386 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Триумфальная арка», которые стоит перечитать

386 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Триумфальная арка» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ... кто объясняется — тот уже оправдывается.

   ... кто объясняется — тот уже оправдывается.

   — Равик · книга
2. «

   Кто ничего не ждет, никогда не будет разочарован.

   Кто ничего не ждет, никогда не будет разочарован.

   — Равик · книга
3. «

   Она всегда ходит так, словно идет навстречу ветру.

   Она всегда ходит так, словно идет навстречу ветру.
4. «

   Ребенок. В этом распадающемся теле на ощупь, вслепую пробивалась к свету новая жизнь. И она тоже была обречена. Бессознательный росток, прожорливое, жадно сосущее нечто. Оно могло бы играть в парках. Кем-то стать — инженером, священником, солдатом, убийцей, человеком… Оно бы жило, страдало, радовалось, разрушало…Инструмент, уверенно двигаясь вдоль невидимой стенки, встретил препятствие, осторожно сломил его и извлек… Конец. Конец всему, что не обрело сознания, всему, что не обрело жизни — дыхания, восторга, жалоб, роста, становления. Не осталось ничего. Только кусочек мертвого, обескровленного мяса и немного запекшейся крови.

   Ребенок. В этом распадающемся теле на ощупь, вслепую пробивалась к свету новая жизнь. И она тоже была обречена. Бессознательный росток, прожорливое, жадно сосущее нечто. Оно могло бы играть в парках. Кем-то стать — инженером, священником, солдатом, убийцей, человеком… Оно бы жило, страдало, радовалось, разрушало…Инструмент, уверенно двигаясь вдоль невидимой стенки, встретил препятствие, осторожно сломил его и извлек… Конец. Конец всему, что не обрело сознания, всему, что не обрело жизни — дыхания, восторга, жалоб, роста, становления. Не осталось ничего. Только кусочек мертвого, обескровленного мяса и немного запекшейся крови.
5. «

   Уже никто не верит, что можно спокойно состариться, живя на свои сбережения. Каждый чует запах гари и старается урвать от жизни все, что только может.

   Уже никто не верит, что можно спокойно состариться, живя на свои сбережения. Каждый чует запах гари и старается урвать от жизни все, что только может.

   — Равик · книга
6. «

   Женщин надо либо обожествлять, либо бросать. Третьего не дано.

   Женщин надо либо обожествлять, либо бросать. Третьего не дано.

   — Равик · книга
7. «

   Ночь внезапно наполнилась глубоким покоем. Город отступил куда-то далеко-далеко, только где-то на горизонте слышался смутный гул, цепь времен оборвалась, и время как будто неподвижно застыло на месте.

   Ночь внезапно наполнилась глубоким покоем. Город отступил куда-то далеко-далеко, только где-то на горизонте слышался смутный гул, цепь времен оборвалась, и время как будто неподвижно застыло на месте.
8. «

   Что мы знаем о черном водовороте жизни, бурлящем под поверхностью наших чувств, которые превращают его в различные вещи? Тому, кого окружает этот жуткий полумрак, остаются лишь смутные догадки.

   Что мы знаем о черном водовороте жизни, бурлящем под поверхностью наших чувств, которые превращают его в различные вещи? Тому, кого окружает этот жуткий полумрак, остаются лишь смутные догадки.

   — Равик · книга
9. «

   Он изрядно выпил — границы сознания раздвинулись, лязгающая цепь времени распалась, властные и бесстрашные воспоминания и мечты обступили его. Ему хотелось остаться одному.

   Он изрядно выпил — границы сознания раздвинулись, лязгающая цепь времени распалась, властные и бесстрашные воспоминания и мечты обступили его. Ему хотелось остаться одному.
10. «

    Как хорошо, что ты здесь.

    Как хорошо, что ты здесь.

    — Равик · книга
11. «

    Вообще же он умел терпеливо переносить превратности судьбы: за плечами сорок лет беспокойной жизни и переменчивой жизни. Ситуации вроде этой были не в новинку. Он жил в Париже несколько лет, страдал бессонницей и ночами часто бродил по городу — поневоле приходилось видеть всякое.

    Вообще же он умел терпеливо переносить превратности судьбы: за плечами сорок лет беспокойной жизни и переменчивой жизни. Ситуации вроде этой были не в новинку. Он жил в Париже несколько лет, страдал бессонницей и ночами часто бродил по городу — поневоле приходилось видеть всякое.
12. «

    К чему искусственно драматизировать вполне естественный акт?

    К чему искусственно драматизировать вполне естественный акт?

    — Борис Морозов · книга
13. «

    Вера легко ведет к фанатизму. Вот почему во имя религии пролито столько крови. Терпимость — дочь сомнения.

    Вера легко ведет к фанатизму. Вот почему во имя религии пролито столько крови. Терпимость — дочь сомнения.

    — Равик · книга
14. «

    Можно ревновать к самой любви, отвернувшейся от тебя, но не к её предмету.

    Можно ревновать к самой любви, отвернувшейся от тебя, но не к её предмету.
15. «

    Рождаясь на свет, мы отнюдь не улыбаемся.

    Рождаясь на свет, мы отнюдь не улыбаемся.
16. «

    — Тогда говори. Говори, пока хватит сил. Выговорись до конца и почувствуешь облегчение. Ты не русский, иначе ты бы это понял. — Ты прав. Выговорившись сполна, можно стать спокойным и рассудительным. Но того же можно добиться и путем размышления.

    — Тогда говори. Говори, пока хватит сил. Выговорись до конца и почувствуешь облегчение. Ты не русский, иначе ты бы это понял. — Ты прав. Выговорившись сполна, можно стать спокойным и рассудительным. Но того же можно добиться и путем размышления.

    — Морозов · книга
17. «

    В сплошном мраке и блуждающий огонек — маяк.

    В сплошном мраке и блуждающий огонек — маяк.

    — Равик · книга
18. «

    — Любовь — это когда люди принадлежат друг другу. Навсегда. Навсегда, подумал он. Старая детская сказка. Ведь даже минуту и ту не удержишь!

    — Любовь — это когда люди принадлежат друг другу. Навсегда. Навсегда, подумал он. Старая детская сказка. Ведь даже минуту и ту не удержишь!

    — Жоан Маду · книга
19. «

    Я счастлива и хочу, чтобы ты тоже был счастлив. Я безмерно счастлива. Ты, и только ты у меня в мыслях, когда я просыпаюсь и когда засыпаю. Другого я ничего не знаю. Я думаю о нас обоих, и в голове у меня словно серебряные колокольчики звенят… А иной раз – будто скрипка играет… Улицы полны нами, словно музыкой… Иногда в эту музыку врываются людские голоса, перед глазами проносится картина, словно кадр из фильма… Но музыка звучит… Звучит постоянно…

    Я счастлива и хочу, чтобы ты тоже был счастлив. Я безмерно счастлива. Ты, и только ты у меня в мыслях, когда я просыпаюсь и когда засыпаю. Другого я ничего не знаю. Я думаю о нас обоих, и в голове у меня словно серебряные колокольчики звенят… А иной раз – будто скрипка играет… Улицы полны нами, словно музыкой… Иногда в эту музыку врываются людские голоса, перед глазами проносится картина, словно кадр из фильма… Но музыка звучит… Звучит постоянно…

    — Жоан Маду · книга
20. «

    Куда девались все треволнения сердца? Они заглохли в мрачной суетности бытия.

    Куда девались все треволнения сердца? Они заглохли в мрачной суетности бытия.