69 цитат из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Бесы» — большая подборка

69 цитат из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Бесы» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Все несчастны потому, что все боятся заявить своеволие.

   Все несчастны потому, что все боятся заявить своеволие.

   — Кириллов · книга
2. «

   Знаете ли вы, сколь силен может быть один человек…

   Знаете ли вы, сколь силен может быть один человек…
3. «

   — Не мы одни с вами умнее всех на свете, а есть и умнее нас. — И остроумно и метко. Есть умнее, значит есть и правее нас, стало быть, и мы можем ошибиться, не так ли?

   — Не мы одни с вами умнее всех на свете, а есть и умнее нас. — И остроумно и метко. Есть умнее, значит есть и правее нас, стало быть, и мы можем ошибиться, не так ли?

   — Варвара Петровна Ставрогина · книга
4. «

   Одним словом, всё ему удавалось, он был в моде.

   Одним словом, всё ему удавалось, он был в моде.
5. «

   Нельзя любить то, чего не знаешь!

   Нельзя любить то, чего не знаешь!

   — Иван Павлович Шатов · книга
6. «

   ...я к тому же иногда рассмешу — а это уже драгоценно. Да они мне теперь всё простят уже за то одно, что мудрец, издававший там прокламации, оказался здесь глупее их самих, не так ли? По вашей улыбке вижу, что одобряете.

   ...я к тому же иногда рассмешу — а это уже драгоценно. Да они мне теперь всё простят уже за то одно, что мудрец, издававший там прокламации, оказался здесь глупее их самих, не так ли? По вашей улыбке вижу, что одобряете.

   — Петр Степанович Верховенский · книга
7. «

   Положим, вы жили на луне — перебил Ставрогин, не слушая и продолжая свою мысль, — вы там, положим, сделали все эти смешные пакости... Вы знаете наверно отсюда, что там будут смеяться и плевать на ваше имя тысячу лет, вечно, во всю луну. Но теперь вы здесь и смотрите на луну отсюда: какое вам дело здесь до всего того, что вы там наделали и что тамошние будут плевать на вас тысячу лет, не правда ли?

   Положим, вы жили на луне — перебил Ставрогин, не слушая и продолжая свою мысль, — вы там, положим, сделали все эти смешные пакости... Вы знаете наверно отсюда, что там будут смеяться и плевать на ваше имя тысячу лет, вечно, во всю луну. Но теперь вы здесь и смотрите на луну отсюда: какое вам дело здесь до всего того, что вы там наделали и что тамошние будут плевать на вас тысячу лет, не правда ли?

   — Николай Всеволодович Ставрогин · книга
8. «

   Ставрогин если верует, то не верует, что он верует. Если же не верует, то не верует, что он не верует.

   Ставрогин если верует, то не верует, что он верует. Если же не верует, то не верует, что он не верует.

   — Кириллов · книга
9. «

   Это было одно из тех идеальных русских существ, которых вдруг поразит какая-нибудь сильная идея и тут же разом точно придавит их собою, иногда даже навеки. Справиться с нею они никогда не в силах, а уверуют страстно, и вот вся жизнь их проходит потом как бы в последних корчах под свалившимся на них и наполовину совсем уже раздавившим их камнем.

   Это было одно из тех идеальных русских существ, которых вдруг поразит какая-нибудь сильная идея и тут же разом точно придавит их собою, иногда даже навеки. Справиться с нею они никогда не в силах, а уверуют страстно, и вот вся жизнь их проходит потом как бы в последних корчах под свалившимся на них и наполовину совсем уже раздавившим их камнем.
10. «

    — Что может быть глупее глупого добряка? — Злой дурак.

    — Что может быть глупее глупого добряка? — Злой дурак.

    — Степан Трофимович Верховенский · книга
11. «

    Человек несчастлив потому, что не знает, что он счастлив; только потому. Это все, все! Кто узнает, тотчас сейчас станет счастлив, сию минуту.

    Человек несчастлив потому, что не знает, что он счастлив; только потому. Это все, все! Кто узнает, тотчас сейчас станет счастлив, сию минуту.

    — Кириллов · книга
12. «

    ..., а так как вы человек развитый, то, наверное, смерти боитесь.

    ..., а так как вы человек развитый, то, наверное, смерти боитесь.

    — Верховенский · книга
13. «

    Я понимаю слишком хорошо, почему русские с состоянием все хлынули за границу, и с каждым годом все больше и больше. Тут просто инстинкт. Если кораблю потонуть, то крысы первые из него выселяются.

    Я понимаю слишком хорошо, почему русские с состоянием все хлынули за границу, и с каждым годом все больше и больше. Тут просто инстинкт. Если кораблю потонуть, то крысы первые из него выселяются.

    — Семён Егорович Кармазинов · книга
14. «

    Вообще в каждом несчастии ближнего есть всегда нечто веселящее посторонний глаз — и даже кто бы вы ни были.

    Вообще в каждом несчастии ближнего есть всегда нечто веселящее посторонний глаз — и даже кто бы вы ни были.
15. «

    — Если мне легко бремя, потому что от природы, то, может быть, вам труднее бремя, потому что такая природа. Очень нечего стыдиться, а только немного. — Я знаю, что я ничтожный характер, но я не лезу и в сильные. — И не лезьте; вы не сильный человек.

    — Если мне легко бремя, потому что от природы, то, может быть, вам труднее бремя, потому что такая природа. Очень нечего стыдиться, а только немного. — Я знаю, что я ничтожный характер, но я не лезу и в сильные. — И не лезьте; вы не сильный человек.

    — Алексей Нилыч Кириллов · книга
16. «

    — … если ему и стыдно за меня будет немножко, потому что тут всегда больше жалости, чем стыда, судя по человеку конечно. Ведь он знает, что скорей мне их жалеть, а не им меня. — Вы, кажется, очень обиделись на них, Марья Тимофеевна? — Кто, я? нет, — простодушно усмехнулась она. — Совсем-таки нет. Посмотрела я на вас всех тогда: все-то вы сердитесь, все то вы перессорились; сойдутся и посмеяться по душе не умеют. Столько богатства и так мало веселья — гнусно мне всё это. Мне, впрочем, теперь никого не жалко, кроме себя самой.

    — … если ему и стыдно за меня будет немножко, потому что тут всегда больше жалости, чем стыда, судя по человеку конечно. Ведь он знает, что скорей мне их жалеть, а не им меня. — Вы, кажется, очень обиделись на них, Марья Тимофеевна? — Кто, я? нет, — простодушно усмехнулась она. — Совсем-таки нет. Посмотрела я на вас всех тогда: все-то вы сердитесь, все то вы перессорились; сойдутся и посмеяться по душе не умеют. Столько богатства и так мало веселья — гнусно мне всё это. Мне, впрочем, теперь никого не жалко, кроме себя самой.

    — Николай Всеволодович Ставрогин · книга
17. «

    – Лиза! Что же такое было вчера? – Было то, что было. – Это невозможно! Это жестоко! – Так что ж что жестоко, и снесите, коли жестоко.

    – Лиза! Что же такое было вчера? – Было то, что было. – Это невозможно! Это жестоко! – Так что ж что жестоко, и снесите, коли жестоко.

    — Николай Всеволодович Ставрогин · книга
18. «

    Какая грусть и злость охватывает всю вашу душу, когда великую идею, вами давно уже и свято чтимую, подхватят неумелые и вытащат к таким же дуракам, как и сами, на улицу, и вы вдруг встречаете ее на толкучем, неузнаваемом, в грязи, поставленную нелепо, углом, без пропорции, без гармонии, игрушкой у глупых ребят.

    Какая грусть и злость охватывает всю вашу душу, когда великую идею, вами давно уже и свято чтимую, подхватят неумелые и вытащат к таким же дуракам, как и сами, на улицу, и вы вдруг встречаете ее на толкучем, неузнаваемом, в грязи, поставленную нелепо, углом, без пропорции, без гармонии, игрушкой у глупых ребят.

    — Степан Трофимович Верховенский · книга
19. «

    Когда весь человек счастья достигнет, то времени больше не будет, потому что не надо.

    Когда весь человек счастья достигнет, то времени больше не будет, потому что не надо.

    — Кириллов · книга
20. «

    Наш русский либерал прежде всего лакей и только и смотрит, как бы кому-нибудь сапоги вычистить.

    Наш русский либерал прежде всего лакей и только и смотрит, как бы кому-нибудь сапоги вычистить.

    — Иван Павлович Шатов · книга