44 цитаты из книги «Евгений Замятин. Мы», которые захочется сохранить

44 цитаты из книги «Евгений Замятин. Мы» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Вот что: представьте себе — квадрат, живой прекрасный квадрат. И ему надо рассказать о себе, о своей жизни. Понимаете — квадрату меньше всего бы в голову пришло говорить о том, что у него четыре угла равны: он этого уже просто не видит — настолько это для него привычно, ежедневно. Вот и я все время в этом квадратном положении.

   Вот что: представьте себе — квадрат, живой прекрасный квадрат. И ему надо рассказать о себе, о своей жизни. Понимаете — квадрату меньше всего бы в голову пришло говорить о том, что у него четыре угла равны: он этого уже просто не видит — настолько это для него привычно, ежедневно. Вот и я все время в этом квадратном положении.
2. «

   Каждое утро, с шестиколесной точностью, в один и тот же час и в одну и ту же минуту мы, миллионы, встаем как один. В один и тот же час единомиллионно начинаем работу – единомиллионно кончаем. И, сливаясь в единое, миллионорукое тело, в одну и ту же, назначенную Скрижалью, секунду, мы подносим ложки ко рту и в одну и ту же секунду выходим на прогулку и идем в аудиториум, в зал Тэйлоровских экзерсисов, отходим ко сну...

   Каждое утро, с шестиколесной точностью, в один и тот же час и в одну и ту же минуту мы, миллионы, встаем как один. В один и тот же час единомиллионно начинаем работу – единомиллионно кончаем. И, сливаясь в единое, миллионорукое тело, в одну и ту же, назначенную Скрижалью, секунду, мы подносим ложки ко рту и в одну и ту же секунду выходим на прогулку и идем в аудиториум, в зал Тэйлоровских экзерсисов, отходим ко сну...
3. «

   Я заперся в себе, как в древнем непрозрачном доме — я завалил дверь камнями, я завесил окна.

   Я заперся в себе, как в древнем непрозрачном доме — я завалил дверь камнями, я завесил окна.

   — Д-503 · книга
4. «

   И я прямо туда, внутрь, и скажу ей «ты» — непременно «ты»: «Ты же знаешь — я не могу без тебя. Так зачем же?»

   И я прямо туда, внутрь, и скажу ей «ты» — непременно «ты»: «Ты же знаешь — я не могу без тебя. Так зачем же?»
5. «

   Знание, абсолютно уверенное в том, что оно безошибочно, — это вера.

   Знание, абсолютно уверенное в том, что оно безошибочно, — это вера.
6. «

   Не смешно ли: знать садоводство, куроводство, рыбоводство (у нас есть точные данные, что они знали все это) и не суметь дойти до последней ступени этой логической лестницы: детоводства. Не додуматься до наших Материнской и Отцовской Норм.

   Не смешно ли: знать садоводство, куроводство, рыбоводство (у нас есть точные данные, что они знали все это) и не суметь дойти до последней ступени этой логической лестницы: детоводства. Не додуматься до наших Материнской и Отцовской Норм.

   — Д-503 · книга
7. «

   Я улыбался всё шире, нелепей и чувствовал: от этой улыбки я голый, глупый...

   Я улыбался всё шире, нелепей и чувствовал: от этой улыбки я голый, глупый...
8. «

   Инстинкт несвободы издревле органически присущ человеку.

   Инстинкт несвободы издревле органически присущ человеку.

   — Д-503 · книга
9. «

   Вся жизнь во всей её сложности и красоте — навеки зачеканена в золоте слов.

   Вся жизнь во всей её сложности и красоте — навеки зачеканена в золоте слов.

   — Д-503 · книга
10. «

    Я перестал быть слагаемым, как всегда, и стал единицей.

    Я перестал быть слагаемым, как всегда, и стал единицей.

    — Д-503 · книга
11. «

    Тихонько, отчетливо-металлически постукивали мысли...

    Тихонько, отчетливо-металлически постукивали мысли...

    — Д-503 · книга
12. «

    Вспомните: синий холм, крест, толпа. Одни — вверху, обрызганные кровью, прибивают тело к кресту; другие — внизу, обрызганные слезами, смотрят. Не кажется ли вам, что роль тех, верхних, — самая трудная, самая важная. Да не будь их, разве была бы поставлена вся эта величественная трагедия? Они были освистаны темной толпой: но ведь за это автор трагедии — Бог — должен еще щедрее вознаградить их. А сам христианский, милосерднейший Бог, медленно сжигающий на адском огне всех непокорных — разве Он не палач? И разве сожженных христианами на кострах меньше, чем сожженных христиан? А все-таки — поймите это, все-таки этого Бога веками славили как Бога любви. Абсурд? Нет, наоборот: написанный кровью патент на неискоренимое благоразумие человека.

    Вспомните: синий холм, крест, толпа. Одни — вверху, обрызганные кровью, прибивают тело к кресту; другие — внизу, обрызганные слезами, смотрят. Не кажется ли вам, что роль тех, верхних, — самая трудная, самая важная. Да не будь их, разве была бы поставлена вся эта величественная трагедия? Они были освистаны темной толпой: но ведь за это автор трагедии — Бог — должен еще щедрее вознаградить их. А сам христианский, милосерднейший Бог, медленно сжигающий на адском огне всех непокорных — разве Он не палач? И разве сожженных христианами на кострах меньше, чем сожженных христиан? А все-таки — поймите это, все-таки этого Бога веками славили как Бога любви. Абсурд? Нет, наоборот: написанный кровью патент на неискоренимое благоразумие человека.
13. «

    На меня эта женщина действовала так же неприятно, как случайно затесавшийся в уравнение неразложимый иррациональный член.

    На меня эта женщина действовала так же неприятно, как случайно затесавшийся в уравнение неразложимый иррациональный член.

    — Д-503 · книга
14. «

    Нелепое чувство – но я в самом деле уверен: да, должен. Нелепое – потому что этот мой долг – еще одно преступление. Нелепое – потому что белое не может быть одновременно черным, долг и преступление – не могут совпадать. Или нет в жизни ни черного, ни белого, и цвет зависит только от основной логической посылки.

    Нелепое чувство – но я в самом деле уверен: да, должен. Нелепое – потому что этот мой долг – еще одно преступление. Нелепое – потому что белое не может быть одновременно черным, долг и преступление – не могут совпадать. Или нет в жизни ни черного, ни белого, и цвет зависит только от основной логической посылки.
15. «

    «Любить — нужно беспощадно, да, беспощадно».

    «Любить — нужно беспощадно, да, беспощадно».
16. «

    Если через «Л» обозначим любовь, а через «С» смерть, то Л=f (C)

    Если через «Л» обозначим любовь, а через «С» смерть, то Л=f (C)

    — Д-503 · книга
17. «

    Только убитое и может воскреснуть.

    Только убитое и может воскреснуть.

    — Д-503 · книга
18. «

    <...> и математика, и смерть – никогда не ошибаются.

    <...> и математика, и смерть – никогда не ошибаются.

    — Д-503 · книга
19. «

    Ближе — прислонившись ко мне плечом — и мы одно, из нее переливается в меня — и я знаю, так нужно. Знаю каждым нервом, каждым волосом, каждым до боли сладким ударом сердца. И такая радость покориться этому «нужно». Вероятно, куску железа так же радостно покориться неизбежному, точному закону — и впиться в магнит. Камню, брошенному вверх, секунду поколебаться — и потом стремглав вниз, наземь. И человеку, после агонии, наконец вздохнуть последний раз — и умереть.

    Ближе — прислонившись ко мне плечом — и мы одно, из нее переливается в меня — и я знаю, так нужно. Знаю каждым нервом, каждым волосом, каждым до боли сладким ударом сердца. И такая радость покориться этому «нужно». Вероятно, куску железа так же радостно покориться неизбежному, точному закону — и впиться в магнит. Камню, брошенному вверх, секунду поколебаться — и потом стремглав вниз, наземь. И человеку, после агонии, наконец вздохнуть последний раз — и умереть.

    — Д-503 · книга
20. «

    Но мы-то знаем, что сны — это серьезная психическая болезнь.

    Но мы-то знаем, что сны — это серьезная психическая болезнь.

    — Д-503 · книга