда не чувствуем последствий наших поступков. Наступает момент, когда ты вдруг начинаешь понимать — либо ты сделаешь что-то сейчас, либо ты никогда не сможешь ничего изменить.

   В том-то и ужас всей жизни, что мы никогда не чувствуем последствий наших поступков. Наступает момент, когда ты вдруг начинаешь понимать — либо ты сделаешь что-то сейчас, либо ты никогда не сможешь ничего изменить.

   — Равик · книга
10. «

    Все несчастья начались с того, что мы обрели способность мыслить.

    Все несчастья начались с того, что мы обрели способность мыслить.

    — Равик · книга
11. «

    Всё, что можно уладить с помощью денег, обходится дёшево.

    Всё, что можно уладить с помощью денег, обходится дёшево.

    — Равик · книга
12. «

    Оба они были людьми, но любое дерево казалось ему роднее, чем она.

    Оба они были людьми, но любое дерево казалось ему роднее, чем она.
13. «

    Покой, камин, книги, тишина... Прежде в этом видели одно мещанство. Теперь это мечты о потерянном рае.

    Покой, камин, книги, тишина... Прежде в этом видели одно мещанство. Теперь это мечты о потерянном рае.

    — Равик · книга
14. «

    Понял, что не только его разум, но и вся его плоть: руки и нервы и какая-то странная, не свойственная ему нежность, — всё ждёт её.

    Понял, что не только его разум, но и вся его плоть: руки и нервы и какая-то странная, не свойственная ему нежность, — всё ждёт её.

    — Равик · книга
15. «

    И часы эти тоже ложь — ничто не дается даром, — только отсрочка. А что не отсрочка? Разве не все на свете — только отсрочка, милосердная отсрочка, пестрое полотнище, прикрывающее далекие, черные, неумолимо приближающиеся врата?

    И часы эти тоже ложь — ничто не дается даром, — только отсрочка. А что не отсрочка? Разве не все на свете — только отсрочка, милосердная отсрочка, пестрое полотнище, прикрывающее далекие, черные, неумолимо приближающиеся врата?
16. «

    Ныне жизнь несётся дьявольски быстро. Ни к чему не следует привыкать. Даже к телу женщины.

    Ныне жизнь несётся дьявольски быстро. Ни к чему не следует привыкать. Даже к телу женщины.

    — Равик · книга
17. «

    Утро вечера мудренее. Звучит глупо и затасканно, но это так.

    Утро вечера мудренее. Звучит глупо и затасканно, но это так.

    — Равик · книга
18. «

    Не надо бояться быть смешным. Впрочем, для этого требуется не только мужество, но и известная непринуждённость.

    Не надо бояться быть смешным. Впрочем, для этого требуется не только мужество, но и известная непринуждённость.

    — Равик · книга
19. «

    Любовь — не торгаш, стремящийся получить проценты с капитала. А для фантазии достаточно несколько гвоздей, чтобы развесить на них свои покрывала. И ей не важно, какие это гвозди — золотые, железные, даже ржавые… Где ей суждено, там она и запутается. Любой куст — терновый или розовый — превращается в чудо из «Тысячи и одной ночи», если набросить на него покрывало, сотканное из лунного света и отделанное перламутром.

    Любовь — не торгаш, стремящийся получить проценты с капитала. А для фантазии достаточно несколько гвоздей, чтобы развесить на них свои покрывала. И ей не важно, какие это гвозди — золотые, железные, даже ржавые… Где ей суждено, там она и запутается. Любой куст — терновый или розовый — превращается в чудо из «Тысячи и одной ночи», если набросить на него покрывало, сотканное из лунного света и отделанное перламутром.

    — Равик · книга
20. «

    Ненавижу совершенство! Оно противоречит самой природе человека.

    Ненавижу совершенство! Оно противоречит самой природе человека.

    — Борис Морозов · книга