184 цитаты из книги «Эрих Мария Ремарк. Жизнь взаймы» с глубоким смыслом

184 цитаты из книги «Эрих Мария Ремарк. Жизнь взаймы» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ... люди потеряли уважение к смерти. И это произошло из-за двух мировых войн.

   ... люди потеряли уважение к смерти. И это произошло из-за двух мировых войн.
2. «

   Если человек долго никого не ждал, ожидание делает его на десять лет моложе. А то и на двадцать.

   Если человек долго никого не ждал, ожидание делает его на десять лет моложе. А то и на двадцать.

   — Клерфэ · книга
3. «

   Она подобна пламени. Или кинжалу.

   Она подобна пламени. Или кинжалу.

   — Левалли · книга
4. «

   Если арестанту предложат на выбор — прожить год на свободе, а потом умереть, или гнить в тюрьме, как, по-твоему, он должен поступить?

   Если арестанту предложат на выбор — прожить год на свободе, а потом умереть, или гнить в тюрьме, как, по-твоему, он должен поступить?

   — Лилиан Дюнкерк · книга
5. «

   В тончайшем вечернем платье, если оно хорошо сидит, нельзя простудиться, зато легко простудиться в том платье, которое раздражает тебя, или же в том, двойник которого ты на этом же вечере видишь на другой женщине.

   В тончайшем вечернем платье, если оно хорошо сидит, нельзя простудиться, зато легко простудиться в том платье, которое раздражает тебя, или же в том, двойник которого ты на этом же вечере видишь на другой женщине.
6. «

   Неужели, чтобы что-то понять, человеку надо пережить катастрофу, боль, нищету, близость смерти?!

   Неужели, чтобы что-то понять, человеку надо пережить катастрофу, боль, нищету, близость смерти?!

   — Лилиан Дюнкерк · книга
7. «

   Разве здоровые люди знают, что такое смерть? Это знают только те, кто живет в легочном санатории, только те, кто борется за каждый вздох, как за величайшую награду.

   Разве здоровые люди знают, что такое смерть? Это знают только те, кто живет в легочном санатории, только те, кто борется за каждый вздох, как за величайшую награду.

   — Лилиан Дюнкерк · книга
8. «

   — Разве любовь не является противоположностью правды? — Нет, — сказала Лилиан, вставая. — Противоположность любви — смерть. Горькие чары любви помогают нам на короткое время забыть о ней. Поэтому каждый, кто хоть немного знаком со смертью, знаком и с любовью. — Лилиан надела платье. — Но и это тоже полуправда. Разве можно быть знакомым со смертью? — Конечно, нет. Мы знаем только, что она противоположна жизни, а не любви, вот и все, но и это сомнительно.

   — Разве любовь не является противоположностью правды? — Нет, — сказала Лилиан, вставая. — Противоположность любви — смерть. Горькие чары любви помогают нам на короткое время забыть о ней. Поэтому каждый, кто хоть немного знаком со смертью, знаком и с любовью. — Лилиан надела платье. — Но и это тоже полуправда. Разве можно быть знакомым со смертью? — Конечно, нет. Мы знаем только, что она противоположна жизни, а не любви, вот и все, но и это сомнительно.

   — Клерфэ · книга
9. «

   Мы, итальянцы, меланхолики, хотя выглядим совсем иначе, — и все же мы меланхолики.

   Мы, итальянцы, меланхолики, хотя выглядим совсем иначе, — и все же мы меланхолики.

   — Левалли · книга
10. «

    Женщины, созданные искусством, потому так прекрасны, что всё случайное в них отброшено.

    Женщины, созданные искусством, потому так прекрасны, что всё случайное в них отброшено.

    — Левалли · книга
11. «

    В этом и заключается трагедия спортсмена: если ты вовремя не умрешь, тебе суждено тянуть скучную лямку.

    В этом и заключается трагедия спортсмена: если ты вовремя не умрешь, тебе суждено тянуть скучную лямку.
12. «

    Интересно, что столь грубый животный процесс, как поглощение поджаренных кусков трупов животных и полуразложившихся молочных продуктов, затрагивает самые поэтические струны в душе человека, заставляя его слагать гимны.

    Интересно, что столь грубый животный процесс, как поглощение поджаренных кусков трупов животных и полуразложившихся молочных продуктов, затрагивает самые поэтические струны в душе человека, заставляя его слагать гимны.

    — Жерар · книга
13. «

    Я буду стоять ещё у многих окон, — подумала она. — И это будут окна в жизнь!

    Я буду стоять ещё у многих окон, — подумала она. — И это будут окна в жизнь!

    — Лилиан Дюнкерк · книга
14. «

    — Можно быть либо зрителем, либо действующим лицом. — Либо тем и другим. — Я предпочитаю быть только зрителем. Люди, которые пытаются совместить и то, и другое, не достигают совершенства.

    — Можно быть либо зрителем, либо действующим лицом. — Либо тем и другим. — Я предпочитаю быть только зрителем. Люди, которые пытаются совместить и то, и другое, не достигают совершенства.

    — Левалли · книга
15. «

    — Неправда. Почти ни один человек не думает о смерти, пока она не подошла к нему вплотную. Трагизм и вместе с тем ирония заключаются в том, что все люди на земле, начиная от диктатора и кончая последним нищим, ведут себя так, будто они будут жить вечно. Если бы мы постоянно жили с сознанием неизбежности смерти, мы были бы более человечными и милосердными. — И более нетерпеливыми, отчаявшимися и боязливыми, — сказала Лилиан, смеясь. — И более понятливыми и великодушными... — И более эгоистичными... — И более бескорыстными, потому что на тот свет ничего не возьмешь с собой. — Короче говоря, мы были бы примерно такими же, какие мы сейчас. Жерар оперся на руку. — Все, кроме тибетских мудрецов и рассеянных по всему свету чудаков, над которыми смеются. Все, — хотела сказать Лилиан, но промолчала. Она вспомнила санаторий, где ничего не забывали; правда, и там смерть игнорировали, но не для того, чтобы тупо влачить свои дни, а потому что, познав неизбежность смерти, умели преодолеть свой страх. — Кроме больных, — сказал Жерар. — Но уже через три. дня после выздоровления они забывают все, что клятвенно обещали себе во время болезни.

    — Неправда. Почти ни один человек не думает о смерти, пока она не подошла к нему вплотную. Трагизм и вместе с тем ирония заключаются в том, что все люди на земле, начиная от диктатора и кончая последним нищим, ведут себя так, будто они будут жить вечно. Если бы мы постоянно жили с сознанием неизбежности смерти, мы были бы более человечными и милосердными. — И более нетерпеливыми, отчаявшимися и боязливыми, — сказала Лилиан, смеясь. — И более понятливыми и великодушными... — И более эгоистичными... — И более бескорыстными, потому что на тот свет ничего не возьмешь с собой. — Короче говоря, мы были бы примерно такими же, какие мы сейчас. Жерар оперся на руку. — Все, кроме тибетских мудрецов и рассеянных по всему свету чудаков, над которыми смеются. Все, — хотела сказать Лилиан, но промолчала. Она вспомнила санаторий, где ничего не забывали; правда, и там смерть игнорировали, но не для того, чтобы тупо влачить свои дни, а потому что, познав неизбежность смерти, умели преодолеть свой страх. — Кроме больных, — сказал Жерар. — Но уже через три. дня после выздоровления они забывают все, что клятвенно обещали себе во время болезни.

    — Лилиан Дюнкерк · книга
16. «

    Я думал о том, в чем ваш секрет, о незнакомка, Клеопатра с бульвара Сен-Мишель. Ваш секрет — смерть. Не могу понять, как я, певец смерти, не догадался об этом сразу.

    Я думал о том, в чем ваш секрет, о незнакомка, Клеопатра с бульвара Сен-Мишель. Ваш секрет — смерть. Не могу понять, как я, певец смерти, не догадался об этом сразу.

    — Жерар · книга
17. «

    Она слышит одинокий стон в ночи, ощущает одиночество и видит первый костер, у которого человек искал защиты; даже самую избитую, затасканную и сентиментальную песню она воспринимает как гимн человечности, в каждой такой песне ей слышатся и скорбь, и желание удержать неудержимое, и невозможность этого.

    Она слышит одинокий стон в ночи, ощущает одиночество и видит первый костер, у которого человек искал защиты; даже самую избитую, затасканную и сентиментальную песню она воспринимает как гимн человечности, в каждой такой песне ей слышатся и скорбь, и желание удержать неудержимое, и невозможность этого.

    — Клерфэ · книга
18. «

    — Я боготворю тебя. — Не говори это слишком часто. Боготворить можно только издали. — Но не тебя. — Тогда говори об этом все время. Мне это необходимо, как вода и вино.

    — Я боготворю тебя. — Не говори это слишком часто. Боготворить можно только издали. — Но не тебя. — Тогда говори об этом все время. Мне это необходимо, как вода и вино.

    — Клерфэ · книга
19. «

    Надо это пережить самому. А то все время будет казаться, что ты упустил самое важное.

    Надо это пережить самому. А то все время будет казаться, что ты упустил самое важное.

    — Борис Волков · книга
20. «

    Дышите глубже, любуйтесь горами, благодарите Бога за свое спасение и думайте о том, что людям гораздо лучшим, чем вы, пришлось умереть.

    Дышите глубже, любуйтесь горами, благодарите Бога за свое спасение и думайте о том, что людям гораздо лучшим, чем вы, пришлось умереть.

    — Клерфэ · книга