198 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Триумфальная арка» — коротко и по делу

198 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Триумфальная арка» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ... давай поедем помедленнее. Мимо всех этих кафе, где сидят люди, у которых только одна забота – быть счастливыми и не искать никаких доводов в свое оправдание.

   ... давай поедем помедленнее. Мимо всех этих кафе, где сидят люди, у которых только одна забота – быть счастливыми и не искать никаких доводов в свое оправдание.

   — Жоан Маду · книга
2. «

   — Разве я спокойна? — По крайней мере вы знаете, чего хотите. А это почти одно и то же.

   — Разве я спокойна? — По крайней мере вы знаете, чего хотите. А это почти одно и то же.

   — Кэт Хэгстрем · книга
3. «

   Я анатомирую своё чувство, как труп в морге, но от этого моя боль становится в тысячу раз сильнее. Знаю, что в конце концов всё пройдет, но это мне не помогает.

   Я анатомирую своё чувство, как труп в морге, но от этого моя боль становится в тысячу раз сильнее. Знаю, что в конце концов всё пройдет, но это мне не помогает.

   — Равик · книга
4. «

   В наши дни даже самого Христа, окажись он без паспорта, упрятали бы в тюрьму. Впрочем, он все равно не дожил бы до своих тридцати трех лет — его убили бы намного раньше.

   В наши дни даже самого Христа, окажись он без паспорта, упрятали бы в тюрьму. Впрочем, он все равно не дожил бы до своих тридцати трех лет — его убили бы намного раньше.

   — Равик · книга
5. «

   ... только мелочи объясняют все, значительные поступки ничего не объясняют. В них слишком много от мелодрамы, от искушения солгать.

   ... только мелочи объясняют все, значительные поступки ничего не объясняют. В них слишком много от мелодрамы, от искушения солгать.
6. «

   Случайностей нет только в хорошей литературе, в жизни же они бывают на каждом шагу, и притом — преглупые.

   Случайностей нет только в хорошей литературе, в жизни же они бывают на каждом шагу, и притом — преглупые.
7. «

   Ревнуют даже к воздуху, которым дышит другой.

   Ревнуют даже к воздуху, которым дышит другой.

   — Жоан Маду · книга
8. «

   Человек не подозревает, как много он способен забыть. Это и великое благо и страшное зло.

   Человек не подозревает, как много он способен забыть. Это и великое благо и страшное зло.

   — Равик · книга
9. «

   Ведь при всей вашей религиозности вы куда более враждебно относитесь ко мне, чем я, отпетый безбожник, к вам.

   Ведь при всей вашей религиозности вы куда более враждебно относитесь ко мне, чем я, отпетый безбожник, к вам.

   — Равик · книга
10. «

    В хладнокровных размышлениях можно растворить ненависть и обратить её в целеустремленность.

    В хладнокровных размышлениях можно растворить ненависть и обратить её в целеустремленность.

    — Равик · книга
11. «

    Женщин надо либо обожествлять, либо бросать. Третьего не дано.

    Женщин надо либо обожествлять, либо бросать. Третьего не дано.

    — Равик · книга
12. «

    Маленькая уютная квартирка с маленьким уютным обывательским счастьем. Маленький уютный покой на краю вулкана. Ты в самом деле считаешь это возможным?

    Маленькая уютная квартирка с маленьким уютным обывательским счастьем. Маленький уютный покой на краю вулкана. Ты в самом деле считаешь это возможным?

    — Равик · книга
13. «

    Дай женщине пожить несколько дней такой жизнью, какую ты ей предложить не можешь, и наверняка потеряешь её.

    Дай женщине пожить несколько дней такой жизнью, какую ты ей предложить не можешь, и наверняка потеряешь её.
14. «

    Ребенок. В этом распадающемся теле на ощупь, вслепую пробивалась к свету новая жизнь. И она тоже была обречена. Бессознательный росток, прожорливое, жадно сосущее нечто. Оно могло бы играть в парках. Кем-то стать — инженером, священником, солдатом, убийцей, человеком… Оно бы жило, страдало, радовалось, разрушало…Инструмент, уверенно двигаясь вдоль невидимой стенки, встретил препятствие, осторожно сломил его и извлек… Конец. Конец всему, что не обрело сознания, всему, что не обрело жизни — дыхания, восторга, жалоб, роста, становления. Не осталось ничего. Только кусочек мертвого, обескровленного мяса и немного запекшейся крови.

    Ребенок. В этом распадающемся теле на ощупь, вслепую пробивалась к свету новая жизнь. И она тоже была обречена. Бессознательный росток, прожорливое, жадно сосущее нечто. Оно могло бы играть в парках. Кем-то стать — инженером, священником, солдатом, убийцей, человеком… Оно бы жило, страдало, радовалось, разрушало…Инструмент, уверенно двигаясь вдоль невидимой стенки, встретил препятствие, осторожно сломил его и извлек… Конец. Конец всему, что не обрело сознания, всему, что не обрело жизни — дыхания, восторга, жалоб, роста, становления. Не осталось ничего. Только кусочек мертвого, обескровленного мяса и немного запекшейся крови.
15. «

    Бессмысленно изводить себя, раз ничего нельзя сделать.

    Бессмысленно изводить себя, раз ничего нельзя сделать.
16. «

    Если мы перестанем делать глупости — значит мы состарились.

    Если мы перестанем делать глупости — значит мы состарились.

    — Борис Морозов · книга
17. «

    Тебя держит сама любовь, а не человек, случайно носящий её имя. Ты ослеплён игрой воображения, разве можешь ты судить и оценивать? Любовь не знает ни меры, ни цены.

    Тебя держит сама любовь, а не человек, случайно носящий её имя. Ты ослеплён игрой воображения, разве можешь ты судить и оценивать? Любовь не знает ни меры, ни цены.

    — Равик · книга
18. «

    Он знал, что определенные круги общества остаются верны себе в любом столетии.

    Он знал, что определенные круги общества остаются верны себе в любом столетии.
19. «

    Скоро утро... Когда я вернусь, будет утро...и жизнь станет проще.

    Скоро утро... Когда я вернусь, будет утро...и жизнь станет проще.

    — Равик · книга
20. «

    Самое невероятное почти всегда оказывается наиболее логичным.

    Самое невероятное почти всегда оказывается наиболее логичным.