34 цитаты из книги «Эрих Мария Ремарк. Земля обетованная» для статуса

34 цитаты из книги «Эрих Мария Ремарк. Земля обетованная» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ...в обнажённом виде женщины всегда говорят иначе, чем в одетом.

   ...в обнажённом виде женщины всегда говорят иначе, чем в одетом.

   — Людвиг Керн · книга
2. «

   Картины — они как живые существа. Как женщины. Их нельзя показывать всем и каждому, если хочешь, чтобы они сохранили своё очарование.

   Картины — они как живые существа. Как женщины. Их нельзя показывать всем и каждому, если хочешь, чтобы они сохранили своё очарование.

   — Реджинальд Блэк · книга
3. «

   Смешное спасает от трагического, а вот трагическое от смешного не спасает.

   Смешное спасает от трагического, а вот трагическое от смешного не спасает.

   — Роберт Хирш · книга
4. «

   Вы живы! Сколько людей приняли смерть, а так хотели пожить ещё чуток, еще хоть самую малость!

   Вы живы! Сколько людей приняли смерть, а так хотели пожить ещё чуток, еще хоть самую малость!

   — Равик · книга
5. «

   Люди, полагающие, что они никому не нужны, на самом деле часто самые нужные.

   Люди, полагающие, что они никому не нужны, на самом деле часто самые нужные.

   — Роберт Хирш · книга
6. «

   Бойся собственной фантазии: она преувеличивает, преуменьшает и искажает.

   Бойся собственной фантазии: она преувеличивает, преуменьшает и искажает.

   — Людвиг Керн · книга
7. «

   Справедливости в кровавом прошлом нет. И быть не может. Иначе пришлось бы истребить половину человечества.

   Справедливости в кровавом прошлом нет. И быть не может. Иначе пришлось бы истребить половину человечества.

   — Мойков · книга
8. «

   У меня не было ни малейшего желания объяснять этому невинному дитяте легитимного права, сколь губительна иной раз бывает надежда. Она пожирает все ресурсы ослабленного сердца, его способность к сопротивлению, как неточные удары боксёра, который безнадёжно проигрывает. На моей памяти обманутые надежды погубили гораздо больше людей, чем людская покорность судьбе, когда ёжиком свернувшаяся душа все силы сосредотачивает на том, чтобы выжить, и ни для чего больше в ней просто не остаётся места.

   У меня не было ни малейшего желания объяснять этому невинному дитяте легитимного права, сколь губительна иной раз бывает надежда. Она пожирает все ресурсы ослабленного сердца, его способность к сопротивлению, как неточные удары боксёра, который безнадёжно проигрывает. На моей памяти обманутые надежды погубили гораздо больше людей, чем людская покорность судьбе, когда ёжиком свернувшаяся душа все силы сосредотачивает на том, чтобы выжить, и ни для чего больше в ней просто не остаётся места.

   — Людвиг Керн · книга
9. «

   Всякий опыт чего-то стоит. И пока это только деньги, ничего страшного.

   Всякий опыт чего-то стоит. И пока это только деньги, ничего страшного.

   — Людвиг Зоммер · книга
10. «

    Это ум — скучная вещь. Тут все ходы известны, их нетрудно предвидеть. Зато такую великолепную глупость постичь невозможно. Она всякий раз нова, непредсказуема и потому таинственна. Что может быть лучше этого?

    Это ум — скучная вещь. Тут все ходы известны, их нетрудно предвидеть. Зато такую великолепную глупость постичь невозможно. Она всякий раз нова, непредсказуема и потому таинственна. Что может быть лучше этого?

    — Роберт Хирш · книга
11. «

    Я осколок, в котором иногда отражается солнце.

    Я осколок, в котором иногда отражается солнце.

    — Мария Фиола · книга
12. «

    — Знаете почему всегда будут новые войны? — Потому что память подделывает воспоминания, — сказал я. — Это сито, которое пропускает и предаёт забвению всё ужасное, превращая прошлое в сплошное приключение. В воспоминаниях-то каждый герой. О войне имеют право рассказывать только павшие — они прошли её до конца. Но их-то как раз заставили умолкнуть навеки. Равич покачал головой. — Просто человек не чувствует чужой боли, — сказал он. — В этом всё дело. И чужой смерти не чувствует. Проходит совсем немного времени, и он помнит уже только одно: как он сам уцелел.

    — Знаете почему всегда будут новые войны? — Потому что память подделывает воспоминания, — сказал я. — Это сито, которое пропускает и предаёт забвению всё ужасное, превращая прошлое в сплошное приключение. В воспоминаниях-то каждый герой. О войне имеют право рассказывать только павшие — они прошли её до конца. Но их-то как раз заставили умолкнуть навеки. Равич покачал головой. — Просто человек не чувствует чужой боли, — сказал он. — В этом всё дело. И чужой смерти не чувствует. Проходит совсем немного времени, и он помнит уже только одно: как он сам уцелел.

    — Равик · книга
13. «

    Куда деться от снов и призраков прошлого, которые приходят к тебе незваными гостями?

    Куда деться от снов и призраков прошлого, которые приходят к тебе незваными гостями?

    — Людвиг Керн · книга
14. «

    Разделяя страдание с кем-то, страдаешь вдвойне.

    Разделяя страдание с кем-то, страдаешь вдвойне.
15. «

    Подлинность штемпелей стало проверять легче, чем подлинность имён.

    Подлинность штемпелей стало проверять легче, чем подлинность имён.

    — Людвиг Зоммер · книга
16. «

    Как же далеко те времена, когда военные в Древнем Китае считались самой низшей кастой, даже ниже палачей, потому что те убивают только преступников, а генералы – ни в чем не повинных людей.

    Как же далеко те времена, когда военные в Древнем Китае считались самой низшей кастой, даже ниже палачей, потому что те убивают только преступников, а генералы – ни в чем не повинных людей.

    — Роберт Хирш · книга
17. «

    Любовь не делает человека лучше. Она лишь будоражит чувства, а вот характер портит.

    Любовь не делает человека лучше. Она лишь будоражит чувства, а вот характер портит.

    — Людвиг Зоммер · книга
18. «

    Беден тот, кто уже ничего не хочет.

    Беден тот, кто уже ничего не хочет.

    — Мойков · книга
19. «

    Нет таких бездн, где не нашлось бы места счастью, и в этом, наверное и состоит вся тайна выживания рода человеческого.

    Нет таких бездн, где не нашлось бы места счастью, и в этом, наверное и состоит вся тайна выживания рода человеческого.

    — Людвиг Керн · книга
20. «

    У Бога гораздо больше юмора, чем мы думаем. И гораздо меньше сострадания.

    У Бога гораздо больше юмора, чем мы думаем. И гораздо меньше сострадания.

    — Людвиг Керн · книга