20 цитат из книги «Евгений Клюев. Книга Теней», которые стоит перечитать

20 цитат из книги «Евгений Клюев. Книга Теней» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Одиночество — замечательная штука, но только пока человек молод. А в старости это невыносимо.

   Одиночество — замечательная штука, но только пока человек молод. А в старости это невыносимо.
2. «

   Просто люблю все дурацкое: оно самое надежное, между прочим.

   Просто люблю все дурацкое: оно самое надежное, между прочим.
3. «

   — Люди живут быстро. Вы не замечали? <...> Если бы мы жили не так быстро, мы могли бы заметить кое-что... кое-что интересное. Но мы действуем как бы наизусть, то есть пробегаем нашу жизнь, проборматываем, не вдаваясь, что называется, в частности, в подробности каждой ситуации, которую посылает нам судьба. Дети так читают стихи — зная уже наперёд, что там дальше, и галопом скача к финалу: буря-мглою-небо-кроет-приумолкла-у-окна-своего-веретена. Так что очень желательно осмотреться, помедлить... вкус, я бы сказал, ощутить.

   — Люди живут быстро. Вы не замечали? <...> Если бы мы жили не так быстро, мы могли бы заметить кое-что... кое-что интересное. Но мы действуем как бы наизусть, то есть пробегаем нашу жизнь, проборматываем, не вдаваясь, что называется, в частности, в подробности каждой ситуации, которую посылает нам судьба. Дети так читают стихи — зная уже наперёд, что там дальше, и галопом скача к финалу: буря-мглою-небо-кроет-приумолкла-у-окна-своего-веретена. Так что очень желательно осмотреться, помедлить... вкус, я бы сказал, ощутить.
4. «

   Когда женщина хочет есть — это как-то не бросается в глаза, но голодный мужчина представляет собой зрелище невыносимое, невыносимое...

   Когда женщина хочет есть — это как-то не бросается в глаза, но голодный мужчина представляет собой зрелище невыносимое, невыносимое...
5. «

   Вроде бы все вообще-то в порядке, а внутри черт знает что происходит.

   Вроде бы все вообще-то в порядке, а внутри черт знает что происходит.
6. «

   Знаки, знаки… Подлинные знаки — вот чего мы напрочь не умеем воспринимать. Казалось бы, все уже яснее ясного и сердце знает: подан знак, ан нет! Не верит, соглашаться не хочет, сопротивляется. Что же мы так толстокожи-то, а?

   Знаки, знаки… Подлинные знаки — вот чего мы напрочь не умеем воспринимать. Казалось бы, все уже яснее ясного и сердце знает: подан знак, ан нет! Не верит, соглашаться не хочет, сопротивляется. Что же мы так толстокожи-то, а?
7. «

   ...если бы хоть у кого-нибудь из нас набралось веры с горчичное зерно — мы могли бы горы двигать! Но горы стоят на месте, а люди сомневаются… тем и живут. Ведь должны горы стоять на месте! Точное знание — конец мира.

   ...если бы хоть у кого-нибудь из нас набралось веры с горчичное зерно — мы могли бы горы двигать! Но горы стоят на месте, а люди сомневаются… тем и живут. Ведь должны горы стоять на месте! Точное знание — конец мира.
8. «

   И плавало в тумане будущее, в котором ему не хотелось быть никем: как в детстве, когда его спрашивали: — Кем-ты-станешь-когда-вырастешь? — и он отвечал: — Никем. Так оно, по-видимому, и случится. Немецко-говорящее Никто. Правда, хорошо немецко-говорящее. Даже, пожалуй, очень хорошо немецко-говорящее. Но ведь было бы с кем говорить!

   И плавало в тумане будущее, в котором ему не хотелось быть никем: как в детстве, когда его спрашивали: — Кем-ты-станешь-когда-вырастешь? — и он отвечал: — Никем. Так оно, по-видимому, и случится. Немецко-говорящее Никто. Правда, хорошо немецко-говорящее. Даже, пожалуй, очень хорошо немецко-говорящее. Но ведь было бы с кем говорить!
9. «

   Удивляться лучше вовремя.

   Удивляться лучше вовремя.
10. «

    Тут вот у меня душа… так сказать. И некуда ее девать. Маленький, видите ли, сентиментальный такой механизм. Он все время работает и все время работает вхолостую. И нету почвы ему, на которой трудиться. Но некому сказать об этом.

    Тут вот у меня душа… так сказать. И некуда ее девать. Маленький, видите ли, сентиментальный такой механизм. Он все время работает и все время работает вхолостую. И нету почвы ему, на которой трудиться. Но некому сказать об этом.
11. «

    Что ж это за несуразная форма взаимоотношений — экзамен!... Надо ведь было такое придумать: чтобы один человек рассказывал другому человеку то, что другой человек и без него знает! Этакая дурацкая игра для дошкольного возраста…

    Что ж это за несуразная форма взаимоотношений — экзамен!... Надо ведь было такое придумать: чтобы один человек рассказывал другому человеку то, что другой человек и без него знает! Этакая дурацкая игра для дошкольного возраста…
12. «

    Надо верить не думая. Или верь, или тогда уж думай — одно из двух.

    Надо верить не думая. Или верь, или тогда уж думай — одно из двух.
13. «

    Однако из того, что Земля имеет форму шара, следует, по меньшей мере, два равноправных вывода: у Земли нет края, у Земли всё — край.

    Однако из того, что Земля имеет форму шара, следует, по меньшей мере, два равноправных вывода: у Земли нет края, у Земли всё — край.
14. «

    — Ужасна, ужасна жизнь. — Вы полагаете?... Просто, видите ли, как аукнется... Относитесь Вы к ней ужасно — вот она и ужасна для Вас.

    — Ужасна, ужасна жизнь. — Вы полагаете?... Просто, видите ли, как аукнется... Относитесь Вы к ней ужасно — вот она и ужасна для Вас.
15. «

    — Не понимаю я... — А не все нужно понимать. Есть и непонятные вещи. Много непонятных вещей. — Для Вас — тоже? — Конечно. Для всех.

    — Не понимаю я... — А не все нужно понимать. Есть и непонятные вещи. Много непонятных вещей. — Для Вас — тоже? — Конечно. Для всех.
16. «

    — А Вы всегда один жили? — Ну, у меня есть Анатолий. Раньше был Козлов и другие. А еще раньше я жил с одной прекрасной дамой. Я очень любил её. Мы прожили... дай Бог памяти, всего лет десять. Двести с лишним лет назад. — Понятно, — надо было слышать эту интонацию Петра! — Неподражаемая интонация, — оценил Станислав Леопольдович. — Кстати, я все чаще думаю о том, что любить — это значит преувеличивать.

    — А Вы всегда один жили? — Ну, у меня есть Анатолий. Раньше был Козлов и другие. А еще раньше я жил с одной прекрасной дамой. Я очень любил её. Мы прожили... дай Бог памяти, всего лет десять. Двести с лишним лет назад. — Понятно, — надо было слышать эту интонацию Петра! — Неподражаемая интонация, — оценил Станислав Леопольдович. — Кстати, я все чаще думаю о том, что любить — это значит преувеличивать.

    — Станислав Леопольдович · книга
17. «

    Только полное неведение готовит почву для случайностей.

    Только полное неведение готовит почву для случайностей.
18. «

    Понимая, что стилистически сниженная лексика оплачивается хорошей кормежкой, а кодифицированный литературный язык — нет, Марк Теренций Варрон развивал в себе стилистическое чутье.

    Понимая, что стилистически сниженная лексика оплачивается хорошей кормежкой, а кодифицированный литературный язык — нет, Марк Теренций Варрон развивал в себе стилистическое чутье.
19. «

    Мало ли что происходит вокруг нас! И не такое еще происходит — не искать же в каждой несуразице смысла…

    Мало ли что происходит вокруг нас! И не такое еще происходит — не искать же в каждой несуразице смысла…
20. «

    «Заплатим» – это так называемое множественное присоединительное… нет, множественное солидарности: его любят употреблять врачи. «Ну-с, что у нас болит?» Хотя понятно, что у них-то самих ничего не болит, у меня у одного болит, но врач, стало быть, готов присоединиться и разделить.

    «Заплатим» – это так называемое множественное присоединительное… нет, множественное солидарности: его любят употреблять врачи. «Ну-с, что у нас болит?» Хотя понятно, что у них-то самих ничего не болит, у меня у одного болит, но врач, стало быть, готов присоединиться и разделить.