28 цитат из книги «Евгения Бильченко. Поэт и слово» для поста в соцсетях

28 цитат из книги «Евгения Бильченко. Поэт и слово» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В оличие от этики, которая обучает человека приспосабливаться к жизни в обществе, и от эстетики, углубляющей его способность к наслаждению, поэзия не имеет под собой никаких практических целей. Она побуждает человека к активной духовной работе над собой с целью его преобразования в высший тип.

   В оличие от этики, которая обучает человека приспосабливаться к жизни в обществе, и от эстетики, углубляющей его способность к наслаждению, поэзия не имеет под собой никаких практических целей. Она побуждает человека к активной духовной работе над собой с целью его преобразования в высший тип.
2. «

   Слово — это выражение универсальных смыслов культуры, сквозь которые просвечивается Самость Автора. Поэтому Слово Поэта всегда имеет одновременно индивидуальный и коллективный характер: оно личностно независимо и предопределено историей.

   Слово — это выражение универсальных смыслов культуры, сквозь которые просвечивается Самость Автора. Поэтому Слово Поэта всегда имеет одновременно индивидуальный и коллективный характер: оно личностно независимо и предопределено историей.
3. «

   Хоть кол мне на голове тешите, но не бывает упакованных во фраки и джипы благополучных поэтов до кончиков лакированных ногтей. Видимо, недаром юродивых издревле почитали на Руси: если верить Юнгу, это архетипическая фигура, а архетип, как известно, несет истину бытия.

   Хоть кол мне на голове тешите, но не бывает упакованных во фраки и джипы благополучных поэтов до кончиков лакированных ногтей. Видимо, недаром юродивых издревле почитали на Руси: если верить Юнгу, это архетипическая фигура, а архетип, как известно, несет истину бытия.
4. «

   Одно и то же произведение в разных кругах воспринимается по-разному: в профанных — как профанное, в элитарных — как элитарное. Подобное двойственное восприятие обеспечивается за счет присутствия в поэтическом тексте скрытого смысла, выраженного в духовной глубине произведения, в наличии иронической авторской дистанции от используемых им вульгаризмов, в общем смысловом контексте.

   Одно и то же произведение в разных кругах воспринимается по-разному: в профанных — как профанное, в элитарных — как элитарное. Подобное двойственное восприятие обеспечивается за счет присутствия в поэтическом тексте скрытого смысла, выраженного в духовной глубине произведения, в наличии иронической авторской дистанции от используемых им вульгаризмов, в общем смысловом контексте.
5. «

   Именно Автор является подлинным героем всех произведений лирики, где или нет сюжета, или он присутствует как форма эманации авторства (вспомним непрерывно длящуюся «закулисную» речь автора в «Евгении Онегине» А.с. Пушкина).

   Именно Автор является подлинным героем всех произведений лирики, где или нет сюжета, или он присутствует как форма эманации авторства (вспомним непрерывно длящуюся «закулисную» речь автора в «Евгении Онегине» А.с. Пушкина).
6. «

   Поэт — носитель слова в культуре. Слово по-гречески звучит как Logos. Это понятие не имеет адекватного перевода ни на один из славянских языков. Синонимом к нему служит другое понятие, отчасти раскрывающее сущность первого. Речь идет о понятии Sorhia — Мудрость. Действительно, Логос и Мудрость есть одно. Оно обозначает нечто среднее между собственно словом (сочетанием морфем и фонем) и порождающей его мыслью, а точнее: мысль, оформившаяся в слово, и слово, наполненное мыслью.

   Поэт — носитель слова в культуре. Слово по-гречески звучит как Logos. Это понятие не имеет адекватного перевода ни на один из славянских языков. Синонимом к нему служит другое понятие, отчасти раскрывающее сущность первого. Речь идет о понятии Sorhia — Мудрость. Действительно, Логос и Мудрость есть одно. Оно обозначает нечто среднее между собственно словом (сочетанием морфем и фонем) и порождающей его мыслью, а точнее: мысль, оформившаяся в слово, и слово, наполненное мыслью.
7. «

   На обыденном мы привыкли связывать Слово вовсе не с мыслью, а со звучанием букв и звуков, что изначально является ошибочным мнением. Художнику особенно важно понимать различие между словом — и Словом-Логосом. Художник, поэт есть носитель Слова, то есть — источник и передатчик Мудрости, Божьей Искры. Это роднит предназначение поэта в космосе с предназначением философа и заставляет нас взглянуть на создаваемый нами поэтический текст как на подлинную философию.

   На обыденном мы привыкли связывать Слово вовсе не с мыслью, а со звучанием букв и звуков, что изначально является ошибочным мнением. Художнику особенно важно понимать различие между словом — и Словом-Логосом. Художник, поэт есть носитель Слова, то есть — источник и передатчик Мудрости, Божьей Искры. Это роднит предназначение поэта в космосе с предназначением философа и заставляет нас взглянуть на создаваемый нами поэтический текст как на подлинную философию.
8. «

   Одиссей — это поэт по сути, но не по слогу, — испытывал самодостаточное наслаждение от самого путешествия, потому что желанное возвращение в Итаку всегда разочаровывает. Родина, куда возвращаешься, — духовный приют, пристанище, исходная точка когда-то начатого пути, — есть не что иное, как иллюзия давно утраченного прошлого.

   Одиссей — это поэт по сути, но не по слогу, — испытывал самодостаточное наслаждение от самого путешествия, потому что желанное возвращение в Итаку всегда разочаровывает. Родина, куда возвращаешься, — духовный приют, пристанище, исходная точка когда-то начатого пути, — есть не что иное, как иллюзия давно утраченного прошлого.

   — Дин Винчестер · книга
9. «

   Истинная поэзия невозможна без техники. Но техника, будучи необходимым атрибутом, не является достаточным признаком поэзии. Она — орудие, лопата, инструмент, призванный подчиниться главному началу в поэзии — копанию ямы души. Без души поэзия мертвеет гораздо больше, чем без техники.

   Истинная поэзия невозможна без техники. Но техника, будучи необходимым атрибутом, не является достаточным признаком поэзии. Она — орудие, лопата, инструмент, призванный подчиниться главному началу в поэзии — копанию ямы души. Без души поэзия мертвеет гораздо больше, чем без техники.
10. «

    Нет ничего страшнее для поэта, чем самоуверенность обывателя, самолюбование нарцисса. Верность себе означает предельно обостренную совестливость и требовательность — умение, не идя на поводу у критиков, мерить себя самой суровой меркой.

    Нет ничего страшнее для поэта, чем самоуверенность обывателя, самолюбование нарцисса. Верность себе означает предельно обостренную совестливость и требовательность — умение, не идя на поводу у критиков, мерить себя самой суровой меркой.
11. «

    Прошлое, которое включает в себя сосоявшееся настоящее, и осуществляющееся из этого настоящего будущее, которое фокусирует в призмах своих многочисленных проекций все временные срезы, проистекающие друг из друга, это прошлое есть тот фонд, в котором рождается всякий текст.

    Прошлое, которое включает в себя сосоявшееся настоящее, и осуществляющееся из этого настоящего будущее, которое фокусирует в призмах своих многочисленных проекций все временные срезы, проистекающие друг из друга, это прошлое есть тот фонд, в котором рождается всякий текст.
12. «

    Подлинная поэзия, рожденная из плоти и крови, пахнет не розовыми духами.

    Подлинная поэзия, рожденная из плоти и крови, пахнет не розовыми духами.
13. «

    Жившие ранее или позднее, творящие гекзаметром или верлибром, пишущие о машинах или цветках лотоса, — одинаково ценны для истории поэтического творчества. Они и историей-то не являются, поскольку, будучи насущно живыми, составляют хоровод одновременного полифонического танца-диалога.

    Жившие ранее или позднее, творящие гекзаметром или верлибром, пишущие о машинах или цветках лотоса, — одинаково ценны для истории поэтического творчества. Они и историей-то не являются, поскольку, будучи насущно живыми, составляют хоровод одновременного полифонического танца-диалога.
14. «

    Подтекст — неотъемлемый атрибут истинного художественного произведения. Эрнест Хэмингуэй определил его как принцип айсберга, пять шестых которого находится под водой. Именно в подтексте содержится весь мировой опыт духовной культуры.

    Подтекст — неотъемлемый атрибут истинного художественного произведения. Эрнест Хэмингуэй определил его как принцип айсберга, пять шестых которого находится под водой. Именно в подтексте содержится весь мировой опыт духовной культуры.
15. «

    В теле поэтического текста всегда присутствует Я Автора, его оригинальный замысел и стиль.

    В теле поэтического текста всегда присутствует Я Автора, его оригинальный замысел и стиль.
16. «

    Истина, Добро и Красота — три аккорда любго стихотворения, даже если это постмодернистский текст, на первый взгляд отрицающий всякие ценности.

    Истина, Добро и Красота — три аккорда любго стихотворения, даже если это постмодернистский текст, на первый взгляд отрицающий всякие ценности.
17. «

    Мне кажется, что первое, что отличает поэта от графомана — это отсутствие разрыва между словом и жизнью, как бы не банально это звучало. Поэт пишет то, чем живет и живет тем, что пишет. Поэзия рождается из мусорной ямы эмпирики, из реальных кровных переживаний и страстей.

    Мне кажется, что первое, что отличает поэта от графомана — это отсутствие разрыва между словом и жизнью, как бы не банально это звучало. Поэт пишет то, чем живет и живет тем, что пишет. Поэзия рождается из мусорной ямы эмпирики, из реальных кровных переживаний и страстей.
18. «

    Текст поэтического произведения в силу своей многозначности и метафоричности предстает принципиально открытым в смысловом отношении. Он отрывается от своего творца, начинает жить самостоятельной жизнью и содержит не предусмотренные автором скрытые смысловые пласты, ожидающие читателя. Именно читатель — этот противник и соратник автора одновременно способен пробудить в слове его скрытый потенциал.

    Текст поэтического произведения в силу своей многозначности и метафоричности предстает принципиально открытым в смысловом отношении. Он отрывается от своего творца, начинает жить самостоятельной жизнью и содержит не предусмотренные автором скрытые смысловые пласты, ожидающие читателя. Именно читатель — этот противник и соратник автора одновременно способен пробудить в слове его скрытый потенциал.
19. «

    Евангелие от Иоанна начинается со слов: «Вначале было Слово», и в оригинале там звучит именно понятие Логоса. Вначале был Логос, то есть Мысль и Слово. Слово и мысль в их неразрывно-неслиянном единстве.

    Евангелие от Иоанна начинается со слов: «Вначале было Слово», и в оригинале там звучит именно понятие Логоса. Вначале был Логос, то есть Мысль и Слово. Слово и мысль в их неразрывно-неслиянном единстве.
20. «

    Поэт — микрокосмос, являющийся зеркалом макрокосмоса. Общее, универсальное мы прозреваем через конкретное.

    Поэт — микрокосмос, являющийся зеркалом макрокосмоса. Общее, универсальное мы прозреваем через конкретное.