12 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Возвращение» для статуса

Собрали 12 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Возвращение» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   ...роскошь — это беззаботная жизнь!

   ...роскошь — это беззаботная жизнь!
2. «

   — Я думаю, Георг, что мы больны. Война еще слишком глубоко сидит в нас. Рахе кивает: — Мы от нее никогда не избавимся. — Избавимся, — говорит Людвиг, — иначе все было бы напрасно.

   — Я думаю, Георг, что мы больны. Война еще слишком глубоко сидит в нас. Рахе кивает: — Мы от нее никогда не избавимся. — Избавимся, — говорит Людвиг, — иначе все было бы напрасно.

   — Георг Рахе · книга
3. «

   — Ну вот, Вайль, вы и дождались своего времечка. — Что ж, оно не будет таким кровавым, — спокойно отвечает Макс. — И таким героическим, — возражает Хеель. — Это не все в жизни, — говорит Вайль. — Но самое прекрасное, — отвечает Хеель. — А что ж тогда прекрасно? Вайль с минуту молчит. Затем говорит: — То, что сегодня, может быть, звучит дико: добро и любовь. В этом тоже есть свой героизм.

   — Ну вот, Вайль, вы и дождались своего времечка. — Что ж, оно не будет таким кровавым, — спокойно отвечает Макс. — И таким героическим, — возражает Хеель. — Это не все в жизни, — говорит Вайль. — Но самое прекрасное, — отвечает Хеель. — А что ж тогда прекрасно? Вайль с минуту молчит. Затем говорит: — То, что сегодня, может быть, звучит дико: добро и любовь. В этом тоже есть свой героизм.

   — Макс Вайль · книга
4. «

   Что мне сказать? Если шрапнель попадет в голову ротмистра, то ротмистр точно также испустит дух, как и всякий смертный.

   Что мне сказать? Если шрапнель попадет в голову ротмистра, то ротмистр точно также испустит дух, как и всякий смертный.

   — Эрнст Биркхольц · книга
5. «

   Война приучила нас действовать почти не размышляя, ибо каждая минута промедления чревата была смертью. Поэтому жизнь здесь кажется нам очень уж медлительной. Мы берем ее наскоком, но прежде, чем она откликнется и зазвучит, мы отворачиваемся от нее. Слишком долго была нашим неизменным спутником смерть; она была лихим игроком и ежесекундно на карту ставилась высшая ставка. Это выработало в нас какую-то напряженность, лихорадочность, научило жить лишь настоящим мгновением, и теперь мы чувствуем себя опустошенными, потому что здесь это все не нужно. А пустота родит тревогу: мы чувствуем, что нас не понимают и что даже любовь не может нам помочь. Между солдатами и несолдатами разверзлась непроходимая пропасть.

   Война приучила нас действовать почти не размышляя, ибо каждая минута промедления чревата была смертью. Поэтому жизнь здесь кажется нам очень уж медлительной. Мы берем ее наскоком, но прежде, чем она откликнется и зазвучит, мы отворачиваемся от нее. Слишком долго была нашим неизменным спутником смерть; она была лихим игроком и ежесекундно на карту ставилась высшая ставка. Это выработало в нас какую-то напряженность, лихорадочность, научило жить лишь настоящим мгновением, и теперь мы чувствуем себя опустошенными, потому что здесь это все не нужно. А пустота родит тревогу: мы чувствуем, что нас не понимают и что даже любовь не может нам помочь. Между солдатами и несолдатами разверзлась непроходимая пропасть.

   — Эрнст · книга
6. «

   Один год войны наслаивался на другой, один год безнадежности присоединялся к другому, и когда мы подсчитывали эти месяцы и годы, мы не знали, чему больше изумляться: тому ли, что уже столько или что всего-навсего столько времени прошло. А с тех пор как мы знаем, что мир не за горами, каждый час кажется в тысячу раз тяжелее, и каждая минута в огне тянется едва ли не мучительнее и дольше, чем вся война.

   Один год войны наслаивался на другой, один год безнадежности присоединялся к другому, и когда мы подсчитывали эти месяцы и годы, мы не знали, чему больше изумляться: тому ли, что уже столько или что всего-навсего столько времени прошло. А с тех пор как мы знаем, что мир не за горами, каждый час кажется в тысячу раз тяжелее, и каждая минута в огне тянется едва ли не мучительнее и дольше, чем вся война.
7. «

   Быть может, только потому вновь и вновь возникают войны, что один никогда не может до конца почувствовать, как страдает другой.

   Быть может, только потому вновь и вновь возникают войны, что один никогда не может до конца почувствовать, как страдает другой.

   — Эрнст Биркхольц · книга
8. «

   ... и так будет всю жизнь. Всегда найдутся два-три месяца, из-за которых что-либо жалко бросить. Так и не заметишь как подойдет старость.

   ... и так будет всю жизнь. Всегда найдутся два-три месяца, из-за которых что-либо жалко бросить. Так и не заметишь как подойдет старость.

   — Карл Брегер · книга
9. «

   Своим движением вперед мир обязан лишь плохим ученикам.

   Своим движением вперед мир обязан лишь плохим ученикам.
10. «

    И это жизнь? Вот эта монотонная смена дней и часов? Как мало, в сущности, она заполняет мой мозг. Слишком много времени остается для раздумий. Я надеялся, что однообразие успокоит меня. Но от него только тревожней.

    И это жизнь? Вот эта монотонная смена дней и часов? Как мало, в сущности, она заполняет мой мозг. Слишком много времени остается для раздумий. Я надеялся, что однообразие успокоит меня. Но от него только тревожней.

    — Эрнст Биркхольц · книга
11. «

    Жратва – одно из самых доступных наслаждений жизнью.

    Жратва – одно из самых доступных наслаждений жизнью.
12. «

    ...к хорошему солдаты всегда относятся с недоверием, и правильней с самого начала рассчитывать на худшее.

    ...к хорошему солдаты всегда относятся с недоверием, и правильней с самого начала рассчитывать на худшее.