66 фраз из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Бесы» — избранное

66 цитат из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Бесы» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Кто может знать в наше время, за что его могут арестовать?

   Кто может знать в наше время, за что его могут арестовать?

   — Степан Трофимович Верховенский · книга
2. «

   Россия есть игра природы, а не ума.

   Россия есть игра природы, а не ума.
3. «

   Это было одно из тех идеальных русских существ, которых вдруг поразит какая-нибудь сильная идея и тут же разом точно придавит их собою, иногда даже навеки. Справиться с нею они никогда не в силах, а уверуют страстно, и вот вся жизнь их проходит потом как бы в последних корчах под свалившимся на них и наполовину совсем уже раздавившим их камнем.

   Это было одно из тех идеальных русских существ, которых вдруг поразит какая-нибудь сильная идея и тут же разом точно придавит их собою, иногда даже навеки. Справиться с нею они никогда не в силах, а уверуют страстно, и вот вся жизнь их проходит потом как бы в последних корчах под свалившимся на них и наполовину совсем уже раздавившим их камнем.
4. «

   Время не предмет, а идея. Погаснет в уме.

   Время не предмет, а идея. Погаснет в уме.

   — Кириллов · книга
5. «

   Нельзя любить то, чего не знаешь!

   Нельзя любить то, чего не знаешь!

   — Иван Павлович Шатов · книга
6. «

   А между тем это был ведь человек умнейший и даровитейший, человек, так сказать, даже науки, хотя, впрочем, в науке... ну, одним словом, в науке он сделал не так много и, кажется, совсем ничего. Но ведь с людьми науки у нас на Руси это сплошь да рядом случается.

   А между тем это был ведь человек умнейший и даровитейший, человек, так сказать, даже науки, хотя, впрочем, в науке... ну, одним словом, в науке он сделал не так много и, кажется, совсем ничего. Но ведь с людьми науки у нас на Руси это сплошь да рядом случается.
7. «

   Фон Лембке решительно начал задумываться, а задумываться ему было вредно и запрещено докторами.

   Фон Лембке решительно начал задумываться, а задумываться ему было вредно и запрещено докторами.
8. «

   В нашей странной России можно делать все, что угодно.

   В нашей странной России можно делать все, что угодно.
9. «

   Женщина обманет само всевидящее око. Господь Бог, создавая женщину, уж конечно, знал, чему подвергался, но я уверен, что она сама помешала ему и сама заставила себя создать в таком виде и... с такими атрибутами; иначе кто же захотел наживать себе такие хлопоты даром?

   Женщина обманет само всевидящее око. Господь Бог, создавая женщину, уж конечно, знал, чему подвергался, но я уверен, что она сама помешала ему и сама заставила себя создать в таком виде и... с такими атрибутами; иначе кто же захотел наживать себе такие хлопоты даром?

   — Степан Трофимович Верховенский · книга
10. «

    Правда честнее лжи.

    Правда честнее лжи.

    — Петр Степанович Верховенский · книга
11. «

    Сомнения нет, что много фантазии, как и всегда в этих случаях: кучка преувеличивает свой рост и значение.

    Сомнения нет, что много фантазии, как и всегда в этих случаях: кучка преувеличивает свой рост и значение.

    — Николай Всеволодович Ставрогин · книга
12. «

    Работать на аристократов и повиноваться им как богам, — это подлость.

    Работать на аристократов и повиноваться им как богам, — это подлость.

    — Студентка · книга
13. «

    Атеист не может быть русским, атеист тотчас же перестаёт быть русским.

    Атеист не может быть русским, атеист тотчас же перестаёт быть русским.
14. «

    Сколько я вижу и сколько судить могу, вся суть русской революционной идеи заключается в отрицании чести.

    Сколько я вижу и сколько судить могу, вся суть русской революционной идеи заключается в отрицании чести.

    — Семён Егорович Кармазинов · книга
15. «

    Есть вещи, о которых не только нельзя умно говорить, но о которых и начинать-то говорить неумно.

    Есть вещи, о которых не только нельзя умно говорить, но о которых и начинать-то говорить неумно.

    — Петр Степанович Верховенский · книга
16. «

    ...я не мог тотчас же оторваться с кровью от того, к чему прирос с детства, на что пошли все восторги моих надежд и все слезы моей ненависти... Трудно менять богов.

    ...я не мог тотчас же оторваться с кровью от того, к чему прирос с детства, на что пошли все восторги моих надежд и все слезы моей ненависти... Трудно менять богов.

    — Иван Павлович Шатов · книга
17. «

    Добудьте Бога трудом!

    Добудьте Бога трудом!

    — Иван Павлович Шатов · книга
18. «

    – Зачем вы сами себя губите? – Я знаю, что в конце концов с вами останусь одна я, и… жду того. – А если я в конце концов вас не кликну и убегу от вас? – Этого быть не может, вы кликните. – Тут много ко мне презрения. – Вы знаете, что не одного презрения. – Стало быть, презренье все-таки есть? – Я не так выразилась. Бог свидетель, я чрезвычайно желала бы, чтобы вы никогда во мне не нуждались. – Одна фраза стоит другой. Я тоже желал бы вас не губить. – Никогда, ничем вы меня не можете погубить, и сами это знаете лучше всех...

    – Зачем вы сами себя губите? – Я знаю, что в конце концов с вами останусь одна я, и… жду того. – А если я в конце концов вас не кликну и убегу от вас? – Этого быть не может, вы кликните. – Тут много ко мне презрения. – Вы знаете, что не одного презрения. – Стало быть, презренье все-таки есть? – Я не так выразилась. Бог свидетель, я чрезвычайно желала бы, чтобы вы никогда во мне не нуждались. – Одна фраза стоит другой. Я тоже желал бы вас не губить. – Никогда, ничем вы меня не можете погубить, и сами это знаете лучше всех...

    — Николай Всеволодович Ставрогин · книга
19. «

    Нынче умные люди молчат, а не разговаривают.

    Нынче умные люди молчат, а не разговаривают.

    — Николай Всеволодович Ставрогин · книга
20. «

    — Если мне легко бремя, потому что от природы, то, может быть, вам труднее бремя, потому что такая природа. Очень нечего стыдиться, а только немного. — Я знаю, что я ничтожный характер, но я не лезу и в сильные. — И не лезьте; вы не сильный человек.

    — Если мне легко бремя, потому что от природы, то, может быть, вам труднее бремя, потому что такая природа. Очень нечего стыдиться, а только немного. — Я знаю, что я ничтожный характер, но я не лезу и в сильные. — И не лезьте; вы не сильный человек.

    — Алексей Нилыч Кириллов · книга