321 фраза из книги «Эрих Мария Ремарк. Триумфальная арка» для дневника

321 цитата из книги «Эрих Мария Ремарк. Триумфальная арка» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Посмотри, что с нами стало? Насколько мне известно, только у древних богов были боги вина и веселья — Вакх и Дионис. А у нас вместо них — Фрейд, комплекс неполноценности и психоанализ, боязнь громких слов в любви и склонность к громким словам в политике. Скучная мы порода, не правда ли?

   Посмотри, что с нами стало? Насколько мне известно, только у древних богов были боги вина и веселья — Вакх и Дионис. А у нас вместо них — Фрейд, комплекс неполноценности и психоанализ, боязнь громких слов в любви и склонность к громким словам в политике. Скучная мы порода, не правда ли?

   — Борис Морозов · книга
2. «

   Тебя держит сама любовь, а не человек, случайно носящий её имя. Ты ослеплён игрой воображения, разве можешь ты судить и оценивать? Любовь не знает ни меры, ни цены.

   Тебя держит сама любовь, а не человек, случайно носящий её имя. Ты ослеплён игрой воображения, разве можешь ты судить и оценивать? Любовь не знает ни меры, ни цены.

   — Равик · книга
3. «

   Когда умираешь, становишься каким-то необычайно значительным, а пока жив, никому до тебя дела нет.

   Когда умираешь, становишься каким-то необычайно значительным, а пока жив, никому до тебя дела нет.

   — Равик · книга
4. «

   Жила-была волна и любила утес, где-то в море, скажем, в бухте Капри. Она обдавала его пеной и брызгами, день и ночь целовала его, обвивала своими белыми руками. Она вздыхала, и плакала, и молила: «Приди ко мне, утес!» Она любила его, обдавала пеной и медленно подтачивала. И вот в один прекрасный день, совсем уже подточенный, утес качнулся и рухнул в ее объятия. И вдруг утеса не стало. Не с кем играть, некого любить, не о ком скорбеть. Утес затонул в волне. Теперь это был лишь каменный обломок на дне морском. Волна же была разочарована, ей казалось, что ее обманули, и вскоре она нашла себе новый утес.

   Жила-была волна и любила утес, где-то в море, скажем, в бухте Капри. Она обдавала его пеной и брызгами, день и ночь целовала его, обвивала своими белыми руками. Она вздыхала, и плакала, и молила: «Приди ко мне, утес!» Она любила его, обдавала пеной и медленно подтачивала. И вот в один прекрасный день, совсем уже подточенный, утес качнулся и рухнул в ее объятия. И вдруг утеса не стало. Не с кем играть, некого любить, не о ком скорбеть. Утес затонул в волне. Теперь это был лишь каменный обломок на дне морском. Волна же была разочарована, ей казалось, что ее обманули, и вскоре она нашла себе новый утес.

   — Равик · книга
5. «

   Мне хочется думать, что у нас дети и парк, а у тебя будущее, что ради тебя я отказалась от блестящей карьеры, что через 20 лет мы все еще любим и ревнуем друг друга, а я для тебя по-прежнему красива и не могу уснуть ночью, если нет тебя.

   Мне хочется думать, что у нас дети и парк, а у тебя будущее, что ради тебя я отказалась от блестящей карьеры, что через 20 лет мы все еще любим и ревнуем друг друга, а я для тебя по-прежнему красива и не могу уснуть ночью, если нет тебя.

   — Жоан Маду · книга
6. «

   У доктора Равика своя теория. Он называет ее систематикой случая. По его теории, самое невероятное почти всегда оказывается наиболее логичным.

   У доктора Равика своя теория. Он называет ее систематикой случая. По его теории, самое невероятное почти всегда оказывается наиболее логичным.

   — Кэт · книга
7. «

   В тысячный раз человек действует рассудительнее и спокойнее, чем в первый.

   В тысячный раз человек действует рассудительнее и спокойнее, чем в первый.

   — Равик · книга
8. «

   Человек не подозревает, как много он способен забыть. Это и великое благо и страшное зло.

   Человек не подозревает, как много он способен забыть. Это и великое благо и страшное зло.

   — Равик · книга
9. «

   От маленькой пустой комнаты веяло безнадежностью, тоской и ноябрем.

   От маленькой пустой комнаты веяло безнадежностью, тоской и ноябрем.

   — Равик · книга
10. «

    Странно, как много думает человек, когда он в пути. И как мало, когда возвратился.

    Странно, как много думает человек, когда он в пути. И как мало, когда возвратился.

    — Равик · книга
11. «

    В далеком прошлом у людей родились мысли, которые сегодня презираются и высмеиваются, но мысли эти возникли и останутся навсегда, и это само по себе было утешением.

    В далеком прошлом у людей родились мысли, которые сегодня презираются и высмеиваются, но мысли эти возникли и останутся навсегда, и это само по себе было утешением.
12. «

    Кто ничего не ждет, никогда не будет разочарован.

    Кто ничего не ждет, никогда не будет разочарован.

    — Равик · книга
13. «

    Одна моя знакомая говорила, что легче переспать с мужчиной, чем назвать его по имени.

    Одна моя знакомая говорила, что легче переспать с мужчиной, чем назвать его по имени.

    — Борис Морозов · книга
14. «

    Люсьен, смышленый, как все годовалые младенцы, очень скоро сделался настоящим семейным тираном.

    Люсьен, смышленый, как все годовалые младенцы, очень скоро сделался настоящим семейным тираном.

    — Равик · книга
15. «

    Мои мечты вам, наверняка кажутся нелепыми. Ведь вы знаете обо мне всё.

    Мои мечты вам, наверняка кажутся нелепыми. Ведь вы знаете обо мне всё.

    — Кэт Хэгстрем · книга
16. «

    Хоть она и пуста, твоя жизнь, но ее не выбросишь, как стреляную гильзу! Она еще сгодится для борьбы, когда настанет час, она еще понадобится. Не ради себя самого, и даже не во имя мести – как бы слепо ты ни жаждал ее, – не из эгоизма и даже не из альтруизма – так или иначе, но все равно надо вытаскивать этот мир из крови и грязи, и пусть ты вытащишь его хоть на вершок – все равно важно, что ты непрестанно боролся, просто боролся. И пока ты дышишь, не упускай случая возобновить борьбу.

    Хоть она и пуста, твоя жизнь, но ее не выбросишь, как стреляную гильзу! Она еще сгодится для борьбы, когда настанет час, она еще понадобится. Не ради себя самого, и даже не во имя мести – как бы слепо ты ни жаждал ее, – не из эгоизма и даже не из альтруизма – так или иначе, но все равно надо вытаскивать этот мир из крови и грязи, и пусть ты вытащишь его хоть на вершок – все равно важно, что ты непрестанно боролся, просто боролся. И пока ты дышишь, не упускай случая возобновить борьбу.

    — Равик · книга
17. «

    Если ты в пути, ничто не должно удерживать тебя, ничто не должно волновать. Разве что мимолетная связь, но ничего больше.

    Если ты в пути, ничто не должно удерживать тебя, ничто не должно волновать. Разве что мимолетная связь, но ничего больше.

    — Равик · книга
18. «

    Убийствами многого не добьешься. Кто часто убивал, не станет убивать из-за любви. Иначе смерть становится чем-то смешным и незначительным. Но смерть никогда не смешна. Она всегда значительна.

    Убийствами многого не добьешься. Кто часто убивал, не станет убивать из-за любви. Иначе смерть становится чем-то смешным и незначительным. Но смерть никогда не смешна. Она всегда значительна.

    — Равик · книга
19. «

    Вера легко ведет к фанатизму. Вот почему во имя религии пролито столько крови. Терпимость — дочь сомнения.

    Вера легко ведет к фанатизму. Вот почему во имя религии пролито столько крови. Терпимость — дочь сомнения.

    — Равик · книга
20. «

    Любовь — не то слово. Оно слишком мало говорит. Оно — лишь капля в реке, листок на дереве. Все это гораздо больше...

    Любовь — не то слово. Оно слишком мало говорит. Оно — лишь капля в реке, листок на дереве. Все это гораздо больше...

    — Равик · книга