20 цитат из книги «Ёсида Кэнко (Урабэ Канэёси). Записки от скуки» — большая подборка

Собрали 20 цитат из книги «Ёсида Кэнко (Урабэ Канэёси). Записки от скуки» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   В мире замечательно именно непостоянство.

   В мире замечательно именно непостоянство.
2. «

   Нет участи незавиднее, чем участь монаха. Сэй-Сёнагон писала: «В глазах людей он подобен чурбану», и верно, так оно и есть.

   Нет участи незавиднее, чем участь монаха. Сэй-Сёнагон писала: «В глазах людей он подобен чурбану», и верно, так оно и есть.

   — Кэнко-Хоси · книга
3. «

   Изумительно, когда человек скромно ведёт себя, избегает роскоши, не приемлет богатств и не прельщается мирскими страстями. Издревле среди мудрых богатые — редкость.

   Изумительно, когда человек скромно ведёт себя, избегает роскоши, не приемлет богатств и не прельщается мирскими страстями. Издревле среди мудрых богатые — редкость.
4. «

   Того, кто говорит мало, не надоест слушать. Когда ваш собеседник приятен в общении, да еще и немногословен, им не пресытишься, с ним всегда хочется общаться. Горько, когда человек, который со стороны кажется превосходным, обнаруживает истинную свою сущность, недостойную вашего расположения.

   Того, кто говорит мало, не надоест слушать. Когда ваш собеседник приятен в общении, да еще и немногословен, им не пресытишься, с ним всегда хочется общаться. Горько, когда человек, который со стороны кажется превосходным, обнаруживает истинную свою сущность, недостойную вашего расположения.

   — Кэнко-Хоси · книга
5. «

   Те, кто ниже их по происхождению, тоже при случае делают доступную для себя карьеру, и тогда у них бывает очень спесивый вид. И хотя они мнят себя великими, это совершенно никчемные люди.

   Те, кто ниже их по происхождению, тоже при случае делают доступную для себя карьеру, и тогда у них бывает очень спесивый вид. И хотя они мнят себя великими, это совершенно никчемные люди.

   — Кэнко-Хоси · книга
6. «

   Среди всех желаний трудно преодолеть только одно — любовную страсть. Здесь, видно, недалеко ушли друг от друга и старый, и молодой, и мудрый, и глупый.

   Среди всех желаний трудно преодолеть только одно — любовную страсть. Здесь, видно, недалеко ушли друг от друга и старый, и молодой, и мудрый, и глупый.
7. «

   Некий отшельник — уже не помню, как его звали, — сказал однажды: — Того, кто ничем с этим миром не связан, трогает одна только смена времен года. И действительно, с этим можно согласиться.

   Некий отшельник — уже не помню, как его звали, — сказал однажды: — Того, кто ничем с этим миром не связан, трогает одна только смена времен года. И действительно, с этим можно согласиться.
8. «

   Ничто так не приводит в смятение людские сердца, как вожделение. Что за глупая штука – человеческое сердце! Вот хотя бы запах – уж на что вещь преходящая, и всем известно, что аромат – это нечто, ненадолго присущее одежде. Но, несмотря на это, не что иное, как тончайшие благовония неизменно волнуют наши сердца.

   Ничто так не приводит в смятение людские сердца, как вожделение. Что за глупая штука – человеческое сердце! Вот хотя бы запах – уж на что вещь преходящая, и всем известно, что аромат – это нечто, ненадолго присущее одежде. Но, несмотря на это, не что иное, как тончайшие благовония неизменно волнуют наши сердца.
9. «

   Когда мне было восемь лет, я спросил отца: – А кто такой Будда? – Буддами становятся люди, — ответил отец. – А как они становятся буддами? – Благодаря учению Будды — ответил отец. И снова я спрашиваю: – А того Будду, который обучал будд, кто обучал? – Он тоже стал Буддой благодаря учению прежнего Будды, — опять ответил отец. Я снова спросил: – А вот самый первый Будда, который начал всех обучать, — как он стал Буддой? И тогда отец рассмеялся: – Ну, этот либо с неба свалился, либо из земли выскочил. Потом отец потешался, рассказывая об этом всем: – До того привяжется, что и ответить не можешь.

   Когда мне было восемь лет, я спросил отца: – А кто такой Будда? – Буддами становятся люди, — ответил отец. – А как они становятся буддами? – Благодаря учению Будды — ответил отец. И снова я спрашиваю: – А того Будду, который обучал будд, кто обучал? – Он тоже стал Буддой благодаря учению прежнего Будды, — опять ответил отец. Я снова спросил: – А вот самый первый Будда, который начал всех обучать, — как он стал Буддой? И тогда отец рассмеялся: – Ну, этот либо с неба свалился, либо из земли выскочил. Потом отец потешался, рассказывая об этом всем: – До того привяжется, что и ответить не можешь.
10. «

    Все любят удовольствия и никогда не перестают искать их. Доставляет удовольствие, во-первых, слава. Слава бывает двоякого рода. Это – восхваление поступков и восхваление таланта. Во-вторых, доставляет удовольствие вожделение, в-третьих, чревоугодие. Со стремлением к этим трем удовольствиям не сравнится ни одно из тьмы желаний.

    Все любят удовольствия и никогда не перестают искать их. Доставляет удовольствие, во-первых, слава. Слава бывает двоякого рода. Это – восхваление поступков и восхваление таланта. Во-вторых, доставляет удовольствие вожделение, в-третьих, чревоугодие. Со стремлением к этим трем удовольствиям не сравнится ни одно из тьмы желаний.
11. «

    Если человек с прекрасной внешностью и душой невежествен, он без труда подавляется людьми низкими и некрасивыми и становится таким же, как они. Это прискорбно.

    Если человек с прекрасной внешностью и душой невежествен, он без труда подавляется людьми низкими и некрасивыми и становится таким же, как они. Это прискорбно.

    — Кэнко-Хоси · книга
12. «

    Человек – душа Вселенной. Вселенная же не имеет пределов. Тогда почему должны быть отличны от неё свойства человека? Когда ты великодушен и не стеснён, тебе не мешают ни радость, ни печаль и люди тебе не причиняют вреда.

    Человек – душа Вселенной. Вселенная же не имеет пределов. Тогда почему должны быть отличны от неё свойства человека? Когда ты великодушен и не стеснён, тебе не мешают ни радость, ни печаль и люди тебе не причиняют вреда.
13. «

    Оттого что бонзы галдят с огромной силой, внушительнее они не выглядят.

    Оттого что бонзы галдят с огромной силой, внушительнее они не выглядят.

    — Кэнко-Хоси · книга
14. «

    Когда жилище отвечает своему назначению и нашим желаниям, в нем есть своя прелесть, хоть и считаем мы его пристанищем временным. Там, где живет себе человек с хорошим вкусом, даже лунные лучи, что проникают в дом, кажутся милее.

    Когда жилище отвечает своему назначению и нашим желаниям, в нем есть своя прелесть, хоть и считаем мы его пристанищем временным. Там, где живет себе человек с хорошим вкусом, даже лунные лучи, что проникают в дом, кажутся милее.
15. «

    Если бы человеческая жизнь была вечной и не исчезала бы в один прекрасный день, подобно росе на равнине Ада-си, и не рассеивалась бы как дым над горой Торибэ, не было бы в ней столько скрытого очарования.

    Если бы человеческая жизнь была вечной и не исчезала бы в один прекрасный день, подобно росе на равнине Ада-си, и не рассеивалась бы как дым над горой Торибэ, не было бы в ней столько скрытого очарования.
16. «

    Итак, раз уж вы родились в этом мире страстей, вы много чего можете еще пожелать.

    Итак, раз уж вы родились в этом мире страстей, вы много чего можете еще пожелать.

    — Кэнко-Хоси · книга
17. «

    Говорят, будто исстари не меняются лишь законы стихосложения. Не знаю, так ли это. Когда читаешь стихи древних поэтов, где слова и образы те же, что звучат и поныне, впечатление складывается совсем иное. Они кажутся легкими, изящными, чистыми по форме и глубокими по очарованию.

    Говорят, будто исстари не меняются лишь законы стихосложения. Не знаю, так ли это. Когда читаешь стихи древних поэтов, где слова и образы те же, что звучат и поныне, впечатление складывается совсем иное. Они кажутся легкими, изящными, чистыми по форме и глубокими по очарованию.
18. «

    Мир изменчив, как заводи и стремнины реки Асукагава. Времена меняются, следы деяний исчезают, уходят, сменяясь, радость и печаль, цветущие некогда долы становятся необитаемыми пустошами, а в неизменных жилищах одни люди сменяют других. С кем побеседуешь о старине, если персик и слива не говорят?

    Мир изменчив, как заводи и стремнины реки Асукагава. Времена меняются, следы деяний исчезают, уходят, сменяясь, радость и печаль, цветущие некогда долы становятся необитаемыми пустошами, а в неизменных жилищах одни люди сменяют других. С кем побеседуешь о старине, если персик и слива не говорят?
19. «

    Ничто так не приводит в смятение людские сердца, как вожделение.

    Ничто так не приводит в смятение людские сердца, как вожделение.
20. «

    Приятно бывает в задушевной беседе с человеком одних с вами вкусов беспечно поболтать и о чем-нибудь интересном, да и просто так, о разном вздоре. Когда же нет такого человека, а собеседник обеспокоен лишь тем, чтобы не перечить вам в какой-нибудь мелочи, появляется чувство одиночества.

    Приятно бывает в задушевной беседе с человеком одних с вами вкусов беспечно поболтать и о чем-нибудь интересном, да и просто так, о разном вздоре. Когда же нет такого человека, а собеседник обеспокоен лишь тем, чтобы не перечить вам в какой-нибудь мелочи, появляется чувство одиночества.