40 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Возлюби ближнего своего», ставших крылатыми

40 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Возлюби ближнего своего» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Для утопающего важно лишь одно — остаться на поверхности, и ему нету дела до рыб, снующих вокруг.

   Для утопающего важно лишь одно — остаться на поверхности, и ему нету дела до рыб, снующих вокруг.
2. «

   Любовь и месть трудно уживаются друг с другом.

   Любовь и месть трудно уживаются друг с другом.

   — Штайнер · книга
3. «

   Немного забвения иногда более необходимо, чем ужин.

   Немного забвения иногда более необходимо, чем ужин.

   — Биндер · книга
4. «

   Керн заметил, что, кроме чиновников, за окошечками работали и девушки. Одеты они были скромно и мило, большинство – в светлых блузках с нарукавниками из черного сатина. Керну казалось странным, что они боялись запачкать свои рукава, в то время как перед ними толпился народ, у которого была затоптана в грязь вся жизнь.

   Керн заметил, что, кроме чиновников, за окошечками работали и девушки. Одеты они были скромно и мило, большинство – в светлых блузках с нарукавниками из черного сатина. Керну казалось странным, что они боялись запачкать свои рукава, в то время как перед ними толпился народ, у которого была затоптана в грязь вся жизнь.
5. «

   Да, я узнал, что если не хочешь подохнуть, нужно быть твердым. И понял, что им не сломить меня!... И узнал, что приказы действуют лучше, чем просьбы.

   Да, я узнал, что если не хочешь подохнуть, нужно быть твердым. И понял, что им не сломить меня!... И узнал, что приказы действуют лучше, чем просьбы.

   — Людвиг Керн · книга
6. «

   Давай купим шелковой бумаги и сделаем из неё роскошные абажуры. Будем изучать за этим столом французский язык и смотреть на кусочек неба — вон там, над крышей. Будем спать в этих кроватях, считая их лучшими на свете. Проснувшись, будем подходить к окну, и тогда даже этот грязный двор покажется нам полным романтики, ибо это парижский двор.

   Давай купим шелковой бумаги и сделаем из неё роскошные абажуры. Будем изучать за этим столом французский язык и смотреть на кусочек неба — вон там, над крышей. Будем спать в этих кроватях, считая их лучшими на свете. Проснувшись, будем подходить к окну, и тогда даже этот грязный двор покажется нам полным романтики, ибо это парижский двор.

   — Рут · книга
7. «

   Иной раз лучше приказывать, чем просить.

   Иной раз лучше приказывать, чем просить.
8. «

   Когда человек боится, с ним в большинстве случаев ничего не случается. Случается только тогда, когда он меньше всего этого ожидает.

   Когда человек боится, с ним в большинстве случаев ничего не случается. Случается только тогда, когда он меньше всего этого ожидает.

   — Людвиг Керн · книга
9. «

   Нет время предаваться печали. В мире слишком много горя, Штайнер.

   Нет время предаваться печали. В мире слишком много горя, Штайнер.

   — Людвиг Керн · книга
10. «

    Люди, считавшие, что улучшают мир, всегда его ухудшали, а диктаторам никогда не были знакомы радости жизни.

    Люди, считавшие, что улучшают мир, всегда его ухудшали, а диктаторам никогда не были знакомы радости жизни.

    — Фогт · книга
11. «

    – Вы не хотите поговорить немного по-французски? Я недавно учился и не хотел бы забыть… Мужчина удивленно взглянул на него. – Поговорить по-французски? – Он сухо рассмеялся. – Нет, я так не могу. Меня бросили в тюрьму, а я буду вести беседы по-французски! Нелепо! Честное слово, вам приходят в голову удивительные мысли. – Совсем нет. Я просто веду удивительную жизнь.

    – Вы не хотите поговорить немного по-французски? Я недавно учился и не хотел бы забыть… Мужчина удивленно взглянул на него. – Поговорить по-французски? – Он сухо рассмеялся. – Нет, я так не могу. Меня бросили в тюрьму, а я буду вести беседы по-французски! Нелепо! Честное слово, вам приходят в голову удивительные мысли. – Совсем нет. Я просто веду удивительную жизнь.

    — Людвиг Керн · книга
12. «

    Я не хочу погибать, — подумал Керн, — не хочу погибать! Жизнь, дикая и прекрасная, — я её еще совсем не знаю; эта мелодия, призыв, голос над далёкими лесами, над чужими горизонтами, в неизвестной ночи, — я не хочу погибать!

    Я не хочу погибать, — подумал Керн, — не хочу погибать! Жизнь, дикая и прекрасная, — я её еще совсем не знаю; эта мелодия, призыв, голос над далёкими лесами, над чужими горизонтами, в неизвестной ночи, — я не хочу погибать!

    — Людвиг Керн · книга
13. «

    Сигарета в нужную минуту лучше, чем все идеалы мира.

    Сигарета в нужную минуту лучше, чем все идеалы мира.

    — Людвиг Керн · книга
14. «

    Поживёте ещё немного в эмиграции и поймёте: несчастье — самая обыденная вещь.

    Поживёте ещё немного в эмиграции и поймёте: несчастье — самая обыденная вещь.

    — Людвиг Керн · книга
15. «

    Всё-таки у людей, которым за семьдесят, есть свои преимущества. Они уже не так сильно рискуют своей жизнью.

    Всё-таки у людей, которым за семьдесят, есть свои преимущества. Они уже не так сильно рискуют своей жизнью.

    — эмигрант · книга
16. «

    Керн не хотел поддаваться страху, но чувствовал, что страх сильнее его. «Во всем виновата ночь, – подумал он. – И страхи ночи. Дневной страх разумен, ночной – не имеет границ!»

    Керн не хотел поддаваться страху, но чувствовал, что страх сильнее его. «Во всем виновата ночь, – подумал он. – И страхи ночи. Дневной страх разумен, ночной – не имеет границ!»

    — Людвиг Керн · книга
17. «

    Чем больше пустяков считаешь везением, тем чаще тебе везёт.

    Чем больше пустяков считаешь везением, тем чаще тебе везёт.
18. «

    Вы знаете, что на свете всего ужаснее? Признаюсь вам по секрету: то, что в конце концов ко всему привыкаешь.

    Вы знаете, что на свете всего ужаснее? Признаюсь вам по секрету: то, что в конце концов ко всему привыкаешь.

    — Поцлох · книга
19. «

    Жестокий век. Мир завоевывается пушками и бомбардировщиками, человечность — концлагерями и погромами. Мы живем в такие времена, когда все перевернулось, Керн. Агрессоры считаются сейчас защитниками мира, а те, кого травят и гонят,-врагами мира. И есть целые народы, которые верят этому!

    Жестокий век. Мир завоевывается пушками и бомбардировщиками, человечность — концлагерями и погромами. Мы живем в такие времена, когда все перевернулось, Керн. Агрессоры считаются сейчас защитниками мира, а те, кого травят и гонят,-врагами мира. И есть целые народы, которые верят этому!

    — Марилл · книга
20. «

    История искусства — это история страдания тех, кто её создавал.

    История искусства — это история страдания тех, кто её создавал.