207 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Триумфальная арка» для вдохновения

207 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Триумфальная арка» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — В клинике как в монастыре, — сказала она. — Заново учишься ценить самые простые вещи. Начинаешь понимать, что это значит — ходить, дышать, видеть. — Да. Счастье кругом — сколько угодно. Только нагибайся и подбирай. Она удивлённо посмотрела на него. — Я говорю серьёзно, Равик. — И я, Кэт. Только самые простые вещи никогда не разочаровывают. Счастье достаётся как-то очень просто и всегда намного проще, чем думаешь.

   — В клинике как в монастыре, — сказала она. — Заново учишься ценить самые простые вещи. Начинаешь понимать, что это значит — ходить, дышать, видеть. — Да. Счастье кругом — сколько угодно. Только нагибайся и подбирай. Она удивлённо посмотрела на него. — Я говорю серьёзно, Равик. — И я, Кэт. Только самые простые вещи никогда не разочаровывают. Счастье достаётся как-то очень просто и всегда намного проще, чем думаешь.
2. «

   Когда умираешь, становишься каким-то необычайно значительным, а пока жив, никому до тебя дела нет.

   Когда умираешь, становишься каким-то необычайно значительным, а пока жив, никому до тебя дела нет.

   — Равик · книга
3. «

   Все всегда предрешено заранее, а люди не осознают этого и момент драматической развязки принимают за решающий час, хотя он уже давно беззвучно пробил.

   Все всегда предрешено заранее, а люди не осознают этого и момент драматической развязки принимают за решающий час, хотя он уже давно беззвучно пробил.

   — Правик/Миги · книга
4. «

   Жила-была волна и любила утес, где-то в море, скажем, в бухте Капри. Она обдавала его пеной и брызгами, день и ночь целовала его, обвивала своими белыми руками. Она вздыхала, и плакала, и молила: «Приди ко мне, утес!» Она любила его, обдавала пеной и медленно подтачивала. И вот в один прекрасный день, совсем уже подточенный, утес качнулся и рухнул в ее объятия. И вдруг утеса не стало. Не с кем играть, некого любить, не о ком скорбеть. Утес затонул в волне. Теперь это был лишь каменный обломок на дне морском. Волна же была разочарована, ей казалось, что ее обманули, и вскоре она нашла себе новый утес.

   Жила-была волна и любила утес, где-то в море, скажем, в бухте Капри. Она обдавала его пеной и брызгами, день и ночь целовала его, обвивала своими белыми руками. Она вздыхала, и плакала, и молила: «Приди ко мне, утес!» Она любила его, обдавала пеной и медленно подтачивала. И вот в один прекрасный день, совсем уже подточенный, утес качнулся и рухнул в ее объятия. И вдруг утеса не стало. Не с кем играть, некого любить, не о ком скорбеть. Утес затонул в волне. Теперь это был лишь каменный обломок на дне морском. Волна же была разочарована, ей казалось, что ее обманули, и вскоре она нашла себе новый утес.

   — Равик · книга
5. «

   Бессмысленно изводить себя, раз ничего нельзя сделать.

   Бессмысленно изводить себя, раз ничего нельзя сделать.
6. «

   Она умильно смотрела на него, как кошка, которая делает вид, будто любуется птичкой.

   Она умильно смотрела на него, как кошка, которая делает вид, будто любуется птичкой.
7. «

   Ночь многое усложняет.

   Ночь многое усложняет.

   — Равик · книга
8. «

   ... давай поедем помедленнее. Мимо всех этих кафе, где сидят люди, у которых только одна забота – быть счастливыми и не искать никаких доводов в свое оправдание.

   ... давай поедем помедленнее. Мимо всех этих кафе, где сидят люди, у которых только одна забота – быть счастливыми и не искать никаких доводов в свое оправдание.

   — Жоан Маду · книга
9. «

   В Париже только больные обедают у себя в номере.

   В Париже только больные обедают у себя в номере.

   — Борис Морозов · книга
10. «

    Но если кристалл раскололся под тяжким молотом сомнения, его можно в лучшем случае склеить, не больше. Склеивать, лгать и смотреть, как он едва преломляет свет, вместо того чтобы сверкать ослепительным блеском! Ничто не возвращается. Ничего не восстанавливается.

    Но если кристалл раскололся под тяжким молотом сомнения, его можно в лучшем случае склеить, не больше. Склеивать, лгать и смотреть, как он едва преломляет свет, вместо того чтобы сверкать ослепительным блеском! Ничто не возвращается. Ничего не восстанавливается.
11. «

    В пустой ночи одиночества — вот когда в человеке может вырасти что-то свое, если только он не впал в отчаяние...

    В пустой ночи одиночества — вот когда в человеке может вырасти что-то свое, если только он не впал в отчаяние...

    — Равик · книга
12. «

    Ведь при всей вашей религиозности вы куда более враждебно относитесь ко мне, чем я, отпетый безбожник, к вам.

    Ведь при всей вашей религиозности вы куда более враждебно относитесь ко мне, чем я, отпетый безбожник, к вам.

    — Равик · книга
13. «

    Понял, что не только его разум, но и вся его плоть: руки и нервы и какая-то странная, не свойственная ему нежность, — всё ждёт её.

    Понял, что не только его разум, но и вся его плоть: руки и нервы и какая-то странная, не свойственная ему нежность, — всё ждёт её.

    — Равик · книга
14. «

    Немая власть вещей. Тривиальная и пошлая привычка.

    Немая власть вещей. Тривиальная и пошлая привычка.

    — Равик · книга
15. «

    Никогда ещё жизнь не была так драгоценна, как сегодня, когда она так мало стоит.

    Никогда ещё жизнь не была так драгоценна, как сегодня, когда она так мало стоит.
16. «

    Что такое время? Всё и ничто.

    Что такое время? Всё и ничто.
17. «

    Кто ничего не ждет, никогда не будет разочарован.

    Кто ничего не ждет, никогда не будет разочарован.

    — Равик · книга
18. «

    — Я никогда ничего не забываю. — В таком случае удивительно, как вы ещё живёте на свете.

    — Я никогда ничего не забываю. — В таком случае удивительно, как вы ещё живёте на свете.

    — Равик · книга
19. «

    – Вторая ночь, – сказал Равик. – Она опасна. Прелести новизны уже нет, а прелести доверия еще нет.

    – Вторая ночь, – сказал Равик. – Она опасна. Прелести новизны уже нет, а прелести доверия еще нет.

    — Равик · книга
20. «

    Потерял навсегда – безвозвратно. Нельзя уже более надеяться, что она просто ошиблась, запуталась, что она еще может опомниться и вернуться. Хорошо знать все до конца, особенно когда разыгравшееся воображение начнет снова затемнять рассудок. Мягкая, неумолимая, безнадежно грустная химия! Сердце, однажды слившееся с другим, никогда уже не испытывает того же с прежней силой.

    Потерял навсегда – безвозвратно. Нельзя уже более надеяться, что она просто ошиблась, запуталась, что она еще может опомниться и вернуться. Хорошо знать все до конца, особенно когда разыгравшееся воображение начнет снова затемнять рассудок. Мягкая, неумолимая, безнадежно грустная химия! Сердце, однажды слившееся с другим, никогда уже не испытывает того же с прежней силой.

    — Равик · книга