187 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Триумфальная арка» для статуса

187 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Триумфальная арка» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Вы не любите говорить о себе, не правда ли? — Я даже думать не люблю о себе.

   — Вы не любите говорить о себе, не правда ли? — Я даже думать не люблю о себе.

   — Кэт · книга
2. «

   Счастье... Где оно начинается и где заканчивается?

   Счастье... Где оно начинается и где заканчивается?

   — Равик · книга
3. «

   Счастье начинается тобой и тобой же кончится. Это же так просто.

   Счастье начинается тобой и тобой же кончится. Это же так просто.

   — Жоан Маду · книга
4. «

   Он смотрел на открытую брюшную полость, обложенную белыми салфетками. В резком электрическом свете они казались белее свежевыпавшего снега, в котором зиял алый кратер раны. Кэт Хэгстрем, тридцати четырех лет, своенравная, изящная, с загорелым тренированным телом, полная желания жить, — приговорена к смерти чем-то туманным и незримым, исподволь разрушающим клетки ее организма.

   Он смотрел на открытую брюшную полость, обложенную белыми салфетками. В резком электрическом свете они казались белее свежевыпавшего снега, в котором зиял алый кратер раны. Кэт Хэгстрем, тридцати четырех лет, своенравная, изящная, с загорелым тренированным телом, полная желания жить, — приговорена к смерти чем-то туманным и незримым, исподволь разрушающим клетки ее организма.
5. «

   Дай женщине пожить несколько дней такой жизнью, какую ты ей предложить не можешь, и наверняка потеряешь её.

   Дай женщине пожить несколько дней такой жизнью, какую ты ей предложить не можешь, и наверняка потеряешь её.
6. «

   Счастья кругом — сколько угодно. Только нагибайся и подбирай.

   Счастья кругом — сколько угодно. Только нагибайся и подбирай.

   — Равик · книга
7. «

   Спокойно прожить жизнь — вот что сегодня кажется самым невероятным приключением.

   Спокойно прожить жизнь — вот что сегодня кажется самым невероятным приключением.

   — Равик · книга
8. «

   Хоть она и пуста, твоя жизнь, но ее не выбросишь, как стреляную гильзу! Она еще сгодится для борьбы, когда настанет час, она еще понадобится. Не ради себя самого, и даже не во имя мести – как бы слепо ты ни жаждал ее, – не из эгоизма и даже не из альтруизма – так или иначе, но все равно надо вытаскивать этот мир из крови и грязи, и пусть ты вытащишь его хоть на вершок – все равно важно, что ты непрестанно боролся, просто боролся. И пока ты дышишь, не упускай случая возобновить борьбу.

   Хоть она и пуста, твоя жизнь, но ее не выбросишь, как стреляную гильзу! Она еще сгодится для борьбы, когда настанет час, она еще понадобится. Не ради себя самого, и даже не во имя мести – как бы слепо ты ни жаждал ее, – не из эгоизма и даже не из альтруизма – так или иначе, но все равно надо вытаскивать этот мир из крови и грязи, и пусть ты вытащишь его хоть на вершок – все равно важно, что ты непрестанно боролся, просто боролся. И пока ты дышишь, не упускай случая возобновить борьбу.

   — Равик · книга
9. «

   Сколько раз он видел этот сон! Равик неподвижно глядел на луну, обесцвечивающую своим отраженным светом все краски мира. Сны, полные ужаса фашистских застенков, застывших лиц замученных друзей, бесслезного, окаменевшего горя тех, кто остался в живых, — сны, полные муки расставания и такого одиночества, о котором не расскажешь никакими словами...

   Сколько раз он видел этот сон! Равик неподвижно глядел на луну, обесцвечивающую своим отраженным светом все краски мира. Сны, полные ужаса фашистских застенков, застывших лиц замученных друзей, бесслезного, окаменевшего горя тех, кто остался в живых, — сны, полные муки расставания и такого одиночества, о котором не расскажешь никакими словами...

   — Равик · книга
10. «

    Она принимала только то, что ей подходило, и так, как ей хотелось. Об остальном она не беспокоилась. Но именно это и было в ней самым привлекательным. Да и можно ли интересоваться человеком, во всем похожим на тебя?

    Она принимала только то, что ей подходило, и так, как ей хотелось. Об остальном она не беспокоилась. Но именно это и было в ней самым привлекательным. Да и можно ли интересоваться человеком, во всем похожим на тебя?

    — Равик · книга
11. «

    Нигде ничто не ждёт человека. Всегда надо самому приносить с собой всё.

    Нигде ничто не ждёт человека. Всегда надо самому приносить с собой всё.

    — Равик · книга
12. «

    Если мы перестанем делать глупости — значит мы состарились.

    Если мы перестанем делать глупости — значит мы состарились.

    — Борис Морозов · книга
13. «

    Человек слаб — в этом и заключается его прелесть.

    Человек слаб — в этом и заключается его прелесть.

    — Борис Морозов · книга
14. «

    Будем подобрее, если только можем и пока можем, ведь нам в жизни еще предстоит совершить несколько так называемых преступлений.

    Будем подобрее, если только можем и пока можем, ведь нам в жизни еще предстоит совершить несколько так называемых преступлений.

    — Равик · книга
15. «

    Горят китайцы, облитые японским бензином.

    Горят китайцы, облитые японским бензином.

    — Равик · книга
16. «

    Дёшево только то, что носишь без чувства уверенности в себе.

    Дёшево только то, что носишь без чувства уверенности в себе.

    — Равик · книга
17. «

    ... Слова, сказанные в темноте, — разве они могут быть правдой? Для настоящих слов нужен яркий свет. — Откуда ты все это знаешь? — Оттого что люблю тебя. Как она обращается с этим словом, подумал Равик. Совсем не думая, как с пустым сосудом. Наполняет его чем придется и затем называет любовью. Чем только не наполняли этот сосуд! Страхом одиночества, предвкушением другого «я», чрезмерным чувством собственного достоинства. Зыбкое отражение действительности в зеркале фантазии! Но кому удалось постичь самую суть? Разве то, что я сказал о старости вдвоем, не величайшая глупость? И разве при всей своей бездумности она не ближе к истине, чем я? Зачем я сижу здесь зимней ночью, в антракте между двумя войнами, и сыплю прописными истинами, точно школьный наставник? Зачем сопротивляюсь, вместо того чтобы очертя голову ринуться в омут, — пусть ни во что и не веря?...

    ... Слова, сказанные в темноте, — разве они могут быть правдой? Для настоящих слов нужен яркий свет. — Откуда ты все это знаешь? — Оттого что люблю тебя. Как она обращается с этим словом, подумал Равик. Совсем не думая, как с пустым сосудом. Наполняет его чем придется и затем называет любовью. Чем только не наполняли этот сосуд! Страхом одиночества, предвкушением другого «я», чрезмерным чувством собственного достоинства. Зыбкое отражение действительности в зеркале фантазии! Но кому удалось постичь самую суть? Разве то, что я сказал о старости вдвоем, не величайшая глупость? И разве при всей своей бездумности она не ближе к истине, чем я? Зачем я сижу здесь зимней ночью, в антракте между двумя войнами, и сыплю прописными истинами, точно школьный наставник? Зачем сопротивляюсь, вместо того чтобы очертя голову ринуться в омут, — пусть ни во что и не веря?...

    — Жоан Маду · книга
18. «

    И снова случилось самое простое и непостижимое на свете — два человека разговаривали друг с другом, но каждый говорил для самого себя.

    И снова случилось самое простое и непостижимое на свете — два человека разговаривали друг с другом, но каждый говорил для самого себя.
19. «

    Человек никогда не может закалиться. Он может только ко многому привыкнуть.

    Человек никогда не может закалиться. Он может только ко многому привыкнуть.

    — Равик · книга
20. «

    Радость там, за окном – утренняя роса, десять минут тишины, пока день еще не выпустил своих когтей...

    Радость там, за окном – утренняя роса, десять минут тишины, пока день еще не выпустил своих когтей...