104 цитаты из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Бесы» — подборка редакции

104 цитаты из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Бесы» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Социализм слишком великая мысль. — Мысль великая, но проповедующие не всегда велики.

   — Социализм слишком великая мысль. — Мысль великая, но проповедующие не всегда велики.

   — Юлия Михайловна · книга
2. «

   Одним словом, всё ему удавалось, он был в моде.

   Одним словом, всё ему удавалось, он был в моде.
3. «

   Прасковья Николаевна, как и многие слабые особы, сами долго позволяющие себя обижать без протеста, отличались необыкновенным азартом нападения при первом выгодном для себя обороте дела.

   Прасковья Николаевна, как и многие слабые особы, сами долго позволяющие себя обижать без протеста, отличались необыкновенным азартом нападения при первом выгодном для себя обороте дела.
4. «

   Время не предмет, а идея. Погаснет в уме.

   Время не предмет, а идея. Погаснет в уме.

   — Кириллов · книга
5. «

   «Высший либерализм» и «высший либерал», то есть либерал без всякой цели, возможны только в одной России.

   «Высший либерализм» и «высший либерал», то есть либерал без всякой цели, возможны только в одной России.
6. «

   Всякий анонимный извет достоин презрения уже потому, что он не подписан.

   Всякий анонимный извет достоин презрения уже потому, что он не подписан.

   — Варвара Петровна Ставрогина · книга
7. «

   — Кто научит, что все хороши, тот мир закончит. — Кто учил, того распяли.

   — Кто научит, что все хороши, тот мир закончит. — Кто учил, того распяли.

   — Кириллов · книга
8. «

   Кто может знать в наше время, за что его могут арестовать?

   Кто может знать в наше время, за что его могут арестовать?

   — Степан Трофимович Верховенский · книга
9. «

   Он был не пьян, но в том тяжелом, грузном, дымном состоянии человека, вдруг проснувшегося после многочисленных дней запоя. Кажется, стоило бы только покачнуть его раза два рукой за плечо, и он тотчас бы опять охмелел.

   Он был не пьян, но в том тяжелом, грузном, дымном состоянии человека, вдруг проснувшегося после многочисленных дней запоя. Кажется, стоило бы только покачнуть его раза два рукой за плечо, и он тотчас бы опять охмелел.
10. «

    Истинный великий народ никогда не может примириться со второстепенной ролью в человечестве или даже с первостепенною, а непременно и исключительно с первою.

    Истинный великий народ никогда не может примириться со второстепенной ролью в человечестве или даже с первостепенною, а непременно и исключительно с первою.

    — Иван Павлович Шатов · книга
11. «

    Согрешив, каждый человек уже против всех согрешил и каждый человек хоть чем-нибудь в чужом грехе виновен. Греха единичного нет.

    Согрешив, каждый человек уже против всех согрешил и каждый человек хоть чем-нибудь в чужом грехе виновен. Греха единичного нет.

    — Тихон · книга
12. «

    …самые высокие художественные таланты могут быть ужаснейшими мерзавцами и что одно другому не мешает.

    …самые высокие художественные таланты могут быть ужаснейшими мерзавцами и что одно другому не мешает.
13. «

    ...они первые были бы страшно несчастливы, если бы Россия как-нибудь вдруг перестроилась, хотя бы даже на их лад, и как-нибудь вдруг стала безмерно богата и счастлива. Некого было бы им тогда ненавидеть, не на кого плевать, не над чем издеваться! Тут одна только животная, бесконечная ненависть к России, в организм въевшаяся...

    ...они первые были бы страшно несчастливы, если бы Россия как-нибудь вдруг перестроилась, хотя бы даже на их лад, и как-нибудь вдруг стала безмерно богата и счастлива. Некого было бы им тогда ненавидеть, не на кого плевать, не над чем издеваться! Тут одна только животная, бесконечная ненависть к России, в организм въевшаяся...

    — Иван Павлович Шатов · книга
14. «

    Бог есть синтетическая личность всего народа, взятого сначала его и до конца. Никогда еще не было, чтоб у всех или у многих народов был один общий Бог, но всегда и у каждого был особый. Признак уничтожения народностей, когда боги начинают становится общими. Когда боги становятся общими, то умирают боги и вера в них вместе с самими народами. Чем сильнее народ, тем особливее его Бог.

    Бог есть синтетическая личность всего народа, взятого сначала его и до конца. Никогда еще не было, чтоб у всех или у многих народов был один общий Бог, но всегда и у каждого был особый. Признак уничтожения народностей, когда боги начинают становится общими. Когда боги становятся общими, то умирают боги и вера в них вместе с самими народами. Чем сильнее народ, тем особливее его Бог.

    — Иван Павлович Шатов · книга
15. «

    Какая грусть и злость охватывает всю вашу душу, когда великую идею, вами давно уже и свято чтимую, подхватят неумелые и вытащат к таким же дуракам, как и сами, на улицу, и вы вдруг встречаете ее на толкучем, неузнаваемом, в грязи, поставленную нелепо, углом, без пропорции, без гармонии, игрушкой у глупых ребят.

    Какая грусть и злость охватывает всю вашу душу, когда великую идею, вами давно уже и свято чтимую, подхватят неумелые и вытащат к таким же дуракам, как и сами, на улицу, и вы вдруг встречаете ее на толкучем, неузнаваемом, в грязи, поставленную нелепо, углом, без пропорции, без гармонии, игрушкой у глупых ребят.

    — Степан Трофимович Верховенский · книга
16. «

    О друг мой, брак — это нравственная смерть всякой гордой души, всякой независимости. Брачная жизнь развратит меня, отнимет энергию, мужество в служении делу, пойдут дети, ещё, пожалуй, не мои, то есть разумеется, не мои; мудрый не боится заглянуть в лицо истине…

    О друг мой, брак — это нравственная смерть всякой гордой души, всякой независимости. Брачная жизнь развратит меня, отнимет энергию, мужество в служении делу, пойдут дети, ещё, пожалуй, не мои, то есть разумеется, не мои; мудрый не боится заглянуть в лицо истине…

    — Степан Трофимович Верховенский · книга
17. «

    Капитан Лебядкин хоть и перестал пьянствовать, но все-таки находился далеко не в гармоническом состоянии. В подобных многолетних пьяницах утверждается под конец навсегда нечто нескладное, чадное, что-то как бы поврежденное и безумное, хотя, впрочем, они надувают, хитрят и плутуют почти не хуже других, если надо.

    Капитан Лебядкин хоть и перестал пьянствовать, но все-таки находился далеко не в гармоническом состоянии. В подобных многолетних пьяницах утверждается под конец навсегда нечто нескладное, чадное, что-то как бы поврежденное и безумное, хотя, впрочем, они надувают, хитрят и плутуют почти не хуже других, если надо.
18. «

    Он чрезвычайно любил свое положение «гонимого» и, так сказать, ссыльного. В этих обоих словечках есть своего рода классический блеск, соблазнивший его раз навсегда, и, возвышая его потом постепенно в собственном мнении, в продолжение столь многих лет, довел его наконец до некоторого весьма высокого приятного для самолюбия пьедестала.

    Он чрезвычайно любил свое положение «гонимого» и, так сказать, ссыльного. В этих обоих словечках есть своего рода классический блеск, соблазнивший его раз навсегда, и, возвышая его потом постепенно в собственном мнении, в продолжение столь многих лет, довел его наконец до некоторого весьма высокого приятного для самолюбия пьедестала.
19. «

    Люди боязливы лишь перед тем, что прямо угрожает личным их интересам.

    Люди боязливы лишь перед тем, что прямо угрожает личным их интересам.

    — Тихон · книга
20. «

    Он был весьма порядочно образован; даже с некоторыми познаниями. Познаний, конечно, немного требовалось, чтобы нас удивить.

    Он был весьма порядочно образован; даже с некоторыми познаниями. Познаний, конечно, немного требовалось, чтобы нас удивить.